А Джесс и вовсе не стала тратить на это время. Она подбежала к зайцу и без труда подняла тело, размер которого ничем не отличался от человеческого. Эйтен поспешил помочь ей, вместе они уложили зайца на кушетку.

– Это что, лунный заяц? – поразилась Джесс. – У вас тут есть лунный заяц?

– Это Лили Чин. Проклятье…

Кто бы ни напал на Лили, он вырвал часть шкуры и мышц с ее бедра. Рана была неглубокой, но большой, из нее постоянно текла кровь, пропитывавшая белую шубку. Лили тяжело дышала, похоже, она потеряла сознание в момент удара о дверь.

– Нужно вызвать дриад! – указала Джесс.

– Слишком долго, они живут далеко, а она потеряла много крови.

– Тогда поможем ей сами!

Эйтен принес из ванной полотенце, прижал к ране и велел Джесс держать обеими руками – это должно было остановить кровь. Сам он тем временем вырастил несколько целебных растений на стене собственного дома. Эйтен понятия не имел, что происходит, но сейчас его это не волновало. Его мозг работал с точностью швейцарских часов, подбирая нужные варианты, подсказывая заклинания.

Он сделал ей повязку из широких листьев с густым вязким соком. Они полностью блокировали поверхность раны, и леший знал, что заражения уже не будет, даже если существо, напавшее на нее, было ядовитым. Он смешал серебристый мох и цветы, которые ведьмы называли цветами феи, с водой и заставил Лили, все еще не приходившую в сознание, выпить это.

Джесс не вмешивалась. Она, покрытая кровью лунного зайца, стояла в стороне и внимательно наблюдала за ним. Эйтен позволил себе устало опуститься в кресло, лишь когда сердцебиение Лили пришло в норму, а нараставший до этого жар лихорадки стал отступать.

– Вот теперь можно позвать дриад, – вымученно улыбнулся он. – Они приведут в порядок рану, а потом, когда все заживет, подскажут, каким заклинанием можно убрать шрам.

– Ночь будет долгой, – только и сказала Джесс.

– Да уж.

После того, что только что случилось, они не смогли бы заснуть. Нужно было позаботиться о Лили – и, если получится, поговорить с ней. Колдунья Арбор ушла, а убийца проявил себя снова, и это многое значит.

Его вражда была не с Великими Кланами, он за что-то ополчился именно на кластер Гвирдд. Эйтен вдруг почувствовал, как в нем закипает горячая, первобытная ярость – ярость хищника, готового защищать свою территорию.

Этот псих сегодня допустил последнюю ошибку в своей жизни.

* * *

Лили Чин было не больно, когда она пришла в себя, дриады знали свое дело. Они обработали ее раны, наложили целебные повязки, подготовили травяной настой, помогающий быстрее восстановить кровь. Об инфекции им и вовсе беспокоиться не пришлось, помогли лекарства, которые дал Лили Эйтен.

Так что боли не было, зато был страх. Холодный, колючий, он прицепился к ее душе репейником и отказывался отпускать. Когда она закрывала глаза, ей казалось, что к ней со всех сторон тянутся зловещие черные ветви, готовые разорвать ее на куски, как они уже поступили с господином Хорео и всеми остальными.

Ей не хотелось вспоминать об этой твари и уж тем более говорить о ней. Но когда в палату пришли господин Эйтен и Джесс, Лили Чин заставила себя отвечать на их вопросы. Она должна была – ради тех, чьи тела лежали в соседнем зале. Их духи спасли ее, подойди она чуть ближе к дереву, и она уже не вырвалась бы. Лили обязана была хоть чем-то отплатить им.

К тому же, она верила, что господин Эйтен справится с этим чудовищем. Оно гналось за ней по пятам и наверняка могло поймать, но возле его дома отступило. Это хоть что-то да значит.

Поэтому Лили Чин рассказала им все – про свою прогулку, мысли о погибших, голоса, дерево, которого не могло быть на холме, и отчаянный побег. Ей хотелось плакать, но она сдерживалась, она ведь рвалась помочь, а не заслужить очередную порцию жалости.

– Я даже не знаю, были те голоса настоящими или я просто придумала их, – завершила свой рассказ Лили Чин.

– Думаю, они были настоящими, – заметила Джесс. – Это в твоей природе – общаться с мертвыми.

