— Я должен буду перенести тебя, моя леди. Через портал.

— Понятно. Так я могу путешествовать только с тобой?

— Большинство оборотней способны перемещаться во времени. Так что любой из них может тебе помочь.

— Но сама я не могу?

— Нет. Ты не можешь.

— Ясно.

— Это заставляет тебя чувствовать себя тут как в заточении, — сказал Лахлан. — Но ты же знаешь, что я верну тебя обратно в любое время.

— Спасибо. Кажется, порой я чувствую себя, словно оказалась пойманной в ловушку. Так или иначе, но немного чувствую. Не то, чтобы мне не нравилось быть здесь, просто это…

— Это не та жизнь, к которой ты привыкла. Я понимаю.

— Слишком многое мне нужно принять.

— Конечно, — с этими словами Лахлан потянулся и взял Гвен за руку. Он нежно погладил ее ладонь своим большим пальцем, успокаивая ее расшалившиеся нервы.

Гвен тревожно поглощала свой ужин, прислушиваясь к разговорам вокруг нее. Казалось, что мужчины по обе стороны от нее говорили только о войне.

— Когда мы отправимся в бой? — спросил один из них.

— Ничего нельзя сказать точно, пока не будет проведен ритуал, — сказал Роф.

— Но каков же тогда план? Ты говоришь, что нам надо подождать еще неделю, прежде чем мы сможем начать разрабатывать стратегию?

— Терпение. Это касается всех вас. Мы составим план также, как делали это всегда, используя доступные ресурсы. Это не тот вопрос, с решением которого надо торопиться, — в этот раз заговорил Лахлан. Как и всегда он выражался ясно, спокойно и разумно. Роф посмотрел на него.

— Нам надо будет поспешить, когда придет время, — прорычал он. — У нас нет такой роскоши, как проявлять терпение.

— Согласен, — раздался голос с дальнего края стола. Голова Гвен повернулась направо. К ее удивлению голос принадлежал женщине, каким-то образом оказавшейся среди множества мужчин.

— Кто это? — спросила Гвен у Лахлана.

— Это Бри. Она член нашей армии, — ответил он. — Стаи, если быть более точным.

— Я думала, что женщин-оборотней не существует.

— Существует… несколько, — произнес Лахлан. Что-то в его голосе подсказало Гвен, что тут было не все так просто, и, возможно, лучше было оставить обсуждение данного вопроса на другой раз.

Бри была высокой, как и Гвен, и широкоплечей. Воительница. Она сидела между двумя мужчинами намного более крупными, чем она, но Гвен отчетливо видела, что Бри могла с легкостью постоять за себя. Женщина-волк. Почему она не стала избранной парой?

— Я не хочу ждать, чтобы посмотреть, что это женщина может сделать, — произнесла Бри. Она указала на Гвен, словно той и вовсе не было в комнате, так пренебрежительно и неуважительно. — Наше будущее не должно зависеть от нее.

— Ну, оно все же зависит, — сказал Роф — Как и судьба каждого из нас.

— Эм… — у Гвен возникли некоторые сложности с тем, чтобы и дальше держать рот закрытым. Слова рвались из нее наружу с такой силой, как никогда ранее.

— Она выглядит слабой, — сказала Бри, вставая. Гвен заметила, что волчица была где-то около пяти футов и одиннадцати дюймов ростом^[6].

— Она не принадлежит к нашему виду, — произнес Лахлан, тоже поднимаясь. — И я предполагаю, Бри, что тебе лучше бы сесть, прежде чем ты произнесешь что-то, о чем потом будешь сожалеть.

Гвен заметила, как пальцы Лахлана впились в деревянную столешницу, длинные когти появились на его руках, царапая поверхность стола.

— Она ничто, — сказала Бри. — Просто человек, — с этими словами она села, словно признавая поражение. Гвен посмотрела на нее. Взгляд голубых глаз женщины-оборотня впивался в нее, словно она мечтала всадить в нее нож. В них сверкала абсолютная чистая ненависть.

— Я ничто, — тихо сказала Гвен. Зал моментально погрузился в молчание. — Я ничто. Но я пришла сюда по какой-то причине. Я знаю это. И я не имею ни малейшего представления о том, как помочь вам сражаться или победить. Но я сделаю все, что в моих силах, — с этими словами она встала и покинула обеденный зал.

