Таким образом, если даже внушение относительно сложной образной информации реализуется достаточно четко и вызывает готовность повлечь за собой соответствующую коррекцию профессиональных действий, то нет сомнения в том, что еще легче может быть внушена ложная информация вербального или цифрового плана, которую в общем-то не трудно перепутать и под действием собственной фантазии.

Многие гипнологи, ссылаясь на свой экспериментальный опыт, полагают, что реализации морально неприемлемых для субъекта внушений можно добиться посредством создания соответствующей мотивации, путем формирования некоторых новых ракурсов видения обстоятельств внушаемых действий. Если загипнотизированный не выполняет прямого указания на внутренне неприемлемое для него действие, то его можно ввести в такую жизненную обстановку, которая вполне оправдывает выполнение этих действий. Так, одной интеллигентной загипнотизированной женщине предложили раздеться в присутствии нескольких мужчин-медиков, на что она ответила отказом. Тогда гипнотизер внушил ей ряд вроде бы самостоятельных "невинных" действий, в результате выполнения которых она оказалась без юбки перед теми же мужчинами[71].

Ж. Грассе утверждал, что можно преодолеть сопротивление выполнению преступного внушения путем изменения всего морального мира человека, заставив его любить, угождать, стремиться осуществить преступление.

Внушением определенной идеи (например, бреда преследования) также можно запрограммировать данное лицо на преступление[72].

Достаточно впечатляющий эксперимент Ж. Саллиса хорошо иллюстрирует приведенное положение. На одной из своих лекций этот гипнолог внушил совершенно незнакомому мужчине следующую криминальную ситуацию. "Случайно я узнал, — сообщил он, — что сегодня вечером разбойники сговорились напасть на вас. Я подслушал разговор двух мужчин, один из которых должен будет войти через находящуюся напротив вас дверь. Предупредите покушение, выстрелив в убийцу из находящегося возле вас пистолета". Экспериментатор затем продолжил чтение лекции, но через некоторое время раздался выстрел. Оказалось, что испытуемый внимательно следил за дверью и когда в ней появился служитель, он в него выстрелил, приняв за указанного преследователя. На вопрос, зачем он это сделал, молодой человек ответил: "Да ведь он покушался на мою жизнь"[73].

Гипнолог Ботте понуждал испытуемых "стрелять" из револьвера в означенных внушением "злодеев" сразу же после выведения из гипнотического состояния или же спустя несколько часов или дней после этого. Если, согласно внушению, приходилось сделать это вскоре после пробуждения, то субъекты действовали без раздумывания, как автоматы; если же надо было сделать то же самое через некоторое время, то субъект пытался сопротивляться, но чаще всего выполнял это внушение[74].

Задача внушения противоправных установок существенно упрощается, когда гипнотизируемый находится в какой-либо социальной зависимости от гипнотизирующего. Это может иметь место, например, в криминальных группах, у лиц в местах заключения, в условиях шантажирования. Именно такой случай, происшедший в Дании в 1951 г., стал достоянием криминалистики. Злоумышленник ограбил банк и убил при этом двух служащих. После его задержания было установлено, что во время второй мировой войны он сидел в камере с двумя уголовниками, где неоднократно подвергался гипнотизированию с внушением верности сокамерникам. Кроме того, ему было внушено, что на всю жизнь знак "х" будет для него сигналом полного подчинения компаньонам по заключению. Обстоятельством, облегчившим преступное программирование данного субъекта, явились и установившиеся сексуальные отношения с ним тех лиц, которые его гипнотизировали. Согласно выводу автора публикации, не исключено, что для формирования у субъекта преступного мотива достаточно было бы одной сексуальной зависимости без дополнительного гипнотического стимулирования[75].

В настоящее время за рубежом вопрос о возможности использования гипноза как средства провоцирования преступлений продолжает дебатироваться. Некоторые гипнологи склонны отрицать такую возможность, другие вполне допускают существование подобного рода психического вмешательства. М. Рейзер, основываясь на многих свидетельских показаниях, полагает, что гипноз может применяться для побуждения личности к совершению преступления; при этом имеет значение не только сам гипноз, но и жесткость реальной жизненной зависимости программируемого субъекта от гипнотизера. Рейзер вообще считает, что любые попытки решить этот вопрос путем лабораторных экспериментов останутся малоубедительными, поскольку испытуемый всегда осознает, что в данной обстановке ему так или иначе не позволят нанести человеку настоящий вред и что в тех действиях, которые ему будет предложено выполнить, обязательно окажутся какие-то "страховочные" секреты.

Г. Эстабрук утверждает, что с помощью гипноза человека легче ввести в заблуждение, внушив ему определенную версию события, свидетелем которого он был. Кроме того, некоторые лица могут пойти на то или иное преступление, если внушение сочетается с обманной версией криминального действия, например когда оно осуществляется под видом эксперимента, патриотической или гуманной акции и т. п. Характерно, что убедительность ложных установок в значительной степени зависит от веры гипнотизера в свое дело: если он настроен скептически, то его отношение передается гипнотизируемому и сеанс обычно заканчивается неудачей.

Когда в процессе внушения наблюдается сопротивление со стороны гипнотизируемого, это состояние следует расценивать как нормальное. Для достижения положительных результатов требуется лишь дополнительная подготовка субъекта и более длительная работа во время сеансов. Степень внушаемости, по-видимому, является определяющей переменной величиной для реализации делаемых внушений. На этом основании гипнолог М. Тейтельбаум также допускает, что убийство, подделка чеков, завещаний, ложные показания и ложное алиби, лжесвидетельства и намеренное искажение результатов полиграфных обследований (на "детекторе лжи") могут быть следствием использования внушенных гипнотических программ, разработанных и внедренных в психическую сферу реципиента соответствующим специалистом[76].

Г. Эстабрук с достаточной определенностью утверждает, что специально подобранному и подготовленному субъекту можно ввести определенную и существенную информационно-деятельностную программу и "прикрыть" ее наличие внушенной амнезией[77]. Он считает, что после специального внушения на постгипнотический период уже ни один гипнотехнолог не сможет вывести "законсервированного" таким образом субъекта из его состояния, кроме специалиста, осуществившего первоначальное гипнотизирование. Он также полагает, что программируемого субъекта можно вводить в гипнотическое состояние только по отношению к определенным, заранее избранным ситуациям. При этом во всех других случаях этот человек останется совершенно нормальным, не выделяющимся никакими особенностями. Те же действия, которые он станет совершать по внушенной ему программе, не смогут им осознаваться, и потому он вполне правдоподобно станет отрицать свою причастность к ним.

Идя в своих рассуждениях еще дальше, Эстабрук допускает, что специальной психологической обработкой человека можно сформировать в его личности несколько социальных ролей. В одной из них он сможет вполне искренно отрицать какую-либо связь с организацией-конкурентом, однако секретную информацию, получаемую им в данной форме, он, будучи уже в другой своей роли, станет все-таки передавать ее конкурентам. Такие личности теоретически не поддаются разоблачению обычными методами, такими, как полиграфное обследование их состояния или гипноанализ структуры их личности. По всей вероятности, эти выводы Эстабрука основаны на чисто теоретических представлениях, поскольку примеры из практики показывают, что компетентный гипнолог может найти доступ к "инородным" программам личности, сформированным в гипнозе.