Минут через двадцать объявили поезд. Выйдя на перрон, сразу засек парочку быков, Ого, как оперативно! Или это не по мою душу? Ну, сейчас узнаем. Я смело двинулся мимо них. Окинув меня взглядом и сказав вслед несколько фраз в адрес моей попы и ног, они потеряли ко мне интерес и продолжили сканировать перрон. Так, значит, это не мои.

Затем специально привлек к себе внимания нескольких проводников, отдал билет проводнице, зашел в вагон. Пройдя сквозняком до последнего вагона, вновь вышел на перрон и, увидев, что на меня никто не смотрит, спрыгнул на пути. Сделав небольшой круг, я вышел на привокзальную площадь и, присев на лавочку, достал телефон. По памяти набрал номер.

— Алло, — услышал я потухший и безразличный голос Оксаны.

Я прорабатывал разговор с ней, зная все интонации и привычки Марины, хотел поговорить от ее имени. Но потом отказался от этой идеи, но услышав сейчас этот голос, я решился.

— Алло, мамочка, привет! Ты не волнуйся, со мной все в порядке, я сейчас в Тюмени. Мы с папой, и еще с нами три девчонки.

— Мариночка! — закричала она в трубку. — Ты где? Что с тобой? Я себе места не нахожу… Ты куда пропала? Марина, доченька, родная, с тобой все в порядке?

— Мамочка, все хорошо, поверь! Я потом тебе все расскажу, я не могу сейчас приехать домой. Я сейчас не могу всего объяснить, поверь, все хорошо, и скоро я приеду домой…

Но она перебила меня, совершенно не слушая, мне это было на руку.

— Мариночка, мне сказали, что видели, как тебя запихнули в машину. Это кто был? Что им надо?..

— Мамочка, не волнуйся! Мамуль, уже все хорошо, мы сбежали, я с папой, не волнуйся так. Мы скоро приедем. Поверь, у меня уже все хорошо! — я старался говорить скороговоркой, ведь у Марины, когда она волнуется, была такая привычка.

— Доченька, родная, объясни, что случилось, кто это был? Что они с тобой сделали? — она плакала, я и сам чуть не заплакал.

— Мамуль, милая, я люблю тебя! Все, мне некогда, я позвоню еще, пока, целую…

— Марина, подожди, с тобой правда все в порядке? — она начала успокаиваться, и нужно было прекращать разговор. Я как мог копировал интонации и голос Марины, но пора было заканчивать.

— Да, мамуль, со мной все в порядке. Не волнуйся, мамочка, все будет хорошо.

— Пусть папа мне позвонит, я не могу ему почему-то дозвониться. Как ты его нашла?

— Мамочка, я потом все расскажу. Все, пока…

— Подожди, Марина, ты правда с папой? Если так, то я буду спокойна. Дай ему трубочку…

— Он не знает, что я тебе звоню. Он запретил звонить, сказал, что твой телефон могут прослушивать и засекут нас, — это я сказал специально.

— Доченька, я беспокоюсь за тебя, но если ты с папой, правда ведь?

— Правда.

— Приезжайте быстрее. И теперь я вас никуда не отпущу. Я люблю вас…

Я отключился. Несколько минут я сидел в ступоре, на глаза навернулись слезы, это от последних слов. Почему я не жил с ней? Я только сейчас понял, как я ее люблю, как она мне нужна! Я тяжело вздохнул. Вроде пролезло, но тут ладно, я хотя бы знаю повадки Марины, да и семейные привычки знакомы, а вот как позвонить матери Алины? Может, тоже на эмоциях, ничего не заметит. Я начал вспоминать голос Алины. Прокрутив в памяти все голоса, чертыхнулся. Пипец!.. Ну, ладно, тут хоть голос не надо подстраивать. Позвонив матери Алины (хорошо, что в последний момент узнал у Кати ее номер) и примерно в таком же русле поговорив с ней, завершил разговор и, разобрав телефон, надел очки и быстро пошел к стоянке такси. Но потом передумал и, сев на автобус, проехал несколько остановок, вышел и поймал такси.

— Куда едем, красавица? — весело спросил таксист.

— Прямо, потом скажу.

— Таксу знаешь?

— Поехали уже!

Мы проехали несколько перекрестков. Водитель несколько раз пытался завести разговор, но видя, что я не проявляю интереса, успокоился. Запомнив машины, которые двигались за нами, я попросил повернуть налево, когда он, двигался в крайнем правом. Он выполнил просьбу и, резко перестроившись, повернул. Я не заметил, чтоб сзади кто-то с нарушением последовал за нами. Проехав еще пару перекрестков, я убедился, что пока тут никого не привлек, и успокоился. Порывшись в сумке, нашел другой телефон.

