– Ой, да ладно, ты победил саму смерть и вернулся к жизни. Ты тоже должен верить. Уверена, что все так и есть.

От ее слов у него слегка изогнулись края губ. Рэн заглянул в самые красивые глаза, опалившие его сердце до основания, глубоко поражаясь способностью Катери найти позитив и повод для смеха даже в самой скверной ситуации.

«Отойди от нее. Сейчас же!»

На этот раз он не прислушался к доводам рассудка. Откинув все сомнения, Рэн поцеловал ее. От аромата кожи и вкуса рта Катери тело вмиг воспламенилось. Всё вокруг шло наперекосяк. В буквальном смысле. Его основные сверхспособности не работали. По пятам их преследовали демоны. Первый Страж до сих пор не объявился. Чу пленен...

А Катери стала подобно тихой гавани среди бушующего шторма. И это напрочь лишено логики. Тут в самую пору заняться самобичеванием за неспособность разобраться в ситуации, но, глядя ей в глаза, он не видел и следа презрения или неуважения. Одна лишь дружба. Доброта. Поддержка.

Хуже всего огонь ответной страсти.

Вместо того чтобы есть его поедом за то, что втравил их во все это, Катери улыбалась и отшучивалась, пытаясь приободрить. Она не обзывала его глупым и никчемным. Не обвиняла за свалившийся на ее голову дурдом.

Катери заставила его почувствовать себя мужчиной, каким он всегда хотел быть. Возможно... Именно «возможно», что им хоть немного дорожат и ценят. И ради него не жалко отдать жизнь.

Он уткнулся лицом в изгиб ее шеи, наслаждаясь слабым ароматом духов. Он всегда обожал запах валерианы, а на Катери...

У него потекли слюнки от желания попробовать.

Катери притянула Рэна к себе, ощущая, как колотится его сердце. У нее очень давно не было близости с мужчиной. Конечно, не одиннадцать тысячелетий, но довольно много месяцев. Они с Фернандо разделяли одну философию: работа всегда на первом месте. Нужно сделать кучу открытий и заполнить ворох документов. Провести лекции и помочь студентам. Катери не удавалось найти мужчину, который бы уважал и понимал все ее нужды. Подстроился под ее график.

«Ты геолог. Какого дьявола тебе приходится работать по ночам и выходным?»

Исследовательская работа и подготовка материала к занятиям сама собой не сделается, а написание отнимало у нее вагон времени. По непонятным причинам Катери словно попала в ловушку странной временной петли. Она только садилась и начинала корпеть над бумагами, а в следующее мгновение на часах было пять, а телефон вибрировал от сообщений, почему она еще не дома или там, где ее ждали после работы. Мир словно замирал, когда она погружалась в дела. Катери могла, не вставая и даже не моргая, просидеть несколько часов над заданиями.

Но самая простая истина заключалась в том, что ни один мужчина, с которым она встречалась, не стоил переживаний и не вызывал стремления прийти вовремя на свидание. Хотя порой они весело проводили время, все ухажеры неизменно начинали жаловаться на ее график работы, странные убеждения и привычки, а потом по-тихому сваливали. Никогда они не были для Катери главным приоритетом.

Но Рэн совсем другой.

Рядом с ним она чувствовала себя нормальной. Катери знала, что если расскажет ему о черном пересмешнике, он не станет смеяться или скептически закатывать глаза, наоборот, он сам с ними знаком не понаслышке. А подаренный им лунный камень говорил о том, что Рэн понимает ее увлечение горными породами и минералами. Он чувствовал силу, которая в них таилась, и знал, как в нужный момент их использовать. И делал это.

Более того, от Рэна захватывало дух. Его знания... сила... способности. После их встречи она не вспоминала о работе.

Ну, ладно, предположим, они боролись за выживание, но все же...

Он целиком и полностью завладел ее вниманием. Ради него она бы с радостью отложила в сторону свои исследования. А чтобы заставить его на самом деле, именно по-настоящему, улыбнуться, не грех опоздать на лекции. Насколько это кажется бредовым?

Они только встретились, и все же... Катери знает его много лет.

– Ты когда-нибудь видел видения обо мне?

