Если она хочет продолжать сражаться, значит, не почувствовала их связь. Опять же, может быть, она была из тех женщин, которые любили играть грубо. Кайф пробежал по венам Ронана, когда он пытался очиститься от туман похоти, поселившемся в его мозгу. Ситуация перешла от «нуля» до «кранты» менее чем за секунду. Он должен удержать ее, чтобы успокоить. Он мог отбиваться, но чего он этим добьется? Один из них — более чем вероятно, Найя — пострадает. Это не означало, что он не стал бы защищаться в случае необходимости. Ронан мог справиться сам просто отлично, большое спасибо. Он прислонился к стене и смотрел, как она отходила от него, с кинжалом в руке, и выражение злости на прекрасном лице. Это была женщина, которая имела дело с насилием. Опасная. И ужасно горячая. Он не собирался умирать. Не сегодня, во всяком случае.

— Давай вернемся к тому, где мы остановились? — Найя указала кончиком кинжала на сердце Ронана. — Почему ты здесь и откуда знаешь мое имя?

Время игр и чар давно уже прошло. Если Ронан не хотел обострять ситуацию, у него было два варианта: первый, он может еще раз обезоружить ее и показать ей, что он чувствовал, когда был связан серебром против воли. Или второй…

Со скоростью кобры Ронан выхватил кинжал из ее руки и притянул ее в свои объятия. Практичность взяла верх над необходимостью, когда жажда крови взяла свое, его желание женщины стало лихорадочным. Запах ее крови сводил его с ума, ее непреклонное тело, крепко прижимающееся к его с негласным вызовом. Она была дикой, неприрученной, попавшей в его руки, и Ронан был полон решимости овладеть ею.

Ее ладони уперлись в его грудь, когда его губы обрушились на ее. Она налегла на него, прежде чем ее пальцы сжались, ногти впились в плоть. Вспышка тепла коснулась кожи Ронана, и он обрадовался ожогу, который дополняло жало ногтей Найи. Он прошелся языком по ее губам, и она обмякла в его объятиях, открывая рот, чтобы углубить поцелуй, она сжала его плечи, чтобы притянуть ближе.

Его член пульсировал в такт сердцебиению, клыки ныли в деснах. Чем больше он отдавался похоти, тем сильнее кровь бежала по венам. Огненный жар поглотил его позвоночник, ударяя плоть, словно хлыстом. Он толкнул боль в глубину сознания. Ронан прижал Найю, обхватив за шею ладонью. С незначительной силой, он схватил свой контроль и отыскал другую лазейку. Ее запах был раем. Богатое цветение тропических цветов, дождь и солнечный свет.

Если он не ощутит ее, то сойдет с ума.

Он прервал поцелуй только для того, чтобы коснуться ее горла. Найя напряглась в его руках, и он протянул руку, нежно поглаживая ее челюсть большим пальцем. Слишком далеко ушла жажда крови, что единственным легким движением Ронан рванул ее футболку в сторону и впился клыками в нежную плоть шеи.

Ах, боги!

От первого глубокого глотка, он потерялся. Густая и сладкая, ее кровь лилась на его язык, пьянящий нектар, не имеющий равных. Он хотел пресытиться ее кровью. Жадно выпить все до последней капли с ее кожи. Почти неслышный вздох слетел с губ Найи, и она вновь стала податливой в его руках. Ее бедра сжали его. С рыком он засунул свободную руку между ними, погружаясь через пояс ее штанов в нижнее белье. Ее возбуждение покрыло его пальцы, и Ронан ласкал ее пальцам, продолжая пить из нее.

Это было опасно. Ее прикосновения к его коже было раем и адом одновременно. Как только он пересек черту, предался похоти, кровь, честное слово, поставила его на место. Жар, как костер, черт побери, горел в его жилах. Он рискнул бы адом и всем огнем ради женщины в его руках. Теплое дыхание ласкало щеку Ронана, и низкий, протяжный стон закончился вздохом, когда он обвел клитор подушечкой пальца.

Воздух покинул легкие Ронана, когда кулак врезался ему в живот. Его клыки отцепиться от горла Найи, когда он споткнулся и яростно врезался спиной в закрытую дверь спальни. Туман похоти, горевший в нем, погас в одно мгновение. Он издал тихий стон и схватился за затылок; его мозг ударился о череп, который в свою очередь врезался в дверной косяк.

