Если мы найдём контакт с божественным разумом, через изучение его альт-языка, то, уверяют мультимондисты, мы будем способны покинуть нашу унылую вселенную и мгновенно перенестись в мир более удобный для жизни.

Согласитесь, набив ноздри пудрой, приятно рассуждать о множественности миров? При определённой настойчивости можно эти миры и увидеть.

На самом деле причины, по которой пудра усиленно вводится в досуговые развлечения имперцев, банальна: дороговизна спирта. Большая часть органики используется для производства биодиза, бланспирита и диметанола. Потребление алкоголя пытаются заменить потреблением пудры. На некоторое время это удаётся. Но через пару веков, с увеличением производства спирта и доступности дешёвого алкоситро, в Империи становятся классическими оба развлечения. Хотя по сей день качественный алкоголь (водка и когнак) — это удел аристократов. Впрочем, как и качественная пудра.

Умирает Екатерина Великая.

Сорокалетний Володимар Второй привык, что все государственные дела вершатся без его участия и потерял стремление к власти. Отдав решение государственных вопросов главе Имперской Канцелярии, графу Буннэлю, он продолжает упражняться в мультимондистских практиках, которыми увлёкся ещё до вступления на трон.

При Буннэле Имперская Канцелярия приобретает полный контроль над жизнью каждого гражданина. Её шпионы доносят о всех неблагонадёжных разговорах. Редкие фрондёрские ячейки несогласных с самодержавием разгоняются, активистов ссылают в провинции.

Буннэлю выгодно, чтоб Володимар Второй продолжал витать в облаках мультимондистских верований.

Северное крыло дворца Ле Кремлё превращается в притон, где собираются толпы мультимондистов, экспериментируют с различными сортами пудры, выясняя, какое сочетание веществ приблизит адепта порошковой религии к разговору с Богом на альт-языке. ИК не только не препятствует этому, но и помогает без огласки хоронить адептов, перебравших пудры.

Механизмы и устройства, что достались в наследство от добедовой цивилизации, массово вырабатывают свой ресурс. Ординатёры перестают работать. Пежо ломаются. Чинить добедовые артефакты никто не умеет.

Боестолкновение с ханаатцами близ Нагорной Монтани показывает, что у них такая же ситуация. Армию Ханаата более не сопровождают бес-пилоты.

Теперь человечество должно полагаться на свои разработки и надеяться, что отыщутся новые добедовые бункеры с сокровищами.

Володимар Второй (по указке графа Буннэля) подписывает указ об «Интенсификации исследований Неудоби и Санитарного Домена». Учёные прогнозируют, что в имперской части Неудоби может скрываться от ста до тысячи добедовых бункеров.

Начинается компания по очернению Церкви.

Клерикалы давно утратили возможность влиять на Императора военными методами. Но они сильны верой прихожан и потенциально важными технологиями, что скрывают в своих секретных монастырях, разбросанных по провинциям Святой Троицы.

Имперская Канцелярия обвиняет церковников в уничтожении «мудрых сущностей», Искусственных Систем Интеллекта, что делились знаниями с древними шаманами. Церковь отрицает бытие каких-либо «мудрых сущностей», напирая на то, что все сущности созданы Иисусом-девой-марией, а церковь, как его наместница, имеет право распоряжаться сущностями как угодно (даже если этих сущностей на самом деле нет).

После серии судебных процессов над верхушкой катохристанской церкви, Имперская Канцелярия получает доступ к самым засекреченным архивам Церкви в подвалах Сен-Брянского монастыря. Подвал забит плотными контейнерами с маркировкой на добедовых языках. Внутри миллионы крошечных пластинок.

Монахи Проксимы обнаружили эти пластины в бункере близ Мердеполя ещё в 640 году. По их словам весь бункер был забит этими ящиками и ничем более.

