— Вера, я понимаю тебя, как никто другой, но не с первым же встречным. Так и до венеролога недалеко. Это в лучшем случае.

— Блин, Алинка!!! Взяла и обломала. Я просто хотела пообщаться.

Мне стало ее жалко. Она была похожа на маленькую девочку, у которой отобрали конфетку.

— Давай тогда мальчиков по вызову закажем, — попросила она.

— Ага, давай! Это тех, что в касках, в масках, в бронежилете и с автоматом?

Несколько секунд стояла тишина, мы просто представляли картину. Потом захохотали.

Мы подъехали к дому. У подъезда, прямо посередине дороги, стоял черный «крузер» с потушенными огнями.

— И что он тут встал, проехать не дает… — зло пробурчала Вера.

Я же сразу бросил взгляд на наши окна, но они были темными. А под сердцем что-то начало давить.

— Я сейчас их отматерю, — Вера дернулась на выход.

Поймав ее руку, я потянул ее назад.

— Сиди, Вер, — тихо сказал я и включил заднюю передачу.

Вере моментально передалось мое подозрение, и это была уже другая Вера. Она посмотрела по сторонам.

— Давай, за теми кустами постоим, посмотрим, — сказала она, указывая на кусты с другой стороны двора.

— Давай…

Минут через пять из подъезда вышли двое парней. В темноте невозможно было разобрать, кто это — кавказцы или русские. Но подозрение нарастало. Это мог быть отголосок вчерашнего. Ведь наверняка там, в БМВ, был труп. Конечно, его спишут на аварию, но я-то знаю, что разбить стекло височной частью головы, да еще о ребро стекла — это процентов девяносто летальный исход. У второго сломанная челюсть, а у третьего — поцарапаны морда и глаза. То, что я их не выдавил, я был уверен. Крови не было. А водитель, скорее всего, отделался сломанным носом от подушки. Конечно, меня будут искать. Но как они так быстро на меня вышли? Ведь мало ли в каком доме я могу жить?

Но джип завелся, зажглись огни, и через пол минуты он уже выехал на главную дорогу и исчез. Я взял сигарету и закурил. Когда поднес зажигалку и опустил голову, волосы опять спали, чуть не попав под огонь. Нервно закинув их, я хотел выругаться, но промолчал. Я вспомнил, как Вера долго и с любовью подбирала мне прическу. Вместо этого произнес:

— Знаешь, Вер, я боюсь в этом признаться, но что-то в последнее время я стал…а какой-то трусихой.

— Это не трусость, а осторожность. Ты просто понимаешь, что у тебя сейчас нет той силы, что раньше, поэтому интуитивно выбираешь другую тактику, которая больше подходит в сложившейся ситуации. Даже, вот, вспомни вчера, ты сама сказала, что вцепилась ему в лицо ногтями. Раньше ты наверняка бы въехал ему кулаком в зубы, или куда там бьют, я не знаю. А тут ты применила то, что было наиболее опасное в твоем арсенале. Кулаком ведь ты бы его не вырубила?

— Если знаешь как и куда, то без проблем. А так ты права, я даже не думал, сделал то, что сделал…а. Видимо, у меня в стрессовых ситуациях проявляются женские инстинкты. Это что, я окончательно бабой становлюсь?

— Не бабой, а женщиной.

— Ага, такими темпами скоро, увидев мышь, буду запрыгивать на стул и верещать на весь дом, — я улыбнулся ей. — А ты у меня еще и психолог.

— А ты думала? — она состроила мне мордашку.

Посидев еще минут пять, мы поставили машину на свое место, я достал пистолет и первым направился в подъезд. Все было тихо. Зайдя в квартиру, я устало опустился на пуфик.

— Ой, Верка, ты не представляешь, как у меня болят ноги, как я устала!

— Ошибаешься, сестренка, представляю! Не забывай, что я тоже обожаю не ниже десяти см.

— А что тогда в тапочках ходишь, вот в знак солидарности со мной с завтрашнего дня ты будешь ходить только на шпильках.

— Хорошо, только тогда и ты только на шпильке.

— А я на чем? — посмотрел я на каблуки.

— Это не шпилька, это просто каблук тонкий. А вот одень это, — она достала из шкафчика туфли на тонюсеньком каблуке.

— Они же меня не выдержат, хотя я уже носила такие когда-то.

— Но там он был ниже, чем тут, попробуй.

