— А секс?

— Разве секс — не священный акт, независимо от твоего вероисповедания? Это не единственное, что укрепляет любую родственную связь?

Найя улыбнулась.

— Верно. Но… — Она взволнованно прикусила губу. — Ты, кажется, хочешь укусить меня, когда мы близки. Питье крови и секс связаны?

Губы Ронана изогнулись в чувственной ухмылке, показав острые кончики его клыков.

— Моей паре это так интересно. — Он посмотрел ей в глаза, и серебро потеплело в его взгляде. — Это согревает мою кровь.

Найя покраснела. Она не была вампиром, но даже она чувствовала связь. Хотела укусить его, как он дарил удовольствие ей. Это перегружало каждое ощущение в ее теле. Повышало ее чувствительность.

— Это делает меня… — Она замолчала. Нервно выдохнула, когда отвернулась.

Ронан взял ее за подбородок и нежно повернул голову, пока у нее не осталось выбора, кроме как встретиться с его взглядом.

— Ты можешь рассказать мне все. Спросить меня обо всем. Для тебя, Найя, я открытая книга.

Для тебя, Найя. Он догадывался, как его слова влияли на нее?

— Укус. Он заставляет меня чувствовать себя так хорошо. Так же и для вампира?

Низкое урчание завибрировало в его груди, и Найя могла поклясться, что она чувствовала его своим сокровенным местечком. Боль в центре усилилась, когда она думала, что с ума сойдет от желания.

— Это то же самое. Для нас секс и кормление тесно связаны. Они оба акта близости. Брать вену — или, чтобы твоя пара брала твою вену — с этим ничто не сравнится.

Отчаяние поселилось в животе Найи как камень. Как он мог быть по-настоящему счастлив с ней? Она не была вампиром. И никогда не будет вампиром. Если они останутся вместе, всегда неотъемлемой части их отношений будет чего-то не хватать.

— Что мы делаем, Ронан? — Непрошенные слова сорвались с ее губ. — Это просто смешно. Как мы можем использовать такие слова, как «связь» и «пара», когда мы совместимы, как овца и волк? — Гнев горел в ее груди, прогоняя теплое сияние возбуждения. — Кто такая Шивон, Ронан?

Он сжал челюсти, когда посмотрел Найе в глаза.

— Дампир. Лидер одного из самых могущественных кланов города. И… — Он сделал глубокий вдох, — … женщина, укрывшая меня и Шелль, когда мы покинули Англию. Я поклялся ей в верности на крови в обмен на рукопись, которую отдал Михаилу. Если какая-либо женщина решит претендовать на мое тело, моя кровь вскипит, и жар моего предательства сожжет меня заживо.

— Ради Бога, мы оба обещали себя другим! — Печальный смех клокотал в горле Найи. — Я не могу даже коснуться тебя так, как я хочу, без риска сжечь тебя изнутри? — Она оттолкнулась от него, но Ронан удержал ее, отказываясь отпускать. Боги, он был упрямым мужчиной. — Вот так ты хочешь жить? Не сумев закрепить наши… — она фыркнула. — Я даже не могу назвать это отношениями. Нашу связь? Мне не нужна твоя кровь, чтобы жить, Ронан! Мы даже не можем заняться сексом!

Магия объединилась в ее клетках и потекла из пор. Ронан дернулся и отпустил ее, будто его ужалили. Рыдание поднялось в ее горле, и Найя проглотила его, когда решила встать. Ей пришлось уйти оттуда. Уйти от него прежде, чем она потеряла себя.

Она потянулась к дверной ручке и повернула ее, но дверь не открылась. Тепло от груди Ронана засасывало ее обратно. Он окружил ее. Переполнил ее. Его присутствие высосало весь кислород из воздуха, и мысли в голове Найи поплыли от его чистого, мужского запаха.

— Отпусти меня, Ронан.

Его ответ был низким рыком.

— Нет.

— Я хочу уйти. Блин, дай мне уйти!

Опять же:

— Нет.

Он хотел увидеть, как она развалится? Ее мир рушился вокруг, и Найе не оставалось ничего кроме руин.

— Эта связь уничтожит нас обоих. Боги, Ронан, ты не понимаешь? Я никогда не смогу быть той, кто тебе нужен!

Нет никаких сомнений, что их положение было в полном хаосе, но Найя жестоко ошибалась, если думала, что он просто позволит ей уйти из его жизни.

