— Хорошо, — говорит Дэвид. — Расскажи мне, как ты справляешься.

— Справляюсь, и все, — отвечаю ему. Я все еще тяжело дышу, но приказываю себе не плакать перед ним. — Потому что приходится.

— Почему приходится? Что тебя мотивирует?

— То, что мне нужно оставаться чистой.

Такой ответ мог бы сработать с доктором Чарльз, но не с этим парнем. Перед поездкой я быстренько прогуглила его и нашла четыре статьи о ПТСР и его влиянии на подростков. Мама с папой неплохо подготовились. Расправившись с моей зависимостью, они решили теперь вылечить меня полностью. Новая Улучшенная Софи. Целостная, без резких краев и острых углов. Которая не знает, как выглядит смерть.

— Не думаю, что ты говоришь мне всю правду, — замечает Дэвид.

— Вы что, детектор лжи в человеческом обличье?

— Софи, ты можешь мне довериться. — Дэвид наклоняется вперед, весь внимание. — Что бы ты ни сказала здесь, какой бы тайной ни поделилась, никто больше о ней не узнает, и от меня не будет никакого осуждения. Я на твоей стороне. Я могу тебе помочь.

Я пристально гляжу на него.

— Вы уже принуждали меня говорить о том, чего я не хочу. Не слишком-то это порождает доверие.

— Дать тебе возможность открыться — это не уловка. Лишь попытка найти верное русло для разговора. Тебе нужно с кем-то поделиться, иначе тебя разорвет.

— Таково ваше профессиональное мнение?

Он улыбается, беспристрастно, без жалости, без осуждения. И очень непривычно.

— Именно так, — с иронией отвечает он. По столу он придвигает ко мне коробку бумажных платочков. Я беру парочку, но вместо того, чтобы промокнуть глаза или высморкаться, я мну их в руках.

— Подобного больше не произойдет, — уверяю его. — И даже не начинайте надеяться.

— Как скажешь. — Он кивает и улыбается. Я отвожу взгляд.

ПОЛТОРА ГОДА НАЗАД (ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ)

Утром моего шестнадцатого дня рождения я просыпаюсь с приклеенной ко лбу фиолетовой открыткой. Отрываю ее и думаю, как она, блин, умудрилась прилепить ее и не разбудить меня.

Поздравляшки! Сейчас 5:15 утра, тебе официально шестнадцать. Следующий шаг твоего сюрприза в шкафу.

— Мина

P.S. Да, тебе придется надеть то, что я выбрала. Без возражений. Если оставить выбор тебе, ты просто наденешь джинсы. Пожалуйста, хоть раз послушай меня. Цвет прекрасен.

Я выбираюсь из кровати и открываю шкаф. Она купила мне новый наряд. Не удивительно, учитывая ее постоянные жалобы на мое чувство вкуса. Я перебираю мягкую ткань платья. Да, его темно-красный цвет красив, но оно чересчур короткое.

Все же вытаскиваю его из шкафа и вижу следующую записку.

Без возражений!!!

Закатив глаза, я выбираю два топа, которые надеваю под платье, чтобы скрыть шрам на груди, леггинсы и сапоги до колен. Наношу последние штрихи макияжа, когда раздается стук в дверь.

— Проснулась, именинница?

— Доброе утро, пап. Входи.

Он толкает дверь с широкой улыбкой на лице.

— Красивое платье, — говорит он. — Новое?

— Мина, — объясняю я.

Папа усмехается.

— К слову о Мине... — Он вручает мне конверт. — Прокралась утром. Хотела, чтобы я отдал его тебе. У вас какие-то планы на сегодня?

Я киваю.

— Но вечером я вся ваша с мамой, — обещаю.

— Хорошо, — говорит папа. — Мне пора на работу. Маме пришлось уйти пораньше. Но внизу тебя ждет сюрприз. — Он ерошит мне волосы. — Шестнадцать. Поверить не могу.

Я жду, пока не слышу звуки отъезжающей машины, прежде чем принять утреннюю дозу Окси.

Уверена, в это он тоже не поверил бы.

Иди к мосту Олд Милл и жди на середине.