Я надел туфли и, встав, прошелся по квартире…

— Слушай, а мне в них еще удобней. Или они просто легче? Сколько сантиметров?

— Тринадцать. Ты ходишь даже лучше, чем я, у тебя нога всегда прямо становится и совсем не шатается.

— Ну еще бы, я же даже бегаю на них как в кедах.

Вера захохотала….

— Ты чего?

— Ты со стороны видела, как девушки бегают на каблуках?

— Да, подогнув ноги, балансируя руками и тряся сиськами.

— Во-во, то же самое, — она еще сильней рассмеялась.

— А как будто ты не так… — обиженно произнес я и, сняв туфли, прошел в спальню.

— Ну ладно, что ты обижаешься? Я тоже так бегаю, зато у тебя походка классная, как у модели. Ты красиво тянешь ногу.

Она подошла и обняла меня за талию.

— Ну вот, ни мальчиков и не пива, — грустно сказала она.

— Ну и ладно, пусть плачет тот, кто нас не захотел. Верка, как тебе эта прическа идет, да и цвет тоже! — сделал я ей комплимент.

— Тебе нравится? Правда? — оживилась она и крутанулась перед зеркалом, взбив ладонями волосы. — Мне тоже нравится.

Я так устал за день, что пока Вера первая убежала в душ, я даже не смыл макияж. А утром понял, что сделал это зря. Мало того, что лицо чесалось, так еще остались пятна. Пришлось столько крема и пудры наложить! Сегодня я уже все пробовал делать без подсказок, тем более, что контур глаз и губ уже был готов. Оставалось только угадать с тенями и тушью. Ну, тушь понятно, а вот цвет и количество теней… Пришлось помучиться, пока Вера не кивнула в ответ на мое: «А сейчас как?» С помадой тоже так же. Но увидев, сколько я наложил румян, Вера назвала меня матрешкой и чуть не упала со стула:

— Тебе надо только подчеркнуть скулы, а не выделить их!

Раза с четвертого у меня получилось.

— И все равно, я ничего не понял…а, — произнес я, вставая из-за столика и бросая помаду в косметичку. — Что бы я без тебя делала?

— Быстрее бы училась или ходила бы как…

— Как кто?

— Давай, сегодня в сити-центр съездим, — попросила она, обвив мне шею.

— Я бы вообще никуда не выходила. Смотри, только одиннадцать часов, а на градуснике уже плюс тридцать. А днем вообще жара будет.

— Но мы же на машине, а там прохлада.

— А если в пробку попадем?

— Ну, давай! Какое-нибудь платье тебе купим.

— Нет, это вас, женщин, можно этим завлечь, а я не куплюсь, — я посмотрел в зеркало и вздохнул. — Ну, ладно, давай съездим. Так мы скоро без денег останемся.

— Я смотрела, сколько на карте. Много.

Я сегодня даже и не спорил с ней, что одеть, а зря. Одел красную футболку-стреч с коротеньким, закрывающим только плечи рукавом и короткую джинсовую юбочку, по другому ее не назовешь, ведь прикрывала только задницу, а ноги все на показ. Если нагнуться, то видны трусики. Но, повторяю, спорить не стал, тем более, я ее сам взял, а Вера только поддержала, а потом настояла. Мне хотелось хоть раз попробовать выйти так. Интересно было, как я буду себя чувствовать, буду комплексовать или нет. Даже колготок не одел.

Как я и предполагал, на въезде на МКАД мы попали в пробку. После получаса жары и духоты у меня вспотела грудь и везде, где лифчик прикасался к телу. Стало невыносимо гореть все.

— Вер, пипец, что делать? — я рассказал ей о проблеме.

— Ну, сними его, проблем-то, — спокойно ответила она.

— Ага, давай, я тут сейчас начну раздеваться.

— Ну, смотри и запоминай, — через пол минуты она показала мне свой снятый лифчик. — Вот и все, что, не знаешь как? Это просто.

Я повторил ее движения — точно просто.

— И так же можно одеть. Неумеха ты еще у нас с Маришкой. Учить тебя всему нужно, — улыбнулась она.

Я заметил: девушка в одной из машин также последовала нашему примеру. После этого стало легче, уже ничего не потело и не щипало.

Вере кто-то позвонил, я понял, что девушка. Поговорив с ней минут двадцать и рассказав, куда мы едем, и что она хочет купить и посмотреть, она прикрыла трубку рукой и спросила у меня: