Часть 27

Сет.

— Что? — закричала Джози. — Что ты только что сказал?

Я не мог посмотреть на Джози. Не сейчас. Аполлон закрыл глаза, а Гера вновь подалась вперёд.

— Ты уверен? — требовательно спросила Гера. — Если произнесёшь эти слова ещё раз, ты приведёшь в движение цепь событий, которую не сможешь остановить. Твоя смерть это конец. Боги не отправляются в Тартар. Наш конец это действительно конец. Когда мы умираем, мы прекращаем существование.

— Сет! Пожалуйста, остановись, — Джози потянула меня за руку, её голос дрожал от страдания.

Я схватил её руку и сжал. — Если я сделаю это, вы, чёрт возьми, гарантируете, что Джози ни в чём не будет нуждаться. Что она и наш ребёнок будут в безопасности.

— Я лично об этом позабочусь, — сказал Зевс.

— Сет! — Джози бросилась передо мной, обхватив мои щёки. Она заставила меня посмотреть ей в глаза: — Ты не должен этого делать. Ты меня не понимаешь? Это не…

— Я должен это сделать, psychí mou, — я слегка сжал её запястья, убирая от лица её руки. — Это единственный способ покончить со всем.

Слезы замерцали в её глазах. — Это не может быть единственным способом.

— Джози, — окликнул её Аполлон.

Она одеревенела, но потом медленно повернулась лицом к своему отцу. Она не заговорила, её грудь резко вздымалась и опускалась.

— Если он не сделает этого, не останется ничего кроме разрушения и смерти. Миллионы умрут, и это до того, как Крон не оставит Сету выбора. Титаны придут за тобой, и тогда Сет убьёт Крона. — Аполлон поднялся с трона. — Десятки миллионов умрут, когда его смерть сотрясёт землю до самого ядра. Я предвидел это.

Спустя долгий напряжённый миг, Джози произнесла: — Теперь? Теперь ты смеешь говорить со мной?

Энергия опасно потрескивала, и всплеск силы исходил не от меня. Это всё Джози.

Артемида заёрзала на троне, а на её лице появилось выражение беспокойства.

— Прости, — сказал Аполлон.

Джози втянула воздух, пытаясь шагнуть вперёд, но я удержал её за запястье. — Ты знал? — потребовала она. — Всё это время ты знал? С самого начала? Ты знал, чем всё закончится?

Аполлон отвёл глаза.

Мне показалось, что наступит момент и Джози сорвётся, но она сдержалась. — Я ненавижу тебя.

Я притянул Джози к груди, когда Аполлон опустился обратно в трон. Я развернул её к себе, но она вырвалась. Отступив, она обняла себя руками. Она уставилась в пол храма, делая прерывистые вдохи.

Сделав неровный вдох, я посмотрел в глаза Зевсу. — Я принесу жертву.

— Да будет так.

Приглушённый крик Джози затих, когда перед Богами предстал мужчина. Я никогда прежде его не видел. Он был молод. Возможно, подросток. Его глаза были… ну точнее, у него не было глаз. Там, где они должны быть, не было ничего, кроме натянутой кожи. Он держал открытый футляр, внутри которого лежал кинжал в форме сосульки. Жутко острый кончик был иного цвета, словно его во что-то окунули.

— Этот кинжал очень древний, — сдержанно сказала Афина. — Он изготовлен из меча Танатоса, и он смертельно опасен.

— У тебя будет время до заката, чтобы совершить жертвоприношение, — Зевс поднялся с трона и сошёл с помоста. — Мы будем знать, когда свершиться приношение.

Глаза жгло, но не из-за того, что я собирался сделать с собой, а из-за того, что как я знал, это сделает с Джози.

Зевс взял кинжал и подал его мне, рукоятью вперёд. Когда я взял его, он наклонился и прошептал так, чтобы только я мог слышать. — Твой сын будет думать о тебе с великой гордостью.

