Я сразу понял, где нахожусь. Сомнений не было: судя по одежде, меня уже вывезли или в ОАЭ, или что-то вроде этого. Как я мог забыть об Али-Асади-Шахе!..

Тут я вспомнил про Веру. «Что с ней? Может, она тоже здесь? И зачем я ее только оставил!? Да и вообще, зачем я поехал в эту деревню, как будто без этого нельзя было обойтись? Прокладки, мать их!» Я укорял себя за такой безрассудный поступок. Мне оставалось только надеяться, что Леший успел вернуться, и с Веркой ничего не случилось.

Минут через десять появился другой араб и, зайдя в камеру, поставил кувшин с водой.

— Пей, — сказал он по-арабски. Я немного понимал язык, но говорить не мог. Так что разговора у нас бы все равно не получилось.

Подождав, пока я напьюсь, он забрал кувшин, и я опять остался один. «Если это Шах, — думал я, — то почему он меня не убил, или еще не время? Ждет, пока я в себя приду, но тут тоже что-то не клеилось. Зачем тогда эти кольца и серьги, другие туфли. Может, он хочет подвесить меня за кольца? Тогда зачем серьги, опять же туфли?» Я решил не ломать голову, скоро все узнаю. Если это Шах, он обязательно захочет меня увидеть — конечно, если он знает, кто я — хотя бы для того, чтобы показать, что он выиграл.

А что, если он решил не убивать меня? Может, он решил, что смерть слишком легкое наказание, и хочет, чтобы я мучился? Может, хочет сделать меня одной из лошадок? Но тут он крупно ошибается: мне главное оказаться в метре от него, да еще и чтобы руки были свободные. Тогда посмотрим, кто и где будет.

Я заметил, что все девушки, которых проводили мимо, шли как-то странно, наклонив корпус вперед, отчего попа выдавалась назад. Практически у всех были хвосты, похожие на конские. Я знал, что это искусственные хвосты, что они вшиваются в тело, и избавиться от них можно только с помощью операции.

А что, если меня усыпят и проведут такую же операцию? Я вдруг заволновался. Но подумав, успокоился. Если бы хотели, то уже бы сделали. Значит, Шах задумал что-то другое. Ну что ж, что бы он не задумал, все равно я пока не узнаю. А значит, не стоит и голову ломать.

Вскоре принесли какую-то кашу, я особо не стал разбираться, из чего она, так как был очень голоден. Да и травить меня им не было никакого смысла.

Ночь прошла без сна, я никак не мог уснуть на полу, покрытом соломой. После так называемого завтрака ко мне зашел конюх, как я их прозвал, и, одев на меня такую же сбрую, как и у остальных, стянул мне руки в локтях и пристегнул два карабина к кольцам, а длинный ремень вывел между ног на спину. Когда он потянул его, я почувствовал боль в сосках, отчего мне пришлось наклониться вперед. Он застегнул ремень на спине и, взяв за повод, дернул на себя и вывел из камеры. Теперь я понял, почему все так ходят. Я просто не мог разогнуться. Широкая кожаная прокладка закрывала киску как трусики, а ремень врезался в попу. Прямо белый лебедь какой-то!

Выйдя из здания, я заметил небольшие вольеры, в некоторых ходили девушки. Но меня он повел к высокому забору. Открыв двери, я увидел женщину, на вид ей было лет 35, довольно симпатичная блондинка. Мне показалось, что я ее где-то видел, но где, не мог вспомнить. Одета она была в черный брючный костюм, черные туфли, также на высоком каблуке, и черную водолазку под пиджаком.

Она взяла повод, и мы направились к дому, стоящему метрах в пятистах. Сомнений не осталось: я вывезен на Восток. Дом хоть и был выложен из кирпича, но вся его форма напоминала древнею восточную архитектуру. Да и я заметил несколько женщин, одетых в черные бурги. Также заметил троих охранников, вооруженных автоматами и в бронежилетах. Где-то я уже это проходил.

Мы прошли на террасу, тут меня поставили на колени и, закинув поводья за голову, оставили так стоять. Я осторожно осмотрелся. Тут ничего такого не было, стояли стол, диван и несколько кресел, на полу лежал ковер. За перилами виднелся высокий забор. Во дворе стояли несколько джипов, и прохаживались вооруженные люди.