Да, считалось, что лунные зайцы связаны со светом Луны, а Луна – с миром мертвым. Но Лили Чин никогда раньше не общалась с умершими! А с другой стороны, если это была ее фантазия, как она могла предупредить сама себя? Она ведь даже не догадывалась, что перед ней необычное дерево!

– Силы лунных зайцев развиваются с возрастом, – добавил господин Эйтен. – А ты раньше не сталкивалась со смертью так, как сейчас. Думаю, это повлияло на твой дар.

– Может быть, – кивнула Лили Чин. – Я не знаю, кем они были, призраками или миражом, но они предупредили меня. Они, да еще запах.

– Какой запах? – удивилась Джесс.

– Запах мапингуари, – пояснила Лили. – Сначала я решила, что он мне чудится. Ну откуда в Гвирдде взяться запаху мапингуари, если господин Хорео мертв? Но он там был, я теперь уверена, и когда то дерево набросилось на меня, он стал сильнее.

У всех лунных зайцев было обостренное обоняние, способное различить даже тончайшие оттенки запахов. И если в своем даре общаться с мертвыми Лили Чин еще сомневалась, то в этой способности – точно нет.

– А вот это уже интересно! – оживилась Джесс.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовался Эйтен.

– Очень может быть! О чем еще тут можно думать? Это существо, чем бы оно ни было, убило мапингуари. А ты знаешь, какую вонь способен производить этот вид!

– А если он порвал Хорео на части, он должен был постоянно касаться желез, вырабатывающих эту жидкость, – подхватил леший. – Ту, что дает вонь и ослабляет противника.

– Он весь извозился в ней!

– Да, и теперь ее не так-то просто отмыть. Лили сказала, что запах слабеет, и все равно этот урод не может окончательно убрать его.

Наблюдать за ними было так любопытно, что Лили Чин невольно забыла о своем страхе. Казалось, что эти двое уже знакомы много-много лет. Они легко понимали друг друга и действительно думали об одном и том же.

После всего разрушения, что обрушилось на Гвирдд, столкнуться с чем-то настолько гармоничным и естественным было приятно.

Джесс и Эйтен, даже не подозревавшие о размышлениях лунного зайца, продолжали разговор.

– Но почему тогда эта тварюга не пахнет постоянно? – нахмурилась Джесс.

– Так ведь и от Хорео постоянно не несло!

– Не сравнивай, Хорео сам был мапингуари и мог управлять этим.

– Не слишком хорошо. Каждый раз, когда он принимал свой истинный облик, запах все равно был. Хорео мог делать его слабее или сильнее, но полностью не убирал. Может, просто не хотел.

– А что если в этом ключ?

– В чем? – смутился Эйтен.

– В перевоплощении! Это существо нападает в своем истинном обличье, но у него наверняка есть второе, безобидное, иначе оно не смогло бы так долго скрываться среди нас.

– Жидкость из желез мапингуари наверняка попала только на настоящее тело, тут ты права. И что это нам дает?

– Как – что? Возможность поймать его, разумеется! – заявила Джесс.

– Каким образом?

– Нужно заставить всех в Гвирдде принять свой истинный облик и проверить, от кого будет исходить запах.

– В Гвирдде живет несколько сотен нелюдей, – напомнил леший.

– Ну и что? Я уже заметила, что абсолютное большинство из них постоянно находится в своем настоящем облике, перевоплощаются единицы. Это значительно сужает круг поисков! Поэтому бери свой список, будем проверять всех, кто меняет шкурку.

– Его вполне может и не быть среди них, – указал Эйтен. – Лили сказала, что оно было похоже на дерево. Может, днем оно остается всего лишь одним из деревьев?

– Тогда будем обнюхивать деревья, – подмигнула ему Джесс. – Но сначала давай проверим жителей!

– Они будут недовольны.

– Да чихать на них! Это им не повредит, вот и все. Скажем, что это обычная проверка перед продажей кластера, и они сами к нам побегут.

– Хм, а вот это уже идея…

Она уже загорелась этой идеей, эмоции на ее лице постоянно сменяли друг друга, она говорила быстро и оживленно. Он рядом с ней оставался невозмутим и спокоен, как величественный древний дуб рядом с трепещущим от каждого порыва ветра ростком. Лили Чин знала, что таким, как они, нельзя быть вместе. Леший, управляющий кластерным миром, и помощница колдуньи из Великого Клана – нежелательная пара по меркам магической реальности. Но разве это так важно? Они хорошо смотрелись вместе, поэтому Лили Чин, позабыв обо всех правилах, желала им счастья и благословляла их.