Джози.

Казалось, будто меня впихнули в оживший кошмар. Всё расплывалось, и в то же время на удивление всё было чётко и ясно. Я смутно осознавала, что Сет подошёл ко мне, обнял меня за плечи и притянул к себе. Я не сопротивлялась на этот раз, и когда я сделала следующий вдох, мы уже не были на Пантеоне, а вернулись в нашу общую комнату в общежитии.

Сет опустил руки и отступил от меня. Я наблюдала, как он положил кинжал на кровать.

Он не отводил от меня глаз. — Джози…

— Почему? — Прошептала я, его лицо стало смазанным, когда поток слёз ослепил меня. Я была так зла на него, так разгневана и в тоже время я была до смерти напугана. У меня был шок и ничего из этого… ничего из этого не казалось реальным.

— Я не хочу этого, — сказал он. — Боги, Джози, вовсе не так я думал пройдёт наш день.

— Не думал? — Я рассмеялась, и смех прозвучал сокрушённо. Вытерев щёки, я подошла к кровати и присела: — Это неправильно.

Сет подошёл ко мне и встал на колени. Он поднял на меня глаза, но я едва смогла взглянуть на него, поскольку если я посмотрю на него, я полностью сломаюсь. — Ты не можешь этого сделать.

— Я должен, — сказал он, держа меня за руки. — Это единственный способ.

Я опустила голову. — Как ты можешь быть в этом уверен?

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он ответил. — Это безумие, но я знаю это… это правильно. Вся моя жизнь вела к этому….

— Ты и правда веришь, что твоя жизнь вела тебя к этому моменту, к тому, чтобы ты смог принести себя в жертву?

— И да, и нет, — он накрыл ладонью мою щёку, заставив меня поднять голову. — Моя жизнь и в самом деле особо ничего не значила, пока я не встретил тебя. Мне всегда претила мысль о судьбе, но, похоже, такова моя участь. В этом есть смысл.

Трясущимися руками я сжала колени. — В этом нет смысла, Сет.

Его резкий вдох пронзил меня. — Детка…

— Нет. В этом нет смысла. Вообще нет, — сказала я, сжимая колени так, что ногти впились в кожу. Сделав несколько попыток произнести это вслух, и когда у меня это наконец-то получилось, вышло лишь шепотом: — У нас должна была быть вечность.

Сет закрыл глаза.

— Мы собирались победить Титанов и вернуться сюда. Мы собирались выбрать комнату для ребёнка и собирались заняться нормальными делами, типа похода в детский магазин или позволить Дикону устроить вечеринку для будущей мамы. Мы собирались быть вместе, — мой голос надломился. — И ты собирался быть рядом во время родов. Ты будешь там. Ты не умрёшь.

Пальцы Сета соскользнули с моих щек, когда он поднялся. Повернувшись, он запустил руку в свои волосы.

— Должен… должен быть другой путь, — настаивала я. — Это какой-то извращённый тест, и мы должны это разгадать, — я встала, колени тряслись. — Может, так и есть. Какой-то безумный тест на прочность, и мы сможем выяснить это, так? Мы…

— Это не тест, Джози, — он повернулся ко мне, его идеально высеченное лицо было мучительно открытым. У меня перехватило дыхание, глядя на его решительное выражение лица, и я покачала головой, уже зная, что он скажет: — Нет другого пути. Аполлон прав. Если не остановить это сейчас, это закончится тем, что я убью Крона.

— И что? — спросила я. — Тогда мы убьём его…

— Я знаю, ты этого не хочешь, ни при тех условиях, когда умрут миллионы.

— Тогда убьём Зевса! Это всё ещё в силе. Мы убьём Зевса и отнесём Крону его голову.

— Нет, — он взял меня за плечи, удерживая меня на месте. — Я уже другой.

