— Что так долго?

И только около нее я не выдержал и захохотал.

— Ты чего? — тоже чуть ли не смеясь, спросила она.

— Ты бы видела их улыбки, — шепнул я ей.

Она посмотрела на них и шепнула мне:

— Они до сих пор улыбаются. — Тут мы уже вдвоем захохотали. На нас даже прохожие обратили внимание.

— Пойдем отсюда, — шепнула мне Марина, — а то еще подумают, что мы снимаемся.

Раньше я не понимал, что в том или ином случае смешного видели девушки. Даже это бы меня тоже не рассмешило. Но сейчас я видел все по другому, с другой стороны. И многое казалось смешным.

— Что делать будем? — когда сели в машину и успокоились, спросила Марина.

— Что делать, что делать? Черт, ни фига себе прикурила, аж тушь потекла, — произнес я, вытирая слезу и увидев, что она черная. Мы опять захохотали.

— Поехали, заберем запись, раз уже договорились, а то неудобно будет. Могла она раньше позвонить, и не заказывали бы запись. Что она вообще сказала?

— Ну, что в горах, с ребятами. Ее парень пригласил отдохнуть. Я не поняла толком. Что-то про связь, что связь плохая. Там еще что-то шумело, трещало. Интересно, с кем она поехала? — улыбнувшись спросила Марина. — Алина, ну скажи правду, как тебе Пашка?

— Мне — никак.

— Ну, ты можешь сказать, он мне подходит?

— Не знаю.

— А те подходят, что у ларька были?

— Те — точно нет. Ну, Марина, не мучай меня, я не знаю, что тебе сказать. Если бы у меня спросили, как он для подготовки в спецы, я бы сказал «сгодится». А так я просто пока не могу что-то сказать.

— Ну он хоть симпатичный? Ты это можешь сказать?

— Ну вот ты опять! Ты лучше мне скажи, тебе ничего странного не показалось? Ну, там в словах, в голосе?

— Да нет вроде, — Марина пожала плечами. — А что, есть сомнения?

— Понимаешь, что-то не вяжется. В квартире бардак, как будто она не в горы собиралась, а на свидание, — я пожал плечами. — Даже зарядку не взяла. В горы впопыхах не собираются, нужны теплые вещи, спортивная обувь. Там, кстати, чьи кроссовки стоят?

— Веркины и моя одна пара. Точно, ее обе пары стоят. Может, там решила купить?

— А в шкафу много вещей не хватает?

— Да вроде все на месте, — она опять пожала плечами.

— И что получается, что она прямо со встречи рванула в горы? В том, в чем была? Не захватив даже паспорт. — Я только сейчас вспомнил, что видел его в шкафчике.

Тем временем мы подъехали к управлению.

— Ну все, приехали, сиди тут, а я пойду.

— Подожди, повернись ко мне.

Я повернулся к ней. Взяв платочек и слегка смочив его слюной, она подтерла мне тушь.

— Когда выходишь, привыкай смотреться в зеркало, вдруг что-то подправить надо, — она полезла в сумочку. Ковырялась почти минуту. — Вот черт, помаду найти не могу. У тебя есть?

— Не знаю, должна быть, если мне ее в Дубае положили.

— В Дубае еще? — она достала мою сумочку. — Ого, тяжелая. Ты что туда, кирпич положила, что ли? Это тебе тоже в Дубае положили? — она достала пистолет.

— Нет, это уже тут.

— А это? — она достала глушитель.

— Ну что ты пристала? Обычный дамский набор, ты в любой женской сумочке посмотри, чего там только нет, — спокойно ответил я.

Марина посмотрела на меня, еле сдерживая смех.

— Ладно, дай мне кошелек, пойду я. Думаю, если губы не накрашены, никто не испугается.

Взяв кошелек, я вышел из машины. Нужного человека нашел быстро, он отдал мне флешку, я — баксы и вернулся к машине. Постояв около машины, я развернулся и быстро пошел обратно.

— Ты куда?

— Жди тут, — ответил я и вернулся к тому же капитану. И через десять минут еще без сотни баксов, но зато с кое-чем очень интересным сел в машину.

— Дед звонил, — сказала Марина.

— Серьезно? Он что, уже в Москве?

— Нет, не сказал, когда будет. Сказал смотреть за тобой, чтобы ты никуда не вляпался и ничего не натворил. И это, поставил мне задачу обучать тебя. Чтобы к их приезду ты разбирался в женских штучках, как в автомате Калашникова. И еще он боится, что ты что-нибудь с собой сделаешь.

