Рэн услышал ее слова, но не смог понять их значение. Еще большей загадкой было то, что эта странная женщина прикасается к нему. Внутри заклокотала ярость.

Пока он не почувствовал ее аромат.

«Катери».

В голове вспыхнули образы ее ласк, поцелуев, соития. Он положил руку ей на грудь так, чтобы чувствовать биение сердца.

– Рэн?

«Помоги мне, Катери».

Ему так хотелось вернуться к ней. Но он чувствовал себя таким потерянным.

Она притянула его к себе и крепко обняла.

– Все хорошо, милый. Мы сейчас дома. Ты в безопасности.

«В безопасности».

Это слово всегда оставалось для него загадкой.

Но пока она покачивала его, внутри вспыхнули странные эмоции и желания. С одной стороны, ему хотелось укусить и испить ее крови.

С другой – защитить. Убедиться, что никто никогда не будет охотиться за ней.

– Посмотри на меня, Рэн.

Он сделал, как она просила, и заглянул в глаза, заполненные...

Она поцеловала его. В тот миг, как их губы соприкоснулись, он вспомнил, как выглядела Катери, натянув тетиву лука, готовая бороться до конца.

«Ладушки, малыш. Но знай, если тебе сделают больно, я им устрою разборку «Кровавого прилива» с «Тиграми». Ты меня понял? Накати волна!»

В этом воспоминании он нашел себя.

«Это и есть любовь?»

Пальцами Катери перебирала волосы на его затылке, а язык сводил с ума. Когда она отстранилась, он был так опьянен поцелуем, что боялся упасть.

Катери вздохнула с облегчением, увидев, что глаза Рэна вновь стали синими. В них еще поблескивали крапинки красного, но это был тот мужчина, с которым она занималась любовью.

– Тебе лучше?

– Если скажу, что нет, ты меня снова поцелуешь?

Она рассмеялась.

– Я тебя в любом случае поцелую. – Но ее смех оборвался, стоило увидеть на шее Рэна красную каплю. Такую ей доводилось видеть лишь раз в видении, когда Рэн дрался с ее отцом. – Что это?

Рэн глянул вниз и понял, о чем она спрашивает. У него перехватило дыхание, когда он увидел красный кристалл, содержащий кровь Ветра-провидицы. Кровь, которой они привязывали его к Духу Гризли.

В голове раздались злобные проклятия стервы, и он наконец понял. Когда Страж освободил Рэна от Гризли, Ветру-провидице пришлось вернуться на службу к Духу Гризли. Ее освободили благодаря пленению Рэна, и ее свобода зависела от его рабства.

Неудивительно, что Ветер столь сильно ненавидела его.

Но он не мог рассказать об этом Катери и радовался, что она не понимает значение метки раба Духа Гризли.

– Ничего.

Катери знала, что Рэн врет. Просто не понимала причину лжи. Но решила довериться ему. Возможно, у него для этого есть веские основания. И все же, ему лучше к такому не привыкать. Лжецов она ненавидела больше всего на свете, но не была столь наивна, чтобы думать, будто не существует оправданной лжи. Так в детстве она всегда говорила Саншайн, что ее картины красивы, хотя думала тогда совсем иначе.

Рэн что-то скрывает.

И это что-то очень плохое. Катери, как ни старалась, не могла избавиться от этого чувства. Хуже всего, ее не покидало видение одержимого Рэна.

Как он уничтожает весь мир, а она не в силах ему помешать.

Ашерон Партенопеус замер, зайдя в спальню Катери. Скромный дом без излишеств, но наполненный теплотой.

Как и его дом в Новом Орлеане.

На его губах заиграла улыбка при мысли о жене и сыне.

«Как же хочется побыстрей вернуться домой и оставить всю эту мерзость.

Если она их не доконает.

Мать порадовалась бы, услышав о моих сомнениях».

Но Эшу не хотелось думать о ней в эту минуту. Сейчас ему нужно найти камень времени Катери и отдать его ей. Время поджимало, а врата становись все тоньше и прозрачней.

– Проклятье, здесь дофига камней, – пробормотал он, узрев всю коллекцию. А еще куча лежала коробками в гараже и огромной грудой на крыльце. Ашерон в жизни такого не видел.

«Женщина конкретно на них повернута».

