-  Тамара… - Маша остановила себя, видя, что Тамара воспринимает её слова в штыки, но через пару секунд всё же продолжила. – Когда у тебя должны быть месячные?

-  Сегодня-завтра, - Тамара покачала головой. – ПМС плюс какая-то вирусяка.

-  Тамара, - Маша потрясла тест-полоской в руках. – Хочешь, верь, хочешь – нет: это вторая полоска. Слабоположительный тест, что вполне естественно за день до задержки. Но я не собираюсь тебя уговаривать, - с обидой добавила она.

Тамара посмотрела на подругу с некоторой тревогой.

-  Дай посмотреть, - попросила она через полминуты и, приняв у Маши тест, долго и придирчиво разглядывала его со всех сторон. - О-фи-геть.

Они переглянулись с Машей, которая, упорно задавливая прорывающуюся улыбку, в конце концов, не выдержала и заулыбалась.

-  Ты виделась с Жориком? – спросила Маша, широко улыбаясь.

-  Виделась, - словно признаваясь в убийстве, кивнула Тамара. – Офигеть…

И вдруг Маша захихикала, сначала деликатно, а затем всё более раскрепощённо.

-  Блин, вот это новость! – закусив губу, она покачала головой.

Это была стихийная, сумасбродная ночь в духе одного из их некогда регулярных загулов. Они успели побывать в нескольких ночных клубах, полночи гоняли по городу на кабриолете, распевая песни Земфиры, в итоге оказались на пляже, где пьяный от счастья Жорик в доказательство своих чувств к пьяной от самого дорогого шампанского, какое нашлось в их излюбленном магазине, Тамаре купался в двенадцатиградусном море, а завершили они феерический вечер ноткой в стиле подростковой романтики -  сексом в пляжной беседке. Продолжили они в Тамариной постели, и, как оказалось, довольно продуктивно.

После встречи с подругами, неприятным осадком от истории с Серёжей и других событий Тамара следующие несколько дней испытывала досаду и острую потребность сбросить напряжение, и выбрала традиционно лучший для себя способ это сделать. В ту ночь на пляже она почти изнасиловала его. В её постели мог оказаться, кто угодно, но выбор пал именно на него как на правильно вычисленный объект наименьшего сопротивления.  Она не собиралась мириться с Жориком, и меньше всего думала, как он расценит её звонок и предложение встретиться, а уж какая мысль точно не заводилась в её голове – так это о возобновлении отношений.

После той ночи он звонил и писал каждый день, но она, позабавившись его находчивостью в первых сообщениях на вайбере, остальные удаляла, не читая. Потом, Тамара знала, он уехал в командировку и, видимо, угомонился в объятьях очередной туристической проститутки одного из вип-отелей того перечня, куда селили руководство их компании, потому что его звонки и сообщения в последние пару дней постепенно сошли на нет.

Но беременность! Это так же невероятно и шокирующе, как падение обломков метеорита  на президентский кортеж. Какой-то шутовской ляп в сценарии. Низкосортная буффонада, да ещё при свидетелях.

-  Что ты намерена делать? – осторожно спросила Маша и, видя растерянность на Тамарином лице, закивала. – Я понимаю, вопрос преждевременный. Тебе нужно осознать…

-  Да, - лаконично подтвердила Тамара и, чтобы перевести тему, понизила голос. – Я хотела спросить у тебя по поводу Зои… Есть новости? – видя, что Маша молчит, Тамара продолжала. – Она так неожиданно исчезла тогда… Она была такой пьяной - я была уверена, что она проспит полдня, поэтому забеспокоилась, когда утром её не оказалось.

-  Да всё с ней нормально, - нахмурилась Маша.

-  В физическом смысле – не сомневаюсь. Но…

Маша глубоко вздохнула.

-  Зоя – не мне тебе рассказывать – мастер драматизировать некоторые ситуации, которые яйца выеденного не стоят. Я не оправдываю Лолиту, но кто из нас не бросал громких слов в пылу страстей? Для неё стало неожиданным Зоино раскрытие с такой стороны.

-  А для тебя не стало? – заинтересовалась Тамара.

-  Отнюдь. Наоборот, в тот день для меня не осталось в Зое ничего непонятного, ничего недосказанного. Она словно подтвердила мои подозрения по поводу своей сущности...

