Автомобиль вырывается наконец из темноты и тишины широкого шоссе. За слюдяными оконцами мелькают огни Балтийского вокзала, - затем освещенные окна магазинов, затем пестрые вывески кино, - затем снова тень и синь полуосвещенных переулков, - и наконец, затрубив, как слон, автомобиль останавливается у подъезда.
- Вставайте! Приехали! - говорит товарищ Том и выходит первый, подхватывая на руки замешкавшуюся в дверях Асеньку.
На освещенной широкой лестнице гулко отдаются торопливые шаги ребят. Пахнет свежей известкой, масляной краской,- только что отструганным смолистым деревом и не высохнувшим еще, как следует, лаком. Из широких коридоров двери раскрываются в светлые, просторные комнаты. Под потолком сияет электричество в молочных матовых колпаках. «Томово электричество!» думает Артюшка и улыбка сама разжимает его сжатые от волненья губы.
В комнатах белеют кровати. На окнах, прикрытых желтыми занавесками, стоят цветы. В белых, выкрашенных масляной краской, шкафах пестреют разноцветные обложки книг.
- А где же дети?- спрашивает Асенька и даже заглядывает под кровать - Смотри Том! Сколько комнат и никаких детей!
- А дети еще будут! -отвечает Асеньке Том и весело оборачивается к старшим. - Дом откроется только через несколько дней. К седьмому ноября. Вот тогда детей будет сколько хочешь. И каких хочешь. И таких черных, как мая Кэтти. И таких белых, как Фомка. И таких желтых, как ты, Лихунька.
Артюшка кивает головой и тихонько вздыхает.
- И Фомкина кровать тоже здесь?- спрашивает он.
- Конечно здесь! - отвечает товарищ Том. - Если он только захочет, разумеется!
Но Фомка только кивает головой и не отрывает глаз от пестрых книжек, веселых картинок и сквозной зелени растений на окне.
Дети обходят с Томом весь дом и снова выходят на гулкую лестницу. В распахнутую дверь видны мокрые плиты тротуаров, - блестящий асфальт и на освещенном автомобильными фонарями кусочке мостовой светится частая сетка дождя.
- Вот и опять дождь! - говорит товарищ Том…-Шагайте быстрей! Да не лезьте в лужи…
С визгом и криком прыгают дети в вздрагивающий на месте автомобиль. Товарищ Том усаживает осторожно Асеньку рядом с собой и поправляет воротник пальто.
Один только Артюшка на минутку задерживается на ступеньках подъезда. Еще раз, - еще в последний раз он осматривается вокруг себя, - на освещенную широкую лестницу,- на сквозную клетку подъемной машины, - на красный намокший под дождем флаг, свисающий над крыльцом, и на маленькую табличку, прибитую к дверям. Там разными буквами и на разных языках написано название нового детского дома, - для детей - белых, как Фомка, черных, как Кэтти-Катюшка, и желтых, как маленький китайчонок Лихунька…
Артюшка всматривается в эту надпись, но незнакомые буквы ничего не говорят ему.
И, пока Том усаживает в автомобиль ребят, Артюшка тихонько вытаскивает из кармана огрызок карандаша и приписывает внизу под непонятными буквами - мелкие, мелкие кривые Артюшкины каракульки.
«Дом хороших людей».