Пока он собирал мысли, Найя подняла с пола кинжал. Она бросилась на него, прижав нож к его сердцу. Рука была плотно сжата на рукояти, другая упиралась над его плечом, женщина наклонилась ближе и кипела:

— Как ты посмел взять мою кровь!

По его опыту, женщины, которые орудовали кинжалами, обычно не хорошо реагируют на дипломатию, но он был готов дать ей шанс.

— Легко, Найя.

— Легко? — От ее недоверчивого тона покалывало кожу. — То, что ты сделал, было изнасилованием!

Слово тяжелым грузом легко на грудь Ронана. Грязное. Постыдное. Будто мысль об этом была противна ей. Предупреждающий рык собрался у него в груди, и Ронан оскалил клыки.

— Я сделал то, что мое по праву, как твоей пары!

Найя смотрела на Ронана. Ошарашено.

Пара? У всего мужского населения сегодня съехала крыша?

И, если на то пошло, почему она?

Удовольствие прошло по телу, разливаясь теплом, она ощущала себя, будто без костей. Ее сердцевина по-прежнему пульсировала от необходимости закончить то, что Ронан начал, и ее возбуждение приглушило нижнее белье, цепляющееся за жаркую киску. Он сильно ранил ее, приведя к бездумному желанию так быстро, что она потерялась в нем, прежде чем даже поняла, что пропала. Даже сейчас, она хотела опустить кинжал и продолжить с того места, где они остановились. Она сильно потрясла головой, чтобы выбить музыку магии, которая цеплялась за уши, чтобы прогнать ощущение его прикосновения к ее коже.

Он бы бросил ее. Очень немногим мужчинам когда-либо удавалось такого достичь.

Шок взял верх над гневом, когда Найя коснулась пальцами двойного прокола на шее. В крови была магия. Сила, которую нужный человек мог использовать. И, выпив ее, Ронан испил ее magia, принимая эту силу в себе. Вампир знал, что делал, когда впился в ее горло? Разве это важно?

— Позволь мне закрыть проколы. — Его голос был таким теплым и гладким, как темный шоколад. Серебро отливало во взгляде, когда он протянул руку, и Найя надавила кончиком кинжала глубже в его плоть. Он замер. Мельчайшее изменение давления, и лезвие порежет кожу.

— Даже не думай трогать меня, вампир. — Найя обратилась к собственной силе, концентрируя внимание и собирая ее внутри. Из ее пальцев лилось тепло, когда она коснулась ими кожи. Магия проникла в раненную плоть, затягивая и заживляя в течение нескольких секунд.

Ронан пристально смотрела туда, где был его рот, и жар пробежал по венам Найи от этого взгляда. Dios mio^[6]. Возьми себя в руки. Она не могла позволить ему снова взять над собой верх.

— Талантливая женщина. — Голос Ронана был низким, от него по позвоночнику Найи пробежали мурашки. Она наклонилась к нему, будто под силой тяжести. — Но ты лишила меня удовольствия вновь прижаться к тебе ртом, чтобы закрыть раны.

— Это был единственный раз, когда ты касался меня своим ртом, вампир.

Ронан наклонился к ней, но Найя не шелохнулась… отказываясь отодвигать кинжал. Кончик ножа пронзил кожу. Ее взгляд метнулся вниз, туда, где расцвел алый и стал стекать по его мускулам. Кинжал изголодался в ее руке, желая погрузиться глубже, но она держала лезвие в узде. Как только он получил вкус украденной магии, которую обеспечила кровь вампира, ему только захотелось больше.

— Ты привязала меня. — Его дыхание, касающееся уха Найи, было теплым, и она подавила дрожь. — Так поверь мне, когда я говорю тебе, Найя, что это случится снова.

Воздух покинул ее легкие на выдохе. До прошлой ночи Найя опиралась на предположение, что раса вампиров давно вымерла. Она ничего о них не знала.

— Что значит «связаны»? — Найя затаила дыхание, пока ждала ответа, она была уверена, что он ей не понравится.

Взгляд Ронана остановился на кинжале, все еще прижатом к его груди.