Существует ли объяснение для чего нужны эти миллионы пластин, монахи не знают. Или, как обычно, делают вид что не знают. Позже происходит поглощение структур Проксимы с ИК. Тайна крошечных пластинок переходит к канцеляритам.

Начинается кропотливое изучение архивов Проксимы. Добедовые тексты заново перерабатываются. Из них пытаются выкинуть домыслы катохристан, что происходит не всегда удачно. Добедовые знания настолько сложны, что не всегда ясно, где правда, а где бредовые вставки фанатиков.

Умирает Володимар Второй. Как и положено, в 59 лет. Его место мгновенно занимает Генрих Дворкович. Про него шутят, что принц круглосуточно стоял у трона, ожидая смерти монарха.

Генрих решительный и напористый юнец. Он быстро смещает графа Буннэля под предлогом отправки на пенсию.

«Я нахожу весьма странным, — сказал молодой Император, — что мои предки не задерживались на троне, умирая в возрасте шестидесяти лет при загадочных обстоятельствах, а главы Имперской Канцелярии, призванной служить защитой трона, доживают до девяноста. Пора и на покой».

Низвергнутый канцелярит пытается организовать Фронду, но народу и аристократии обеих семей по душе молодой Император, объявивший «тотальную модернизацию сознания», обещая к 930 году улучшить жизнь каждого Имперца. Даже постоянно бунтующие от рабского существования пейзане умиляются обещанием открытого доступа в города «всем настоящим ру́сси».

Буннэля арестовывают, но довести дело до суда не успевают. 98-летний канцелярит умирает в камере.

В Неудоби, в районах провинций Бас, Буфонд и Ферранская регистрируется усиление вулканической активности. Технологии того времени не позволяют выяснить причины происходящего.

Согласно современным данным, в Неудоби открылся так называемый микроразлом, провоцирующий возникновение десятка новых вулканов и точек выхода магмы на поверхность. Вследствие этого кратковременно меняется и климат региона. «Припадочная погода», называют её местные жители. Усиливается сухой ветер из Санитарного Домена, превращая сельхозугодья в выжженную степь.

Этот тревожный симптом остаётся без внимания. Поля заново высеиваются. Люди вздыхают, мол «всё летит, всё меняется» и продолжают жить.

Генрих Дворкович делает главой Имперской Канцелярии своего сверстника и друга детства Жерара Кириленко, чья семья правила в Нагорной Монтани, пока не случилось очередное сражение за свободу и территории многострадального государства не перешла под контроль Ханаата.

«Этот маятник будет качаться вечно. Каждое новое поколение монтаньцев мечтает сбросить иго басурман. О, мой народ, о, моя страна, есть ли тебе место на этой планете?» — пишет в дневнике монтаньский просветитель Ува Лиев в осаждённом городе.

При помощи Ханаата монтаньцы освобождаются от власти Империи, чтоб столкнуться с ещё более жестоким правлением ханаатцев. Присоединяя в очередной раз Нагорную Монтань, имперцы считают её своей территорией, т. е. развивают как собственные провинции, строят дороги и заводы, на которых получают работу местные жители, дают монтаньцам гражданские права имперцев. Взамен Империя уничтожает любое самоуправление, подчиняя страну вертикали власти, что тянется из Моску, нанизывая на свой стержень все провинции.

Ханаат считает Нагорную Монтань завоёванной территорией. Первым делом ханаатцы вывозят оттуда все ценности, накопленные за время имперской оккупации. Но не устанавливают собственной власти, позволяя монтаньским аристократам править разорённой страной.

Монтаньский политический мир делится два лагеря.

Аристократам и землевладельцам по нраву власть Ханаата, который, получив дань, не обращает внимания на управление в стране. Во втором лагере промышленники, которым плевать, кто сидит в Зале Правителей в Монтани. Они мечтают о рынках сбыта Империи, о кредитах на производство и о новых качественных дорогах, умением строить которые так славится Империя Ру́сси.