— Маринка! Ты откуда появилась? Ты где была?

— Пойдем, чай попьем, — произнесла Марина и вошла в квартиру. Они просидели почти до утра не только за чашкой чая, но и выпили бутылку вина, принесенную Мариной. Марина рассказала все, что произошло с ней, а Вера — все то, через что прошли они с Алиной, умолчав только про ту ночь в Новосибирске. Решив не порочить Алину в глазах Марины.

А утром Марина настояла, чтобы Вера переехала жить к ней в Железнодорожный, где у Марины была квартира, доставшаяся от отца. Правда, она и была отцовская, но Марина по праву считала ее своей.

— Я думаю, папа не будет против. Тем более, я там редко появляюсь, учеба все свободное время отнимает, и жить приходится на казарменном положении. Когда твои документы будут готовы, я уже попросила Деда тебя там прописать.

Вера не нашла, что ответить. В ранний утренний час они быстро, на Марининой машине, добрались до МКАДа и минут через двадцать уже поднимались в лифте в одном из домов по улице Луговой.

— Ну, ты тут пока осваивайся, а я быстренько душ приму и поеду, поспать сегодня не получится. А ты чувствуй себя как дома. Тем более, что это теперь и твой дом, если, конечно, домой не захочешь.

— Нет, Марин, туда я точно не хочу. Меня там уже давно похоронили, пусть так и будет.

Пока Марина принимала душ, Вера осмотрелась. С балкона открывался неплохой вид на парк, который начинался прямо через дорогу. Вера вернулась с балкона и прошлась по трехкомнатной квартире. В одной из комнат за стеклом старенького серванта она заметила фото двух мужчин.

Одного она уже где-то видела и тут же вспомнила, что это тот человек, который был старшим, когда ее нашли. А вот второго она не видела. И тут ее словно током ударило. Она всмотрелась в лицо мужчины, который стоял рядом с Андреем. На голове бандана, лицо измазано какой-то черной краской или грязью, на груди разгрузка. «Винторез», который он держал на перевес, в его руках казался детской игрушкой, хотя мужчина и не был таких уж больших размеров и явно уступал Андрею и в росте, и в весе.

Это он! Вера вдруг поняла, что ее так сильно взволновало.

— Это папа с дядей Андреем, это они в Чечне, — услышала она голос Марины.

— А знаешь, Марина, я там, на болотах, именно таким его и представляла. Даже лицо видела такое же. Разве так может быть?

— Знаешь что, подруга, я уже не уверена, что может быть, а чего нет. После всех этих событий я уже готова поверить во что угодно.

— Как ты думаешь, где он… сейчас? Может, ему нужна наша помощь?

— Вот наша с тобой точно не нужна. Что мы сможем сделать? Только проблем ему добавить. Да и где его вообще искать? Дядя Андрей с ребятами приехал, никаких следов.

— Ты так спокойно говоришь, как будто тебе все равно.

— Мне не все равно. Просто я знаю, что он выкрутится. Да и если я буду показывать, что я волнуюсь, ему от этого легче не станет. Я могу только молиться за него. Ладно, все, мне уже пора. Сейчас, давай, позавтракаем, и ты остаешься на хозяйстве.

— Нет, я в душ, а потом спать, не хочу кушать, — ответила Вера.

— Тогда вот тебе телефон, мой номер там забит. Пользуйся всем, что найдешь, подбери себе там в шкафу одежду. Вот еще карточка, ребята, те что тебя привезли, решили тебе с оперативных расходов выделить на первое время. А дальше, не волнуйся, что-нибудь придумаем. А вообще, тебе за те документы премия полагается.

— Но их же не я…

— Да не заморачивайся, какая разница кто? Тебе сейчас деньги не помешают.

Марина вскоре уехала, а Вера осталась одна со своими мыслями.

Когда сестра поставила мне укол, я еще какое-то время продолжал думать. Но потом как-то уж совсем быстро наступила темнота. Сколько это продолжалось, я просто не помню. Потом пришли видения. Сначала — очень яркий свет, я пытаюсь зажмуриться, но он проникает сквозь закрытые веки, режет глаза. И вдруг я стою в каком-то парке. То, что это парк, я почему-то знал точно. Светит солнце, ветерок ласкает мне шею, лицо, а я улыбаюсь и подставляю лицо к ветерку. И незнакомые ощущения на ногах.

Я вижу, как ко мне бегут две девушки, обеим лет по шестнадцать, на них школьные платья времен СССР и белые банты. «Это Юля и Наташка, — думаю я. — Стоп, откуда я их знаю?» Я вижу их впервые, но точно знаю, как их зовут. Но они уже подбегают ко мне и, смеясь, тянут меня куда-то. Я бегу за ними, они что-то мне рассказывают, но я не понимаю что. Мы вместе забегаем в какой-то двор. Я понимаю, что это школьный двор, но как? Откуда я знаю? Я ведь тут не был. Пробегая мимо окон, я вдруг боковым зрением вижу наше отражение в стекле и не понимаю, почему нет меня. Я вижу только трех девчонок в коротеньких платьях и белых фартуках, у всех на головах огромные белые банты. Потом опять какие-то лица, я их всех знаю, но никогда не видел, играет музыка, я даже знаю, что за песни.

Затем опять пустота, и вдруг мы стоим с каким-то парнем, я также знаю, что это Влад, но откуда я его могу знать? И тут он начинает меня обнимать и целовать, мне это нравится. Я чувствую, как мое тело дрожит, я даже слышу свое тяжелое дыхание, кажется внутри сейчас все взорвется. Он начинает мне расстегивать пуговицы на платье сзади, Но как? Почему я целуюсь с парнем? Но тут я слышу гитару, вырываюсь из его объятий и, смеясь, убегаю на голос гитары. Выбежав на поляну, вижу группу людей, я их всех знаю, забираю гитару, слышу, как кто-то говорит: «Алинка, ты же играть не умеешь!!!» Но я беру аккорды и начинаю петь:

Я не помню, откуда я знаю слова этой песни и, тем более, интонации и главное аккорды. Но продолжаю:

И даже голос делаю ниже: