— Так, все, отстань, иди к своему Вадиму или Владу, а я — в ванную и спать. — И, проходя мимо, положил ей на плечо свой лифчик, висевший до этого на руке. — Пока… — я игриво послал ей воздушный поцелуй…

— О!!! Да у тебя уже не плохо получается кокетничать, — воскликнула она. — И когда успела научиться? А ты что? Все же ревнуешь?

— Видимо, память тела. И вообще, как я могу ревновать? Ведь я его еще не видела… — так же игриво ответил я, закрываясь в ванной.

Закрыв двери, я повернулся и замер. Я увидел свое отражение в большом зеркале.

— Ну и что смотришь? — обратился я к отражению. Сняв трусики, я снова посмотрел в зеркало. — Прости меня, девочка, что глазею на тебя, — опять обратился к отражению. — Так уж получилось, видит бог, я не хотел этого. Я правда не виноват в том, что мы стали с тобой настолько близки. И, видимо, навсегда. Я обещаю, что буду беречь и защищать тебя. — Я до сих пор не мог поверить, что это я.

Взглянув на трусики, я ужаснулся: там, где они прилегали к киске, отчетливо виднелась коричневая полоска.

— Что это? — я провел пальцем между губок, там оказалось все мокро и скользко. — Черт, этого еще не хватало. Надо будет спросить у Веры.

Позвав Веру, я показал ей трусики.

— Ну и что? Привыкай, у девочек такое бывает, это выделение. Конечно, нужно будет сходить к гинекологу, но я думаю, что это ничего страшного. У тебя же недавно закончились месячные, это может остатки. Бывает, что несколько дней еще мажет, просто надо носить ежедневные прокладки, да и вообще, говорю тебе, у многих девочек всегда происходят выделения. Тебе помочь?

— Нет, спасибо.

От ее объяснений у меня закружилась голова. С ума можно сойти, сколько сразу проблем! А что она сказала про гинеколога? Меня прошиб озноб от мысли, что теперь нужно будет ходить к гинекологу.

Я еще раз окинул свое отражение. Ужас, грудь действительно кажется приклеенной и совсем как чужая. Я потрогал груди, затем провел руками по бедрам, — да ничего они не широкие, в пределах разумного. Повернувшись боком, я осмотрел свои булочки. Ну тут хотелось бы, конечно, поменьше, а то вон как оттопыривает. Я также потрогал и их, почувствовал их упругость, ну целлюлит пока не грозит. Черт… о чем я вообще думаю! Чертыхнувшись и выматеревшись, я залез в ванну.

Вышел я примерно через час. Вера уже успела приготовить нехитрый ужин. Обмотавшись ниже пояса полотенцем, я молча уселся за стол.

— И что это? — спросила Вера.

— Где?

— Я имела в виду, ты так и будешь трясти сиськами?

— А что, тебе мои сиськи не нравятся? — задал я встречный вопрос.

— Ну почему же? Как раз наоборот.

— У тебя что, своих нет?

— Свои так не возбуждают как твои… — хихикнула она.

— А, так ты лесбиянка? Вынужден тебя огорчить: я — гетеро..

— А… значит ты любишь только мальчиков? — снова засмеялась она.

— Нет, только девочек… — отправляя яичницу в рот, ответил я.

— Так в чем дело тогда? — Вера вопросительно посмотрела на меня и, взяв сардельку, лизнула ее языком. — Тебе это ничто не напоминает? — улыбнувшись, спросила она.

— Извращенка ты, Верка. У тебя только хуй на уме.

Она засунула сардельку в рот, имитируя минет.

— Хочешь? — она протянула ее мне.

— Ага, давай! — я взял сардельку и просто откусил. — Короче, все спать, не говори больше ничего, а то меня вырвет.

— А что, мне нравится сперма. Я бы сейчас с удовольствием…

— Вера, хватит!!! Ты знаешь, меня это не интересует, да я под мужика никогда не лягу! И вообще, мне противно, — я встал и пошел в спальню. — Посуду уберу утром, — бросил на ходу, — а сейчас спать. Если хочешь, то присоединяйся.

Вера явно осталась разочарована.

Наконец-то я дотронулся до подушки. Какое же это блаженство! Правда, в последнее время я не мог спать в своей любимой позе, на животе. Грудь всегда доставляла неудобства, вызывала дискомфорт, поэтому, приходилось мириться.