— Я думал, что ты боец, Найя.

Она вздернула подбородок. Так вызывающе. Как она могла думать, что не может быть той, кто нужна ему? Найя была единственной, кто был ему необходим в этом богами забытом мире.

— Какого черта это должно значить?

Ронан твердо упирался в дверь. Найя, казалось, неохотно отпустила ручку. Будто это было единственным, что удерживало ее от касания его.

— Ты знаешь, что это значит. Ты отступаешь. Оправдываешься, поэтому тебе не придется с этим иметь дело. Вместе.

— Нет никаких нас, Ронан! — Она потянула за ручку, отчаянно пытаясь сбежать, но он отказывался отпускать ее. — Есть только ты, и я, и эта отчаянная, сумасшедшая, всепоглощающая страсть, разрушающая нас обоих!

— Найя.

— Нет! — Она выпустила ручку и уперлась ему в грудь рукой, но Ронан не сдвинулся с места. — Я принадлежу Хоакину. Ты принадлежишь Шивон. Ты заслуживаешь быть с женщиной, которая может заставить тебя почувствовать себя целым. Которая может проколоть кожу своими клыками. Испить из тебя! Сделать все те вещи, которые ты говоришь, являются жизненно важными. И я… — измученный всхлип вырвался из ее губ, — … я должна остаться здесь. Я обязана Хоакину. И Лус. Всем им.

— Это чушь, отмазки, и ты это знаешь, Найя!

Слезы блестели в ее глазах, а воздух прокис от ее гор. Сердце Ронана защемило в груди. Глубоко и ноюще, что дыхание перехватило.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты сражалась за нас, черт возьми!

— Сколько раз я должна это говорить? Нет нас, Ронан!

Она снова отпихнула его, и он захватил ее за запястья, прижав их к двери, высоко над головой. Свободной рукой он схватил ее за талию и поднял вверх, прижав тело Найи к закрытой двери. Ее груди терлись о его грудь, и Ронан не удержался и устроился в колыбели ее бедер. Найя испустила отчаянный стон, в котором было больше боли, чем удовольствия, но она не боролась.

— Я не могу продолжать в том же духе. — Ее голос был рваным шепотом в темной комнате. — Я разваливаюсь. Не могу ясно мыслить. Это становится хуже с каждой минутой, что я рядом с тобой, и я боюсь, что если не оставлю тебя, то мы оба за это заплатим.

— Я не боюсь, Найя. — Он наклонился, и ртом прижался к его уху. Ронан вдохнул ее запах — тропический лес в полном цвету. — Пока мы вместе, остальное не важно.

— Я в ужасе. — Ее голос дрожал, когда она пробормотала эти слова, послав спазм тревоги через него. — Ты извинился передо мной за то, что поддался силе, что не надеешься на контроль. Когда это я должна извиняться за то, что не в состоянии контролировать магию в тебе. Если у меня не получится… — Она прижала лбом к его лбу, и ее дыхание сбилось. — Если я не смогу спасти тебя от этой штуки, мне не выжить. Как я могу чувствовать себя так, Ронан? Когда мы так явно не созданы друг для друга, почему я чувствую, что умираю, когда представляю свое существование без тебя?

— Боги, Найя. — Почему она так упорно боролась с тем, что понял, когда в первый раз увидел ее? — Мы созданы друг для друга. — Он поцеловал ее в щеку. В висок. В уголок сочного рта. — Позволь себе на этот раз почувствовать правду.

— Я не могу. — Она дрожала в его объятиях. — Я не хочу любить тебя, Ронан.

Каждая капля страха и сомнения угнетали их связь. Найя так долго жила в крошечном пузыре. Все, что у нее было, это запутанная стая. Если бы она могла просто научиться отпускать.

— Любить кого-то не означает отказываться от любой части себя. — Пальцами он пробежался по ее ребрам к подолу рубашки, нашел голую плоть, и веки Найи распахнулись, ее темные глаза светились невысказанными эмоциями. — Речь идет о единении с единственным человеком на земле, который тебя понимает и принимает без условий. Любовь — это дар, Найя. Тот, что делает лучше. Это не проклятие, которое ослабляет и заставляет плакать.

Слеза скатилась по ее щеке, и Ронан отпустил запястья женщины, чтобы вытереть ее. Другой ладонью он обхватил ее голый торс и упивался ее утешительным теплом.