Пока Вера заговаривала им зубы, я занял удобное положение. Не спеша, я взял первого в кустах на прицел. Надо же, вояка, еще жвачку жует. Вера снова выстрелила, они открыли ответный огонь, и снова по машине. Придурки, что ли? Я этого только и ждал — в шуме выстрелов не услышишь винторез.

«Минус один, — тут же поймал второго. — Минус два, — тут же повернул корпус, больно придавив себе грудь. — Минус три». И тут раздался взрыв, не сильный, похожий на хлопок, все-таки взорвался бак. Я видел, как машина сразу превратилась в факел.

Оставшиеся двое все-таки увидели, что их товарищ убит, бросились искать укрытие, даже не зная толком, откуда ведется огонь. Раздался выстрел Веры. Они заметались. Мне стало смешно. Спрятавшись за деревья, стали осматриваться и, заметив меня, открыли прицельный огонь уже по мне. Пули прошли над головой, я даже почувствовал тепло от них и тут же сполз вниз. Перебравшись на несколько метров влево, осторожно выглянул. Огонь прекратился. Они, прикрывая друг друга, двигались к тому месту, где засекли меня. Выстрел Веры отвлек их, они опять открыли огонь в ее сторону. Я спокойно прицелился. «Минус четыре, — и почти сразу: — Минус пять». Я выбрался наверх и осторожно двинулся к ним. Тут опять прозвучал выстрел.

— Вера, хватит палить. Понравилось, что ли?

— Что, уже все?

— Да.

Осмотрев всех, я собрал оружие. Вытащив тело водителя, попробовал завести «Нисан». Он, покапризничал, но все же завелся.

— Оп-па! Смотри, Вер, — я указал на монитор GPS: на нем совсем рядом светилась красная точка. Подумав, я подошел к оторванной задней двери и, обследовав ее, нашел маячок.

— Суки, менты. Вот как они нас нашли, — мы переглянулись.

Разбив маяк, я нашел в «Нисане» систему слежения и, повозившись минут пятнадцать, отключил ее.

— Ты что делаешь? — спросил у Веры, увидев, что она обыскивает трупы.

— Это не мародерство, это необходимость, — она подошла и показала деньги. — Им они уже не нужны, а нам пригодятся.

— Я и не говорил про мародерство. Поехали уже, еще ту машину посмотрим.

Собрав все, что могло пригодиться, мы уже собрались трогаться. Тут как гром, прозвучал сигнал спутникового телефона. Мы одновременно вздрогнули и переглянулись. Подумав, я взял трубу и принял вызов.

— Ну что молчите? — раздался взволнованный голос. — Мы скоро будем, осталось часа два. Эти сучки еще отстреливаются? — он замолчал. — Ну что молчишь? Кто это?

— Это одна из сучек, мы вас ждем, — спокойно ответил я и отключил трубу.

Назад нельзя, только вперед. Я включил передачу и рванул с места. Проезжая мимо «Паджеро», я мысленно попросил прощение и попрощался с ним. Найдя место, где росли высокие сосны, с помощью бензопилы, найденной в «Нисане», мы устроили завал на дороге. Вскоре попался деревянный мостик через речку, которую и речкой трудно назвать. Переехав его, пожертвовали десятью литрами бензина и подожгли его. Все равно, судя по дороге, тут не ездят. А им затруднит погоню и даст нам фору.

— Куда теперь? — задала вопрос Вера.

— А я знаю? — и пропел: — Ты куда нас завел, Иван Сусанин? Молчи, братия, я сам тут впервые… — Мы захохотали. — Разберемся, куда выедим, потом по обстоятельствам.

К вечеру заметно похолодало, и заморосил дождик, превратившийся в проливной дождь.

— Опять, Вер, мы остались без крыши над головой, без одежды, — я вздохнул, — даже без трусов. — Эти слова вызвали очередной смех.

— Знаешь, Алин, мне с тобой не страшно, — сказала Вера. — Я смотрю на тебя и думаю, что ты всегда была девочкой, и мне становится легче. Я думаю: «Если она может, то и я смогу». - она прижалась ко мне. — У нас даже покушать ничего нет, — жалобно произнесла она.

— Ну ты за это не переживай, мы в тайге, а тайга всегда прокормит, поверь мне. Главное, чтоб нас не сожрали. Тут так: кто сильней, тот и сытый.

Уже ночью, в свете фар, тайга вдруг расступилась, и мы оказались на большой поляне, мелькнули силуэты какого-то строения. Сделав круг, я осмотрелся. Тут стояла техника, емкости, несколько строений.