Отстранившись, Рэн посмотрел на нее, обхватив ладонью за щеку, а большим пальцем гладя подбородок. Сначала Катери решила, что он не ответит, но после небольшой паузы Рэн слегка кивнул.

– Что ты видел?

Первым в голове всплыл образ, как она убивает его. Теперь, по крайней мере, Рэн понял, почему никогда не дрался с ней. Но это не единственное видение, которое у него было.

– Я видел тебя в желтом платье с вышитым на нем колибри в тон свитеру. Совсем юную, с желтыми лентами в волосах. Ты чему-то радовалась и обнимала пожилого мужчину.

Очаровательная улыбка заиграла на ее губах, напоминая ему ту, что Рэн видел в видении.

– Мое шестнадцатилетие. Бабушка сшила для меня это платье. Я его ненавидела, но не хотела ранить ее чувства, поэтому носила.

– А мужчина?

– Мой отчим. Марут Авани удочерил меня перед смертью матери. Вот почему у меня его фамилия. Он был родом из Нью-Дели и вечно подшучивал, что, как не крути, а я индианка.

– Что с ним случилось?

– Когда я училась в колледже, он умер от рака.

– Соболезную.

Катери сглотнула подступивший к горлу комок. Она так любила отчима... И каждый божий день ужасно скучала по нему.

– Спасибо. Он был замечательным человеком. С мамой они поженились, когда мне было четыре. Ты никогда бы не догадался, что он не мой биологический отец.

– Вы с ним танцевали, когда ты была старше. На тебе была коротенькая синяя юбка и белая блузка.

Катери кивнула.

– Это были благотворительные танцы отца с дочерью, организованные его фирмой.

Рэн окинул ее хмурым взглядом.

– Почему во время одного из танцев ты расплакалась? Он ранил твои чувства?

– О боже, нет конечно. Незадолго до этого ему диагностировали рак, а во время танцев заиграла песня Боба Карлайла «Поцелуи Бабочки».

– Мне она не знакома.

– Это песня о женщине и ее отце...

Катери разрыдалась не договорив.

– Ш-ш-ш... – прошептал Рэн, заключая ее в объятия. – Прости, Катери. Я не хотел, чтобы ты расплакалась.

– Нет, все нормально. – Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы. – Как бы я хотела, чтобы у тебя был такой отец, Рэн. Марут Авани безмерно любил меня. Не проходит и дня, чтобы я не чувствовала его потерю, равную по силе той, что испытываю от утраты матери и бабушки. Мне безумно повезло, что он был в моей жизни. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно он обожал мою мать. Ко дню смерти на его столе стояла их свадебная фотография, и он попросил во время похорон положить ее фотографию на его сердце и прикрыть руками. Помню, однажды по происшествию многих лет после смерти мамы, я спросила его, почему он ни с кем не встречается. Он ответил, что нашел свою идеальную половинку, и нет смысла пытаться искать другую. Ни одна другая женщина никогда не будет значить для него так много, как моя мать, и у него нет места в сердце или жизни для кого-то другого. Быть рядом со мной – его главная задача и единственное желание.

Рэн не мог до конца осознать описанной Катери любви. Она казалась просто невероятной.

– Я рад, что он был столь добр к тебе.

У Катери вырвался глубокий, наполненный болью всхлип.

«Что я не так сделал?»

Рэн обхватил ее лицо ладонями. Никогда в жизни он не чувствовал себя столь потерянным. Ему не хотелось ранить ее своими словами. Сдуру он подумал, что облегчит ее боль. Он так мало проводил времени рядом с женщинами, что не знал, как ей помочь.

«Неужели все делают такое?

Это нормально? Или своим невежеством я окончательно добил ее?»

Тем не менее, она рыдала так, будто внутри у нее что-то надломилось.

«Что же мне сказать?»

После последней попытки Рэн боялся даже открыть рот.

– Не смотри на меня, – простонала она.

Он отпустил ее и начал отворачиваться.

Катери остановила его и бросилась в объятия. Рэн стоял ошеломленный.

«Ладно. Она хочет, чтобы я ее обнимал и при этом не смотрел на нее. Странно, но, да ладно.