— Я вполне понимаю, кого вы подразумеваете под этим огульным «им», — Калнынь тяжело и неприязненно смотрел на свою собеседницу. — Только ведь парадокс: и Артур, и даже вы служите все-таки «им» же. Хотя в душе презираете. Это не лицемерие?

Марта повернулась в нему, чтобы наконец стать лицом к лицу.

— Вот поэтому наш разговор и не получится, Андрис Ягонович. Вы не видите разницы между тем, чему служите вы, и тем, чему служит Артур.

— Это лишь иллюзия, которой вы тешите непомерную гордость или отгораживаетесь от действительности, — спокойно возразил Калнынь. — Более того, отыскивание подобных различий — абсурд, пока вы живете и действуете в пределах нашего строя. Никому не дано от него изолироваться. А если у вас не хватает мужества открыто заявить о своих расхождениях с ним, значит, в душе вы ощущаете правоту и силу нашей системы.

Марта слегка вздрогнула. Последние слова Калныня отчего-то напомнили ей голые стены, зарешеченное окно… Слепит свет лампы на столе у молодого следователя в темно-синей форме НКВД. Он раздраженно кричит что-то. Но только слов не разберешь в оглушительном перестуке колес и вое паровозного гудка…

— Из-звините, я, кажется, немного вам тут… — от смущения Валдис безжалостно теребил щегольской галстук-бабочку, пока не сорвал с шеи совсем. — Ну вот, так и знал.

От непомерного счастья жених, похоже, как следует накачался, но изо всех сил старался держаться в рамках, сообразно своему высокому статусу, и на всякий случай от дерева больше, чем на полшага, не отходил — какая-никакая, а опора.

— Простите, вам тут… Как его… Вы это, Хельгу не видели?

— Нет, сынок, мы твою невесту не прячем.

— Ну да, я так и понял… Из-звините, — очень расстроенный, он повернулся, но отошел недалеко.

— Да, признаться, я оказалась не права, — с колючей резкостью заключила Марта. — У нас с вами вышел-таки необычайно содержательный разговор.

— А знаете… ее нигде нет, — в полном отчаянии пожаловался Валдис. Он теперь зашел к ним с другого фланга. — Я вот хожу-хожу… Всех спросил, а ее никто не видел!

Ну как же ты так растерялся? — Калнынь слегка приобнял парня, чтобы тот, чего доброго, не потерял равновесия и не упал. — Давай пойдем вместе, поищем твою красавицу. Небось с подружками секретничает.

Калнынь даже обрадовался комичному поводу, он хотел закончить разговор с Мартой. И уже жалел, что начал его.

— Там вдруг музыка… и все побежали. Она тоже, я за ней, — открывал душу Валдис. — А потом ребята, мы с ними коньяк, кажется… — и, пугаясь собственной решительности, осторожно спросил: — А может, мне ее убить?

— Пока погоди, сынок, — с серьезным видом посоветовал Андрис, — с этим всегда успеешь.

— Да? — обрадовался истерзанный ревностью и подозрениями жених. — Правда? Я тоже так считаю.

С трудом, но упорно Валдис проталкивался сквозь плотную толпу танцующих. К его поискам уже присоединилась компания дружков. Настроенные очень решительно, разъяренные пропажей невесты, они готовились жестоко отомстить за поруганную женихову честь.

— Отстань, дурак! — скандально взвизгнула какая-то девчонка. По светлому вечернему платью ее приняли было за сбежавшую новобрачную. Цепляли мимоходом и других, пользуясь поводом побузить. Девушки испуганно жались к своим кавалерам. Парни из приезжих тоже понемногу заводились — честь их дам и их собственная независимость оказались под угрозой.

— А ну, треска тухлая, не напирай.

— Чего-чего?! Я тебя трогал, вонь болотная?

— Тише, ребята, чего не поделили? — пытался урезонить их кто-то из старших, но его бесцеремонно отпихнули.

Взвинченная до предела компания рыскала по двору. Зашли на кухню, где старушки колдовали над пирогами. Наведались в сарай. Кто-то очень добросовестный заглянул в пустую кадку. Спугнули с сеновала отчаянную парочку. Но невесты след простыл.

— Стойте! — крикнул Валдис, растолкав гостей и выдернув из розетки шнур магнитофона. На секунду тишина парализовала безудержное веселье. — Стойте! А где этот летчик? Летчик где?

Страшная догадка потрясла всех, но больше всех самого Валдиса. Как же он раньше-то не заметил, что они исчезли вдвоем! Теперь в самом деле все припомнили, что летчика тоже давно никто не видел. Начались смешки, пополз двусмысленный шепоток.