— Что это? — испуганно спросила Вера.

— Какой-то стан. Лесники, наверное. Сейчас узнаем.

Я подъехал к вагончику. Взяв фонари и оружие (я, кстати, заметил, что Вера уже смелее обращается с пистолетом), мы двинулись осматривать стан. Вагончик был закрыт на проволоку. Не заходя в него, обошли технику. Тут стояла лесозаготовительная техника, трактора. И, что обрадовало, две газушки, МТЛБ и ГТТ (это гусеничные вездеходы, если кто не знает). Но надеяться, что они в рабочем состоянии, не приходилось.

Открыв и зайдя в вагончик, мы осмотрелись. Типичный сруб из бревен. У небольшого окошка — сколоченный стол из необрезной доски, накрытый ДСП. Вместо стульев — отпиленные по высоте чурки, у стен — грубые нары в два яруса, у входа — печка-буржуйка. Для меня это все знакомо, а у Веры ужас в глазах. А как ты хотела, девочка, номер-люкс? Радуйся этому. Но вслух сказал:

— Ну что, думаю, до утра можем тут поспать, а там видно будет.

Вера молча посветила на стол:

— Тут кто-то был.

— Тут живет кто-то, скорее всего, сторож. Кто-то же должен сторожить технику. И был он тут совсем недавно.

— А он не будет против?

— Думаю, нет. Ложись, спи. В тайге всегда можно вот так зайти в любой домик. Ты заметила, что вместо замка проволока? Это не от людей закрывают, а от зверья. Ладно, ложись спать, я покараулю.

Я спрятал машину и прикинул: мы проехали от мостика километров 70. Значит, они пешком не пойдут, а речку переехать… Если у них нет чего-нибудь типа ГТТ. Но ночью они ее навряд ли где достанут. Значит, можно и мне поспать.

Меня разбудил шум мотора. Открыв глаза, я увидел, что за окошком уже день. Подскочив и прильнув к маленькому окошку, я увидел ГАЗ-71 («газушка»).

— Вера, подъем… — хватая оружие, крикнул я и начал готовиться к бою. В «газушке» могло приехать не меньше десяти человек.

А сейчас вернемся на двое суток назад, когда подруги выезжали из Новосибирска. Тогда же по Садовому кольцу сквозь плотный поток автомобилей пробиралась служебная черная «Волга» с военными номерами.

— Товарищ генерал, Курский вокзал, приехали, — прервал мысли Мурзина водитель.

Генерал встряхнул головой и осмотрелся.

— Хорошо, Володя. Завтра как обычно. Если что-то, я сообщу, — дал он указание водителю и вышел из автомобиля.

Дождавшись, когда «Волга» уедет, он прошел в здание вокзала. Осмотревшись, направился к эскалатору. Спустившись вниз, практически сразу поднялся наверх и, не заметив подозрительных движений, вышел из здания вокзала и направился к пригородным кассам. Купив билет на электричку до Железнодорожного, еще раз проверился у турникетов и за пять минут до отправления прошел на перрон. В вагон не стал заходить, а простоял всю дорогу в тамбуре. В Кучино, дождавшись, пока все выйдут, уже перед самым закрытием двери выскользнул на перрон. Это был надежный способ скинуть хвост. Хотя Мурзин и не заметил слежки, но он чувствовал, что его ведут. И ведут его люди Тихомирова.

Мурзин перебрал много версий, почему так засуетился Тихомиров. И теперь был уверен, что эта девушка — точно Сергей. Видимо, Тихомиров знает это и ждет ее появления рядом с ним. А иначе как можно было их связать? И это так же подтверждает, что у него (Сергея) есть что-то очень важное, что никак не должно попасть ко мне. И еще это говорит, что пока они не поймали ее или его, он не знал как думать. Но вот вопрос: откуда Тихомиров знает? Может, он причастен к этой истории? Но зачем ему все это?

Мурзин не знал одного: через два дня после побега и гибели Шархуна в Москву прибыл человек от Шаха. Это был помощник Шархуна, который, собственно, и занимался всем этим и был в курсе всего. После гибели Шархуна он рассказал все Шаху. И встретившись с Тихомировым, он сказал, кто такая эта девка. И передал даже не просьбу, а скорее требование Шаха найти ее, и чтоб она была живой: Шах хочет сам спустить с нее шкуру. Тихомиров не поверил, но ему предоставили доказательства. Ему не составило труда найти досье на Сергея, и уже через несколько дней он передавал тонкую папку своему помощнику Захарову.