— Он что там, спирту опился? Я, может быть, только жить начинаю, — сказал я голосом почтальона Печкина. — А он — «чтобы ничего не сделал». Не дождетесь. Что еще сказал? А как же твоя служба?

— Сказал, что это и есть моя служба, первое задание, а он все решит.

— Что еще говорил?

— Больше ничего. Просто сказал одеть на тебя цепь, чтобы больше по миру не искать.

— Ясно. Ну что, тебе задачу поставили? Поставили. Я обещаю, что буду хорошей ученицей и не подведу, а теперь поехали кое-что покажу. Я не хотел втягивать тебя в это дерьмо, но выбора нет. Дай, я сяду за руль.

— Что ты узнал? — спросила она, устроившись на пассажирском месте.

— Я пробил машину под номером С101СС 77, это еще не все, так же тут есть С101СС 50. Короче, все номера тут: и 177, и 190. Ну, короче, вот вся распечатка. И знаешь, что самое странное, что среди них нет ни одной белой, даже близкого к нему. Я не думаю, что бабулька, запомнившая номер, перепутала бы цвет. Но вот еще такая беда: она не сказала, какой регион был на номере. Ладно, сейчас посмотрим запись. Может, что и всплывет.

— А что не дома, есть же компьютер.

— Можно и дома, но я хочу еще кое-что проверить, появилась идея.

— Я тут подумала… Знаешь, что мне показалось странным? Веркин голос. Не знаю, что именно не так, но он какой-то потухший, в ее голосе всегда слышалась радость. А сейчас… ну как-то обреченно. Или мне показалось? — Марина снова пожала плечами.

— Разберемся.

У меня где-то внутри начал просыпаться охотничий азарт. Я вдавил педаль газа в пол. Подумав несколько мгновений, «Опель» начал динамично ускоряться, задерживаясь с переключением передач.

— Машинка твоя мне что-то не нравится.

— Что тебе не нравится? Хорошая машина, маленькая, удобная.

— Ага, еще красненькая, скажи.

— Да, красненькая, а что ты против имеешь?

— Медленная она у тебя какая-то, хилая, силенок не хватает. Да и цвет, бррр. Только быков дразнить и глаза мозолить. Нужно будет ее Степанычу отдать, пусть научит ее ездить нормально. Накачает ее, да и перекрасит.

— Вот купишь себе и отдавай, кому хочешь.

Я резко крутанул руль, обгоняя попутную машину. С небольшой задержкой машина выполнила все, что я требовал от нее.

— Держись! — Затем подрулил вправо и круто бросил машину влево и одновременно натянул ручник. Визжа покрышками, мы развернулись через две сплошные. Бросив ручник, я резко втопил газ, заметив при этом, как в ехавшей за нами 99 все дружно повернули головы, провожая нас взглядом. Перестраиваясь из ряда в ряд, я доехал до первого светофора и остановился. Посмотрел по зеркалам и, не дожидаясь зеленого, сорвался с места.

— Ты идиотка, что ли? — пыталась докричаться до меня Марина.

Проскочив еще два красных светофора, я свернул под знак, проскочил встречное движение, свернул во дворы и оттуда уже спокойно выехал на дорогу. И только потом посмотрел на Марину. И захохотал: Марина вжалась в кресло, широко открыла глаза и сидела, даже не дышала, с открытым ртом, схватившись руками за ремень. «Ну сейчас что-то будет», — приготовился я выслушивать то, что из нее польется. Но еще минуты три было тихо.

— Ты что, совсем чокнутая? Ты знаешь, сколько раз нарушила правила? Ты что, угробить нас захотела? — Марина потихоньку разгонялась.

А дальше я услышал столько новых слов, что у меня даже оперативной памяти в мозгу не хватило, не смотря на то, что это тоже девичий мозг с большой емкостью для хранения информации. Но она не знала, что все эти мои маневры на грани фола имели одну цель: сбить с хвоста странного дуплета (21099), которого я заметил еще около заправки. Потом он оказался недалеко от салона связи, и потом он странным образом засветился около управления ГИБДД. Ну, а последней каплей стало то, что при моем ускорении он опять неожиданно появился через пять машин и так же начал ускоряться. А я очень не хотел тащить их в гараж. Но это еще не говорило о хвосте. Все встало на свои места, когда после крутого пике через две сплошные на первом светофоре дуплет оказался позади нас. И только бешеная езда на красный помогла сбросить его. Я понимал, что очень рискую не только своей, а в первую очередь Марининой жизнью.