— Живем, ребята! — грубо схохмил кто-то. — Завтра у соседей на второй свадьбе погуляем!

Кругом заржали. Валдис стоял как оплеванный, чуть не плакал. Невольно все повернулись в сторону Марты.

— Успокойся, Валдис, — к удивлению гостей, она ничуть не смутилась. — Может, сидят где-нибудь, поговорить решили.

— Поговорить?! — голос жениха поднялся чуть не до визга.

Но, отстранив трясущегося от негодования Валдиса и забыв о гостеприимстве, вмешалась Илза:

— О чем интересно? О чем ей с вашим Эдгаром говорить?

— О чем? — Марту задел бесцеремонный тон хозяйки. — Может быть, есть-таки о чем.

Илза молчала, не сводя с Марты покрасневших глаз. Бесконечно длилась затянувшаяся напряженная пауза. Казалось, еще секунда — и произойдет непоправимое: взрыв, катастрофа. Но тут вмешалась Бирута:

— Девочки, мальчики! Ну что вы, ей-богу. Бросьте чепухой заниматься. Как ушли, так и придут. Не делайте из мухи слона.

И вдруг из какого-то дальнего угла сада, словно услышав шум, появились Хельга и Эдгар. Спокойные, улыбающиеся, они и не подозревали, какой здесь разразился скандал. На минуту гости затихли — так потрясла всех неслыханная наглость «залетного» гостя.

— А ну, иди… Иди сюда! — Валдис ухватился за рукав Хельгиного платья.

Но Эдгар спокойно, невозмутимо отстранил жениха и закрыл новобрачную широкой спиной.

— Полегче, жених, полегче. Какие будут вопросы?

— Да я тебя счас уничтожу, летун! — задохнувшись от бешенства, оскорбленный жених неуклюже бросился на Эдгара. — А ты отойди отсюда! — Он грубо оттолкнул Хельгу.

Эдгар ловко перехватил его руку и завел за спину.

— Слушай, лапоть! Если ты еще когда-нибудь толкнешь мою сестренку, я тебя так размажу, что смывать будет нечего.

— Какую еще сестренку? — не понял Валдис. — Ты мне макароны-то не накручивай!

— Родную, сокол, родную, — ласково и угрожающе улыбнулся Эдгар и, не считая нужным пускаться в дальнейшие объяснения, обратился к разгоряченным парням, кипевшим за спиной жениха:

— Да не напирайте вы, пахари моря! Закусить мною всегда успеете. Может, для начала хоть выпьем за здоровье молодоженов?

Медленно трезвея, Валдис повернулся к Илзе и, не скрывая возмущения, брякнул:

— Никак не пойму, что это у вас тут происходит?

— Да ничего особенного не происходит, — не глядя на мать, ответила за нее Хельга. — Просто мамы-папы играют в свои игрушки, а мы им добросовестно подыгрываем.

Краем глаза она уловила отчаянный взгляд матери, но не остановилась, решив, видимо, разрубить, наконец, разом все узлы.

— Да-да, подыгрывали, чтобы тебя не расстраивать. Сколько лет с отцом встречаемся, как подпольщики. Вот эту штуку, — она показала на свое янтарное колье, — вместе с ним ездили в Ригу выбирать. Да вытащите вы, в конце-то концов, головы из песка!

Поставил свою точку и Эдгар, поддержал сестру:

— Правда, мать, кончали бы вы свое кино. Самим уж небось в зубах навязло — мазохизм, да и только! Конспираторы…

А потом слегка извиняющимся тоном обратился к притихшим от жадного любопытства гостям:

— Вы уж не обессудьте, что мы тут немного по-семейному поговорили. Надо же когда-нибудь во всем разобраться, а случай только сейчас представился. — Сказал и обнял одной рукой Марту, другой — сестру, давая понять всем, что, как бы там ни было, а все это только их семейное дело, и он никому не позволит вмешиваться. Какое-то новое, еще неизведанное чувство — мужчины-защитника, проснулось в нем и сразу сделало серьезнее, взрослее.

Машина летела по пустынному ближе к вечеру шоссе. Первый сидел за рулем сам. Стрелка спидометра медленно, но неуклонно клонилась к ста, но вел он уверенно, даже чуть небрежно, явно получая удовольствие. Он был еще очень молод, лет тридцати, не больше, и метил, конечно, гораздо выше и дальше заурядной должности первого секретаря райкома. Его карьера только начиналась. Она представлялась ему ясной, как это шоссе с четкой разметкой, убегающее за горизонт.