Гвен лежала на своей кровати, рассматривая рисунок на потолке, на котором рыцарь сражался с драконом. Это место было для нее таким чуждым, хотя и казалось каким-то родным. Словно дом, о существовании которого она и не подозревала. Внутри этих стен находились двое мужчин, желающих ее с такой силой, с какой ни одна женщина не имела права быть желанной, одна девушка, которая, казалось, ненавидела ее, и целая толпа оборотней, считающих ее Избранной.

И все, чего Гвен желала в это мгновение, это свернуться в клубок и заснуть. В это минуту она хотела — нуждалась — чтобы рядом с ней была мать.

— Гвен, — прозвучал тихий голос из тени. Она оставила дверь приоткрытой. Почему-то казалось грубым захлопнуть ее, но кто-то решил, что ворваться к ней без предупреждения будет тоже не слишком вежливо.

— Все в порядке, — сказала Гвен. — Входи.

Лахлан подошел к ней, не отрывая взгляда от ее лица. Гвен повернулась к нему и позволила себе слабо улыбнуться.

— Эта женщина, Бри, кажется, не сильно-то меня боготворит, да?

— Она научится любить тебя. Ты waerganga, чужестранка. Она видит в тебе незваного гостя. Бри пока просто не понимает, кто ты на самом деле.

— Ну, тогда нас таких уже двое, — произнесла Гвен, садясь и обнимая руками колени.

Лахлан почтительно сел в изножье кровати, всем своим видом показывая, что не угрожает ей и не собирается прикасаться.

— Не сиди так далеко от меня, — сказала она. — Пожалуйста. Мне нужен… друг.

Услышав ее, Лахлан поднялся и передвинулся ближе к Гвен. Его туника была распахнута возле шеи, приоткрывая загорелую кожу и часть мускулистой груди, что моментально заставило Гвен забыть о проблемах.

Он вновь сел, положив ладонь на ее колени, которые она успела опустить вниз. Обнаженные ступни показались из-под подола ее ночной рубашки.

— Как на картине в баре, — рассмеялась Гвен. — Босые ноги. И волк.

Лахлан протянул руку и пощекотал пальцы на ее ногах, улыбаясь, прежде чем позволить своей руке двинуться выше к лодыжке Гвен. Он обернулся, чтобы посмотреть на выражение ее лица, продолжая поднимать ладонь и задирая подол ее рубашки все выше.

Гвен поймала его взгляд, решив начать привычное соревнование, в котором он неизменно победит, словно бросая ему вызов продолжать то, что он начал.

Она выпрямила спину, и рубашка чуть распахнулась на шее. Белоснежная кожа словно манила Лахлана, который теперь положил обе руки ей на ноги, поднимая подол уже выше ее коленей.

— Ты такая восхитительно светлокожая, — сказал он, отводя на мгновение взгляд от ее глаз.

— А ты такой восхитительно загорелый, — ответила Гвен. Указательным пальцем правой руки она выводила узоры на виднеющейся коже его груди, которая была покрыта бисеринками пота. Гвен вдохнула в себя его запах, такой возбуждающий и волнующий, такой же была и она сама.

Она позволила своим коленям раздвинуться, когда ладони Лахлана продолжили двигаться выше по ее бедрам. Теперь он касался ее нежной плоти в нескольких сантиметрах от киски, которая, Гвен знала, была такой влажной для него, болезненно жаждущей его прикосновений. Как было принято в этом месте, она не одела под ночную рубашку нижнего белья, и теперь было лишь вопросом нескольких секунд, когда же Лахлан коснется ее сокровенного места. Мысль об этом была такой возбуждающей.

Левой рукой Лахлан взял правую ладонь Гвен и притянул к своему рту, нежно целуя ее кожу. Она вытянула указательный палец и погладила им его полные губы. Ей было так легко теперь представить, как бы они ощущались на ее сосках, на ее губах, на ее киске.

Словно прочитав ее мысли, Лахлан обхватил губами кончик ее пальца, теплая влажность его рта окружила ее плоть, когда он мягко втянул его внутрь. Его язык скользнул по ее коже, когда правая рука, наконец, добралась до своей цели, заставляя Гвен тихо застонать и закрыть глаза.