Так прошло две недели, пока на их тайник не наткнулись партизаны.

- Что вы тут делаете? - спросил высокий партизан.

Отец рассказал, как он с семьей попал сюда.

- Так идите к нам, - посоветовал тот.

Через несколько минут семья Хатько шагала по извилистой лесной тропинке, и Миша тихонько рассказывал старшему про свою помощь партизанам.

В отряде всей семье Хатько нашлась работа. Мать определили на кухню. Сестру Ганку зачислили бойцом, а отца и Мишу - в хозяйственную роту.

Увидев впервые мальчика, командир роты Константин Владимирович Сухоцкий серьезно спросил:

- Хочешь быть партизаном?

- Хочу, - ответил Миша.

- А что ты будешь делать?

- Что прикажете...

- На задание пойдешь?

- Да, пойду...

Командиру понравился этот бойкий, смелый мальчик.

Шли дни. Миша освоился, привык к новой обстановке. Ему сшили шинель, гимнастерку, сапоги и шапку, дали карабин и револьвер. Теперь он был похож на настоящего бойца. Одно лишь печалило Мишу: партизаны все не брали его с собой на боевые операции. "Ганка - девушка, а ходит на самые ответственные задания, а я, мужчина, должен околачиваться в лагере", - с досадой думал Миша. Правда, Миша догадывался, почему так получилось. Его считали ребенком. А какой он ребенок? Ему двенадцать лет. И ростом не мал. Другие бойцы считаются взрослыми, а они ненамного выше его. "Это несправедливо", - решил Миша и, выбрав удобный момент, пошел к командиру роты.

- Дядя Костя, почему вы не пускаете меня на операцию? - спросил он.

Сухоцкий успел изучить характер мальчика. Чтобы не причинить боли детскому сердцу, а главное, не оттолкнуть от себя резким, необдуманным словом, он как можно осторожней и душевней сказал:

- Оно, известно, так. Я, правда, не пускаю тебя. А почему? Ты подумал? Нет? Тогда слушай. Жалею тебя, Миша. Очень жалею. Ты же видишь, как тяжело приходится взрослым. А ты еще, я хочу сказать, не то что ребенок, а слабый, сил у тебя мало. Если что какое, и с одним немцем не справишься. Да тебя и убить могут...

- Так и взрослых убивают.

- Правильно, убивают, - согласился Сухоцкий. - Но взрослые хоть немного пожили, кое-что видели. А ты что видел? Ничего, потому что ты еще и не жил.

- Чем сидеть в лесу, пусть меня лучше убьют на задании.

Сухоцкий нахмурил брови, провел рукой по большому лбу и мягко сказал:

- Хорошо, Миша, я подумаю.

Прошло несколько дней.

Однажды утром зашел отец и торопливо сказал:

- Ну, собирайся, боец Хатько.

- Меня берут на операцию! - догадался Миша и запрыгал от радости. Значит, дядя Костя сдержал свое слово и Миша наконец-то будет участвовать в боевой операции вместе со взрослыми партизанами. Он быстро оделся, взял револьвер и вместе с отцом пошел к командирской землянке. Тут он увидел и своего дружка Изика Кацнельсона.

- И ты идешь? - спросил он.

- Да...

- Хорошо...

Изик Кацнельсон появился в отряде недавно. Немцы схватили его вместе с родителями и отправили в гетто. Изик понимал, что их ведут на смерть, и решил спасаться. Как только колонна вошла в лес, он выбрал удобный момент и бросился в кустарник. Немцы открыли огонь, но не попали. Через неделю он был в отряде.

В точно назначенное время двинулись в путь. Шли лесными тропинками. Мальчики шагали вместе с командиром. Раньше они, наверное, свернули бы в сторону, чтобы поискать ягод или птичьих гнезд. Теперь же им не до того было. Они - бойцы, идут на задание, и заниматься такой мелочью им не к лицу. Настроение у мальчиков было бодрое, приподнятое.

На окраине леса остановились, осмотрелись. Тишина. Командир роты объяснил задание. В деревнях слева, впереди и справа разместились немецкие гарнизоны, В середине треугольника на лугу пасутся коровы полицейских. Их и нужно взять.

Партизаны рассыпались по одному и поползли. Миша и Изик друг около друга. Вскоре лес стал совсем редкий, и они увидели большое стадо скота. Партизаны залегли за деревьями и начали наблюдать. Вскоре к Сухоцкому подполз разведчик, высланный вперед, и доложил, что близко подойти нельзя: часовые стреляют, как только кто-нибудь взрослый покажется из лесу. День как раз был солнечный, и это усложняло дело. Сухоцкий подозвал к себе Мишиного отца - командира взвода - и стал советоваться, что им делать. Миша услышал, как отец рассудительно сказал:

- Луг ровный, незаметно не подкрадешься. А лезть открыто - рискованно. И людей погубишь и коров не возьмешь...

- Это правда, - согласился командир роты и вздохнул.

- Разрешите нам, товарищ командир, - попросился Миша и, как сумел, рассказал о своем плане. Командир выслушал, и лицо его посветлело.

Мальчики выломали по длинному ореховому шесту и, как ни в чем не бывало, вышли из лесу. Партизаны, держа наготове карабины и автоматы, застыли в напряженном ожидании. С тревогой и волнением следили они, как уменьшались и без того маленькие фигурки юных бойцов.

Пастухи как раз закуривали, когда к ним подошли Миша и Изик. Миша стал перед старшим, чернобородым, Изик - перед молодым.

- Что вам надо? - сурово спросил чернобородый.

- Гоните коров вон в ту сторону, - приказал Миша и рукой показал на лес.

- А кто вы такие, что пришли командовать?

- Не рассуждайте, а гоните...

- Что-о? - повысил голос чернобородый, но, увидев направленное в живот дуло револьвера, сразу же вобрал в плечи голову и дрожащим голосом пробубнил: - Я так, шутя... Я согласен. Только спрячь эту игрушку...

Другой, помоложе, не стал даже противоречить.

Пастухи собрали стадо и, будто на выпас, погнали его к лесу. Так все коровы полицейских попали в руки партизан.

Вечером командир роты сказал Мишиной матери:

- Эх, Андреевна, если бы вашему сынку побольше лет, лихой партизан вышел бы из него.

После этого Миша уже не сидел в лагере. Он не однажды ходил в разведку, распространял партизанские листовки, ездил на другие партизанские задания. Попав в деревню, он собирал мальчишек и читал им сводки Совинформбюро, рассказывал крестьянам все, что знал о событиях на фронтах Великой Отечественной войны. Люди охотно слушали его. Партизаны любовно называли Мишу маленьким агитатором. Командир роты Сухоцкий был доволен своим юным помощником.