Паника охватила меня. — Если мне придётся убить…

— Я хочу, чтобы мой ребёнок вырос со знанием, что я сделал верный выбор. Я хочу, чтобы мой ребёнок думал обо мне, испытывая гордость, — сказал он, прижимая меня к себе. — Я хочу, чтобы наш ребёнок уважал меня. Убийство Зевса этому не поспособствует. Как и убийство Крона.

— Я не дам тебе сделать этого, Сет. Я не могу.

— Ты должна. Я знаю, что ты не хочешь, позволить мне сделать это. И ты не хочешь этого слышать, — он обвил руками моё лицо и запрокинул мою голову назад. — Но другого способа нет.

Я не могла перестать плакать. Я схватила воротник рубашки Сета и прижалась к нему. Он обнял меня, держа меня столь же сильно, как и я хваталась за него. — Ты хочешь умереть? — прошептала я. — Так, да?

— Боги, нет. Всё что я когда-либо хотел — то быть достаточно хорошим для тебя, для нашего ребёнка, — Сет провёл рукой по моим волосам и обхватил затылок. Он прижался губами к моей влажной щеке. — И если я должен лишиться жизни, чтобы гарантировать тебе и нашему ребёнку долгую жизнь в лучшем мире, тогда я с радостью сделаю это.

— Ты достаточно хорош, Сет. Ты уже идеален.

— Буду, — тихо сказал он.

Взвизгнув, я оттолкнула его. — Это неправильно! тебя не может это устраивать, — я отошла от него, держа руки поднятыми, будто могла отмахнуться от всего, что он говорил. — Ты просто сдаёшься?

— Я не сдаюсь, psychí mou, — боль светилась в его глазах, боль за меня, не за него. — Говорю тебе, я знаю, что должен сделать.

— Нет! — Закричала я, даже несмотря на то, что реальность медленно стала доходить до меня. Выхода не было только не в том случае, когда он видит в этом способ гарантировать будущее мне и нашему ребёнку. — Сет, пожалуйста. Неужели ты не хочешь увидеть нашего ребёнка?

Он схватил меня и притянул в свои объятия. — Я видел… я видел сердцебиение нашего малыша, — его голос огрубел. — Этого будет… этого должно быть достаточно, и так и есть. Это куда больше, чем я на что-либо мог надеяться.

Бесповоротность ситуации врезалась в меня. Это уже происходило. Выхода из этого нет. Он собирался сделать это, и это сломило меня. Глубокое душераздирающее рыдание сотрясло моё тело, пока Сет держал меня. Я зарылась лицом ему в грудь, вновь вцепившись в его рубашку.

— Шшш, psychí mou, всё нормально. Все будет хорошо, — он нежно качал меня, успокаивая, но каждый всхлип разрывал меня изнутри. — Я здесь. Всё хорошо.

Но всё отнюдь не хорошо. И никогда уже не будет хорошо. Больше никогда.

Он прижался губами к моему виску. — У нас всё ещё есть наше сейчас, psychí mou. И у нас будет вечность в наших воспоминаниях.

Я отпрянула, не в силах сделать вздох от гнёта, теснившего мою грудь. — Прямо сейчас, — прошептала я.

Он улыбнулся, прикоснувшись пальцами к моей нижней губе. — У нас есть этот миг. Ко времени как солнце зайдёт, это… это должно быть сделано.

Я начала протестовать, ведь мне требовалось больше времени, но я прислушалась к нему. Я услышала его, даже если это было смерти подобно.

Прямо сейчас — начало того, что станет концом.

Я взяла его руку и закрыла глаза, поцеловав кончик пальца. У нас был только этот миг. Скорбь взорвалась во мне, разрывая меня на части. Я никогда в жизни не испытывала такой боли, и она не была физической. Такой боли не было даже когда я узнала о смерти бабушки с дедушкой, ни когда я узнала о смерти мамы. Нет. Эта боль была гораздо хуже. Это было подобно угасанию изнутри, кусочек за кусочком, пока ничего от меня не осталось.