Хуже всего, что ничего из этого не объясняло, почему она лежала в этой койке.

Отчасти я даже и спрашивать не хотел, потому что не был уверен, что буду делать. Да, после того, что я увидел на Лонг Бич, я знал, что должен контролировать свой нрав, а не поддаваться эмоциям.

Но если что-то случилось с нашим ребёнком, я не мог сказать, что сделаю. Каждое действие имело противодействие, и я знал, что моя реакция могла потрясти весь этот чёртов мир. Страх, растущий во мне, был нечто таким, чего я никогда раньше не испытывал. Он был первобытным и всепоглощающим, я отодвинулся и взглянул ей в лицо. Я пытался подготовиться к тому, что так боялся услышать. Я сделал неглубокий вдох, когда на её густых ресницах снова появились слёзы.

Чтобы это ни было, я буду держать себя в руках. Я буду здесь ради неё, если новости окажутся плохими. Я не собираюсь слетать с катушек и бросать её. Я уже не тот человек.

— Поговори со мной, — я перевёл взгляд на неё. — Ты в порядке? Наш ребёнок в порядке?