– Давненько не виделись, Ашерон.

Он замер при звуке голоса, который не слышал веками. Обернувшись, он увидел тень очень мудрой знахарки, с которой познакомился на прошлой миссии предупреждения конца света.

– Икскиб. Как дела?

– Не так хорошо, как хотелось бы, но я рада помощи старого друга.

– Радует, что я еще тут и могу помочь.

Она рассмеялась. И Эш сразу понял, что перед ним не настоящая Икскиб. Хотя они были похожи, у этой женщины другой смех. Не тот, что радовал душу.

– Кто ты?

– Мы знакомы.

Ашерон попытался вспомнить и не смог.

– Нет, я так не думаю.

Но как только слова совались с губ, Эш понял, как заблуждался. Он знал ее...

– Тива.

Богиня разрушения. Пока ее брат-близнец контролировал время и сохранял порядок, Тива жила ради уничтожения жизней и хаоса.

Они нарекли Время – Зевом.

А Безвременье – Тивой.

Она поцокала языком.

– Всегда так проницателен. Кстати, спасибо, что привел меня сюда. Без тебя я никогда бы не нашла это место.

Она подошла к одной из коробок.

Эш потянул ее к себе.

– Я тебе этого не позволю.

Она усмехнулась.

– Ты не можешь меня остановить.

– О да, еще как могу. – Эш почувствовал, как тело начало светиться, когда он выпустил свои божественные силы. – Хочешь испытать меня?

Катери по-прежнему волновалась за Рэна. Их броня сменилась обычной одеждой, и он заявил, что все отлично, но ее терзали сомнения. Что-то здесь не так.

Пока Рэн дремал в кровати, она улизнула за чашечкой кофе. Катери сидела за кухонным столом с Кабесой, который вернулся передать, что о Саше позаботились и он поправится.

Катери повесила трубку и улыбнулась Кабесе.

– Саншайн сказала, что у них все хорошо и Рейн доводит ее до белого каления. Она хочет, чтобы мы поскорей закончили и вернулись домой, пока она его не прибила.

Кабеса рассмеялся.

Посерьезнев, Катери провела руками по волосам.

– До сих пор не пойму, почему это все свалилось на меня. Я понимаю, что по материнской линии Санни не индианка, но...

– Твоя бабушка была особенной, – сказал Кабеса, прерывая ее рассуждения. – Еще до летописи между нашими народами велась ожесточенная борьба. Ахау Кин – наше божество подземного мира и времени. Нам очень повезло, что мы с ним не столкнулись в Шибальбе. С другой стороны, Рэн насладился бы его кровью. Зачем рисковать? В любом случае, ты же знаешь, кто он такой? Он почти всегда изображен в центре наших календарей.

– Бог с лицом ягуара. Рэн мне об этом уже рассказа. Ахау – отец Ани-Кутани.

Кабеса кивнул.

– Когда другие племена стали преследовать народ Рэна, их ненависть и яростные атаки возмутили Ахау Кина, так что он проклял их и разделил навеки. Он намеревался изгнать человечество с этого мира в преисподнюю, чтобы никогда больше их не видеть...

От слов Кабесы в голове промелькнуло видение. Вокруг царила тьма, а небольшая деревушка пылала в огне. Ахау Кин шел в центре разрушения, убеждаясь, что никто не выжил.

Внезапно он увидел девушку, которая загородила собой соседского ребенка.

Он подошел, чтобы убить их, но девушка не сжалась от страха и не отступила.

– Вы поступили бесчестно! – бесстрашно выкрикнула она. – Вы должны быть лучше нас, а выходит, это не так? Мой отец всегда говорил, что от скверного отношения к другим лучше не станет. Но если вам от этого лучше, мне вас искренне жаль. Как ужасно владеть вселенской властью и не найти лучшего средства самоутверждения.

Ее слова ошеломили Ахау. Никчемный человечек осмелился дать ему отпор. Не оружием.

А словами.

Храбрость и мудрость столь юного и чистого существа затронули душу божества. Он восхитился ею и не смог заставить себя убить ее. Вместо этого он сделал ее своей человеческой невестой, и она подарила ему сто сыновей и тридцать дочерей. Впервые в истории Вселенной Ахау Кин был по-настоящему счастлив. Но его действия против жителей материка стали причиной космического раскола.