— Куда едем? — снова задал он вопрос.

— Пока катаемся, — коротко бросил я. Он пожал плечами.

— Алло, — услышал я голос Марины.

— Привет, родная, как у вас там?

— У нас хорошо, как ты?

— Тоже пока все отлично. Я звонил…а маме, и, Марик, ты уж прости меня, но я с ней поговорила от твоего имени.

— Как она там? С ней все в порядке? Что ты ей сказал? — посыпалась скороговорка, что говорило о том, что она волнуется.

— Там теперь все хорошо. Я успокоила ее, сказала, что ты со мной, и мы в Тюмени, сказала немного правды.

— Про себя?

— Ты что, Марин, как я могу? Скажи Кате, что у нее тоже все хорошо, туда я тоже звонила.

— Ты просто молодец! — услышал как взвизгнула Катя. Видимо, она общалась на громкой связи.

— Чем занимаетесь?

— Сидим на голубятне, смотрим кино. Что-то тут какая-то суматоха началась, уже 11 машин подъехало. А дядь Коля сразу поехал, сказал, на пойму съездит.

— Ясно, — я улыбнулся. — Видишь, Марик, а ты боялась, сейчас все будет хоп.

— Ой, это что, они за тобой поехали? — испуганно спросила она.

— Ну все, Мариночка, пока, привет девчонкам! Я еще позвоню, — после разговора с Оксаной меня еще продолжало как-то знобить, и я, говоря с Мариной, хотел как можно дольше слышать ее голос. Ведь я только сейчас понял, что они для меня значат. Я понял, что всю жизнь любил Оксану. А теперь…

— Куда едем? — задал опять вопрос таксист.

— Прямо, — немного грубовато ответил я. — А нет, поехали на авторынок. — У меня появилась идея.

Расплатившись с такси, я сразу нашел вывеску, которая указывала, где можно купить сим-карту, и направился туда. Опять порывшись в сумке, нашел паспорт и, оформив сим-карту и купив телефон, опять же с помощью вывески нашел туалет и, гоняя свои мысли, чуть было не зашел в мужской. Уже на входе столкнувшись с выходящим мужчиной, вовремя опомнился. Опять порывшись в спортивной сумке, достал все необходимое и уже более уверенно произвел процедуру. Хоть и был не в восторге от цикла, но уже все делал спокойно, просто приняв это, как необходимость и временные неудобства.

И все-таки, подумав, решил купить себе женскую сумочку; с ней, я понял, будет удобней. Выбрав по совету продавщицы удобную сумку и сложив туда все, что мне мешало в карманах, выпил кофе с каким-то беляшом и все-таки направился за тем, чем, собственно, и приехал. Тем более, время уже было около часа дня. Походив и приценившись — я выбирал не столько машину, сколько продавца — и увидев дедка, продававшего бежевую «девятку», подошел к нему. Осмотрел машину и, не слушая, как он расхваливает ее, сел за руль и завел двигатель. Оставшись довольным его работой, открыл капот и, пробежавшись по стойкам взглядом и сверив номера, не найдя подвоха, сел обратно за руль и пригласил его рядом, проверив на приемистость. Без торга мы поехали к нотариусу. И уже через полчаса с генералкой я выезжал с территории авторынка. Увидев магазин электроники, решил еще потратиться. Объяснил продавцу, что мне надо; он выбрал мне мощный ноутбук.

— А где я могу найти толкового программиста? — поинтересовался я.

— Девушка, в этом ноутбуке все необходимые программы уже установлены, — с улыбкой произнес он.

— Мне нужны другие программы, молодой человек, и если я прошу, значит мне нужно, — тоже с улыбкой сказал я.

Минут через пять передо мной стоял парнишка, на вид лет 18–19.

— Это наш хакер, не то что программист.

Я объяснил ему, какие программы мне нужны. Сначала парень не соглашался, мотивируя это тем, что такие программы под запретом, и ими пользуются только спецслужбы, но за несколько дополнительные бумажек достоинством в 500 евро он согласился и, выбрав тут же на прилавках и где-то у себя в заначках необходимые запчасти, за час установил даже то, что я не просил, у него даже модем нашелся. Так же я купил и тут же установил программы в навигатор, закачав в него все дороги, включая проселочные, всего сибирского региона. Парнишка так разошелся, что даже еще и карту европейской части подогнал. И напоследок еще раз найдя туалет, вскоре я уже ехал на Курган.