Казалось, что я моментально усну. Но как бы не так. Вера пришла через минуту и, сняв мою старую футболку, которую, видимо, нашла в сумке, залезла под одеяло и прижалась ко мне.

— Алин, как ты думаешь, они найдут нас? А если нам уехать куда-нибудь, страна ведь большая, и не высовываться, тогда они вообще нас не найдут.

— Ага, давай уедем в какой-нибудь Мухосранск, осядем там, устроимся на базар семечками торговать. Если повезет, выйдем замуж за местных алкашей, будем им носки с трусами стирать и говорить: бьет — значит, любит. Нарожаем кучу придурков, отрастим вторые подбородки, покроемся целлюлитом, причем по всему телу, сиськи отвесим до живота, что трудно будет отличить, где живот, а где сиська. Так, что ли, ты хочешь? Извини, это не мое.

— Нет, вот так я тоже не хочу. Ну, можно же найти что-то такое, тихое.

— Вот, я тебе нарисовал тихое и спокойное существование. А для спец служб не составит труда отыскать нас, куда бы мы не уехали. Рано или поздно мы засветимся, особенно с твоим слабым передком, — я чмокнул ее.

— Ты на свой посмотри… — обиделась она и сильно придавила мне сосок, который до этого легонько теребила.

— Ой… ты что, совсем, что ли? — вскрикнул я. — Больно ведь!

— Я знаю, а ты не оскорбляй меня, на себя посмотри. И увидишь, какой он и у тебя слабый…

— Вер, скажи мне, кто такие женщины? Ведь кроме тела, у вас еще и душа есть. Что вы думаете, о чем говорите, о чем мечтаете? Объясни, пожалуйста, я никогда не мог понять этого.

Она задумалась:

— Знаешь, Алинка, женщина хочет стабильности, любая женщина хочет быть защищенной, чтоб рядом был надежный и любимый человек, от которого она могла бы родить детей. Каждая женщина мечтает о детях, ведь девочки с детства готовятся к этому. Женщина хочет нравиться, хочет, чтоб на нее обращали внимание, поэтому мы всегда следим за своей внешностью. И чтоб ее любили, обожали… Знаешь, в детстве я всегда мечтала. Как будто меня похитил злодей…

— А принц на белом коне, со шпагой в руке спас тебя…

— Да… а что? — она снова прижала мне сосок, но на этот раз не так сильно…

— Твоя мечта почти сбылась. Правда, принц оказался принцессой, а вместо шпаги — гранатомет…

— Нет, внутри ты для меня принц…

— Да… только без достоинства. — Слушая Веру, как я жалел что не могу быть с ней мужчиной! Как я хотел свое тело! Я готов многое отдать, чтоб вернуть все назад и любить ее как мужчина.

Вера лежала у меня на плече, легонько теребя сосок, но это не вызывало никаких чувств. Я заглянул ей в глаза, она плакала.

— Что такое?

— Не знаю, — тихо прошептала она. — Мне никогда не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Я никогда не думала, что мне будет так хорошо с девушкой. Я думала, что никогда уже не смогу полюбить, но сейчас я влюбилась, только не пойму в кого? Я понимаю, что семьи у нас не получится. А может получится вернуть все назад?

— Я бы с удовольствием… Ладно, давай спать…

Но Вера, видимо, сдаваться не собиралась, она начала интенсивней мять мне грудь. Затем ее рука скользнула мне в промежность, и я почувствовал, как ее пальчик разводит мне губки и уже проникает во внутрь. Я сильнее сжал ноги.

— Верка, у меня болит голова… — произнес я.

Мы одновременно прыснули смехом. Поболтав еще минут пять, мы успокоились. Вера, видимо, поняла, что мне не до секса, и, пообещав мне отомстить, отвернулась.

Проснулся я уже в десятом часу утра. Стараясь не разбудить Веру, встал и прошел на кухню, включил чайник, отыскал сумку с вещами и достал желтую футболку. Одев ее, сразу понял, насколько я стал ниже. Раньше эта футболка даже не закрывала пах, сейчас же она доходила до середины бедра. Посмотрев на себя в зеркало, я ужаснулся своей прическе. Волосы торчали во все стороны, вот лег спать, не высушив волосы. Вздохнув, отправился в ванную приводить себя в порядок. Оставив большое количество волос на расческе, я кое-как причесался.