— M

Мина любит дни рождения. Мы с Тревом много лет пытались опередить ее, но всегда безуспешно. На мой тринадцатый день рождения она подговорила папу помочь ей в тщательно продуманной уловке, включающей спущенную шину, клоуна и каток, полный воздушных шаров в виде животных. Целый год она планировала восемнадцатилетие Трева. Я помогала ей украсить его парусную лодку, чтобы та стала похожа на жертву кораблекрушения. Мы всю ее заполнили подарками и поплыли к одному из небольших островков, наполняющих озеро. Мина позаботилась, чтобы Трев одолжил лодку у друга, и отправила ему координаты, побуждая на поиски сокровища, на каждом пункте остановки оставив шоколадную монету в фольге.

А теперь, похоже, главная роль в таком сюрпризе у меня.

Олд Милл закрыт за ненадобностью, потому что ниже по реке построен новенький мост. Я касаюсь пальцами покрытых мхом кирпичей, отыскивая то, что не принадлежит этому месту.

Вспышка яркого цвета привлекает мой взгляд — к одной из каменных колон привязан красный шар. Я подхожу и отвязываю его, но записки нет. Оглядываюсь, ожидая, что она сейчас выпрыгнет откуда-нибудь, вся такая восторженная, хитрая и с улыбкой на лице.

— Мина? — зову я. Осматриваю землю. Может, записка упала.

Но ничего не нахожу.

У меня звонит телефон.

— Ты что-то забыла? — спрашиваю в трубку.

— Лопни шарик, — говорит она, и в ее голосе слышна улыбка.

— Ты следишь за мной? — снова осматриваясь, спрашиваю я. Подхожу к краю и перегибаюсь через перила, пытаясь найти ее. Так приятно облокотиться на крепкий камень, хоть на секунду убрать вес с больной ноги.

— У меня бинокль и все такое, — говорит Мина, понизив голос в попытке звучать опасно, но проваливает ее, разразившись смехом.

— Сталкерша. Ты где?

— Мне нужно было убедиться, что никто не заберет шарик! Твой папа написал мне, когда ты проснулась.

— Могла бы просто показаться, — предлагаю ей. Смотрю вниз через ограждение и наконец нахожу ее на северной стороне, внизу, около берега. Она выделяется, ее ярко желтое платье контрастирует с серыми камнями.

— Лопни шарик, и потом я подойду, — обещает она.

Я откапываю свои ключи и тыкаю самым длинным в воздушный шар. Он лопается, и на землю, укатываясь, падает что-то маленькое и серебряное. Я тянусь, опираясь на здоровое колено, за этим чем-то, когда оно останавливается.

Долгое мгновение я молчу. В руке колечко, у уха — телефон.

— Софи? Ты нашла его? — спрашивает Мина.

— Да, — отвечаю я. — Да. Я... — Пальцем ощупываю надпись, выгравированную на кольце. — Оно прекрасно. Мне нравится.

— У меня такое же, — говорит Мина. — Они парные.

— Ага. Парные.

Провожу пальцем по слову, надавливаю на надпись, впечатывая себе в кожу.

Навсегда.

СЕЙЧАС (ИЮНЬ)

Папа подвозит меня до дома. Он не выходит, а остается в заведенной машине и ждет, пока я не окажусь в безопасности дома. Дожидаюсь, пока он уедет, сажусь в свою машину и направляюсь в городскую оранжерею.

Пытаюсь там отвлечься среди рядов грядок. Глубоко вдыхаю пропитанный ароматами земли и зелени воздух, тяжесть в груди отступает, впервые с той минуты, когда я ступила в кабинет Дэвида.

Оплатив маргаритки и органическую почву, я с улыбкой качаю головой девушке, поинтересовавшейся, нужна ли мне помощь. Тележка нагружена под завязку, но я упираюсь в нее всем весом, сжав зубы от нагрузки на мышцы.

К тому моменту, как я добираюсь до машины, нога болит до такой степени, что я сейчас не отказалась бы от помощи, предложи мне ее. Позади раздается гудок автомобиля, и я убираю с дороги тележку.

— Привет, Софи, неужели это ты? — Из окна своего пикапа в меня всматривается Адам Кларк. Как с многими другими людьми из школы, я знакома с ним почти всю свою жизнь. Около года он встречался с нашей подругой Эмбер, и она не замолкая все твердила, что он похож на кантри-версию диснеевского принца. Соедините потрепанную бейсболку, ковбойские сапоги и пристрастие к джинсам и футболкам с логотипом компании «Джон Дир» с его зелеными глазами, прямым носом и идеальной улыбкой и поймете, что слова Эмбер не лишены смысла.