Минут через пять на террасе появился сам Шах, в сопровождении охранника. Встав передо мной, он с минуту смотрел на меня сверху вниз.

— Я и не предполагал, что мой брат такой шутник, — сказал он на английском. — Ты кто? Как тебя звать?

Я промолчал. «Поиграть, что ли», — мелькнула вдруг мысль, и, сделав испуганное лицо, я, даже не ожидая, заплакал. И начал непонимающе переводить взгляд то на женщину, то на Шаха.

— Дяденька, я не понимаю, где я, что вы сделаете? Не убивайте меня…

Он удивленно посмотрел на меня и повернулся к женщине.

— Это кто? — спросил он у нее по-английски.

— Она, ошибки быть не может. — И спросила у меня по-русски: — Ты кто? Как тебя звать?

— Я-я? Я Даша Сидорова, живу в Омске, — я назвал первый пришедший в голову адрес.

— Что делала в деревне?

— Я к бабушке на каникулы приехала, — шмыгая носом, произнес я. Так, сомнения поселил, главное не переиграть. Я начал думать, как бы поступила настоящая девушка. Но ничего не придумав, решил и дальше изображать страх. — Дяденька, отпустите меня, меня бабушка ждет, я ей лекарства должна привезти.

Женщина перевела на английский. Шах подошел и, схватив за волосы, поднял голову, внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты думаешь, капитан, я тебе поверю? — он говорил по-английски, я понимал все без перевода, но делал вид, что не понимаю. Только когда мне перевели на русский, я как мог сделал удивленные глаза и снова заплакав произнес.

— Я не понимаю, вы меня с кем-то спутали, я не знаю, про какого капитана вы говорите. Честное слово, я не капитан. — Тут я действительно не врал, у него была устаревшая информация.

Он сильно ударил меня по уху, в глазах потемнело, в голове появился звон.

— Кто ты?

Я заревел навзрыд, женщина перевела.

— Я вам правду сказала, — начал я сквозь плач. «Только руки мне освободите, только освободите, я все вам тогда скажу…» — думал я.

Он снова взял меня за волосы и, наклонившись ко мне, глядя в глаза, произнес:

— Я знаю, где твой сын, я могу дать команду, и его привезут сюда, — сказал он на русском с сильным акцентом.

Я продолжал смотреть на него умоляюще, это стоило очень много сил, чтобы при упоминание про сына не дрогнул ни один мускул, и не забегали зрачки. Раньше мне это удавалось без особого труда, ведь этому уделяют очень много времени. А сейчас, с трудом, но кажется удалось.

— Какого сына, у меня еще нет детей, у меня есть младший брат…

— Нет, значит, детей, — он усмехнулся, — а зря, их уже и не будет, — он отпустил меня и, отойдя в сторону, вновь обратился к женщине на английском: — Ты кого мне привезла?

— Господин, мы следили за ними с Новосибирска. Поверьте, это она. Ошибка исключена… И подруга ее была одна, когда ее увозили.

Он снова посмотрел мне в глаза:

— Или ты тут хочешь меня обмануть? А, капитан? — произнес он на английском, а я с испугом посмотрел на женщину.

— Ты капитан? — спросила она.

— Какой капитан? — я замотал головой. — Я не понимаю, о чем вы. Вы меня перепутали, тетенька. За что вы меня? — я продолжал плакать. Вот было бы хорошо еще и истерику закатить.

— Проверить все, сегодня же пробейте базу паспортов в Омске. Или нет, это отсталая страна, у них не везде есть интернет, лучше вылетай завтра туда, узнай все на месте. Если подтвердится, поедешь в Москву и будешь искать ее возле Мурзина. И если она там, просто убей ее.

— Хорошо, господин, — она поклонилась.

— Что-то я не верю тебе. Я сейчас отдам тебя моим людям. Они будут заниматься с тобой до завтрашнего утра, или пока не скажешь правду.

Я выждал, пока мне переведут, только потом начал плакать и умолять его на отдавать меня охране. Кажется, я добился своего. Он обратился к охраннику. Из всего сказанного я понял, чтобы меня посадили в подвал и занялись мной.

— Что со мной будет, дяденька? — снова обратился я к Шаху. Но он промолчал.

Охранник поднял меня и повел во двор, вскоре я оказался в полуподвальном помещении. Тут стояла кровать, и даже стоял кувшин. Только вот с чем?