-   Зоя необычный человек, - примирительно сказала Тамара, и вместе с накатившей тошнотой её поразил разряд мысли о беременности. Зоя, Оля, Маша, их проблемы, тонкости их взаимоотношений померкли до такой степени, что на их фоне крошечная бледная полоска замигала как проблесковый маячок. Конец всему, чем ты живёшь, Тамара. До тебя ещё не дошло, но ты уже в зазеркалье.

-  Ты знаешь, что Оля виделась с Доновым?

-  Зачем?

-  Догадайся! После этой истории она не могла найти себе места. В конце концов, выяснила номер Донова, назначила ему встречу и объяснила ситуацию в надежде, что он сделает правильные выводы.

-  Чего она этим хотела добиться? – нахмурилась Тамара.

-  Помочь она им хотела! Через Зою это абсолютно бесперспективно. Тем более, сейчас, когда она полностью закрылась. Оля надеялась прояснить мотивы Донова.

-  Ну и что? Прояснила?

-  Этот Донов, я так поняла, из того же теста, что и Зоя. Потому всё так сложно у них... – вздохнула Маша. – Он был неприветлив и ничего не сказал ей по существу. Но Оля из этого молчания умудрилась вывести теорию: будто бы Донов, как человек проницательный, осознаёт, что Зое для счастья достаточно её фантазий; и одновременно, как человек бескомпромиссный и максималист, убеждён, что раз Зоя не готова рискнуть ради него всем, значит, недостаточно любит его; раз она может жить без него – то и он скорее сдохнет, чем будет с ней.

-  Как бы там ни было, это их дело, - строго возразила Тамара, невольно снова соскальзывая в туманную бездну собственных мыслей. Она не с первого раза услышала Машин вопрос.

-  Если ты не хочешь это скрыть, ответь мне: ты спала с ним?

-  С Доновым? Господи, нет, конечно!

-  Вы ведь что-то вроде пары считались...

-  Сходили на пару детских свиданий и капут. Мы даже не целовались! Я же говорила и тогда, и сейчас говорю, что Донов на Зою с тех пор ещё запал. Правда, я не подозревала, насколько всё запущено.

-  Понятно.

Молчание стало впитываться в их лица, как сливочное масло в горячий хлеб, делая их мягкими и податливыми, возвращая каждую из них в свою реальность.

-  Я пойду, Томка, - пытаясь скрыть подавленность улыбкой, Маша встала. – Ты плохо себя чувствуешь, и тебе есть над чем поразмыслить.

-  Нет, Машунь, останься, - попросила Тамара. – Мы сейчас что-нибудь придумаем. Дай мне полчаса, я возьму себя в руки, и мы вытворим что-нибудь эдакое, от чего всё покажется пустяком. Вспугнём эту апатию какой-нибудь дикой выходкой. Покажем, что не на тех напала.

-  Пить тебе нельзя, - предупредила Маша. – Курить тоже.

Тамара глубоко и сокрушённо вздохнула.

-  Чёрт с ними, со спиртом и сигаретами. Поехали прокатимся на американских горках.

-  Что бы мы ни делали, рано или поздно придётся вернуться к тому, от чего мы хотим сбежать.

-  И вернёмся, но уже другими.

-  Я думаю, Тома, лучше всего тебе сейчас заснуть, а проснёшься уже другой.

Тамара откинулась на декоративную подушку.

-  Эх, Машка, ты всегда была занудой, - протянула разочарованно.

Маша вздрогнула: и от этих слов, и от зажужжавшего сбоку от неё смартфона.

-  Серёжа, - сказала она, подавляя радостное оживление. – Пишет, что обыскался меня, что нужно срочно увидеться и обо всём поговорить. Спрашивает, куда за мной заехать или когда ждать меня дома. «Пожалуйста, ответь, я не нахожу себе места», - прочла Маша, взглянула на Тамару и радостно затрепетала.

-  Езжай давай, - улыбнулась Тамара.

-  Ты же понимаешь, меня? Понимаешь? – Маша вдруг присела на край стула и ухватила её за руку.

-  Маша, не зацикливайся на этом! – серьёзно сказала Тамара. – Не слушай ничьих советов – в таких делах они не бывают уместными. Действуй так, как ты чувствуешь. Я одно тебе могу сказать: если вывести за скобки всех действующих лиц, то я – чисто по умолчанию – скорее за сохранение брака, чем за его разрушение. И вообще: за сохранение. Я считаю, что для разрушения нужны очень веские причины. И пока не убедишься на сто процентов, что они есть, не стоит ничего разрушать.