— Ну если вдруг передумаешь, обращайся…

Аарон снова рассмеялся.

— Нет, я знаю, что это ты. Мы говорили пока всего четыре минуты, а я уже смеялся больше, чем за всю неделю. Это можешь быть только ты. Никто другой.

Не сосчитать, сколько раз он писал мне нечто подобное в чате, и всякий раз я чувствовала… словно я сделала что-то удивительное. Нужно собраться, взять себя в руки. Нужно вести себя нормально. Нормально, Руби.

— Могла бы и предупредить меня, прежде чем позвонить, — тихо произнес он, до того, как я успела включить режим нормальности. Не знаю почему, но я была уверена, что он улыбался.

Сидя на углу кровати, я подтянула колени к груди, уперевшись пятками в матрац. Я пыталась не задаваться вопросами: что он делает, как выглядит, о чем думает… но потерпела фиаско по всем фронтам. Как обычно.

— Зачем это? — нерешительно спросила я, но определенно отвлекаясь от своих мыслей.

Еще один смешок.

— Господи, Ру, да затем. Твой голос. Ты сказала, что переживаешь из-за того, что можешь мне не понравится, так что у меня был план, как заставить тебя поговорить со мной, если возникнет неловкость. И в первые же тридцать секунд все идет прахом. Ты на корню сломала мой план.

Веди себя нормально. Веди себя нормально. Не спрашивай про план. И не говори, что тебе тоже, жуть как, нравится его голос.

— Ты? Я нервничала. Да и сейчас нервничаю. У меня ладони уже вспотели и кожу покалывает, а ты еще и целую вечность отвечал на звонок…

Он опять хохотнул.

— Я думал, у меня есть время, чтобы воспользоваться уборной…

— И сколько тебе времени обычно требуется на это?

Аарон покатился со смеху. Уголки моего рта вновь поползли вверх.

— Я пробежалась вверх по лестнице, чтобы позвонить, и теперь умираю, а ты прикалываешься…

— Я же сказал, подумал, что тебе понадобится минута другая, чтобы собраться и позвонить.

— … а потом я услышала, как мой друг Аарон, фактически, мой лучший друг, обозначил, что мой голос, как он думал, должен был походить на голосок Барби из Малибу, и я тут же забыла, что нервничаю. Вот, как отрезало.

— Не из-за чего было нервничать. Это всего лишь я.

Всего лишь он. Почему он все время повторяет это? Может не осознает…

— Теперь я знаю все, что нужно, — заявил он.

— А именно?

— Мы прекрасно поладим.

— Мы разговаривали по телефону… — Я взглянула на экран телефона, — пять минут.

— Знаю, и благодаря тебе я смеялся эти пять минут чаще, чем с другими людьми за последний год. — Он даже вообразить бы себе не смог, как эти слова повлияли на меня. А я ни за что ему не расскажу. Он помолчал, а потом совершенно серьезно произнес: — Поехали со мной. — Потом откашлялся и добавил: — с нами.

— Куда? — спросила я и сразу же пожалела. Будто он приглашал меня куда-то еще.

Он издал такой сопящий звук, который был довольно близок к стону, и мне сразу же стало интересно, что за лицо принадлежало этому голосу и личности. Эта мыль уже не в первый раз приходила мне в голову.

— Во Флориду, Руби.

А он терпеливый, другой бы на его месте уже психанул.

Пришла моя очередь стонать. Я легла на спину. Что-то вонзилось мне в плечо, но я не стала обращать внимание. Он приглашал меня. По-настоящему.

— Я уже раздумывал над этим какое-то время. С тех пор, как мы уехали в Шотландию. Я хотел пригласить тебя, но… — Он умолк. Раздался звук, который мне не удалось никак интерпретировать, но потом он уверенно продолжил: — Я хочу тебя увидеть. — Вот так запросто. Я хочу тебя увидеть. Он тихо вздохнул. — И я не собираюсь убивать тебя во сне.

Я прыснула от смеха.

— Я и не думала об этом.

— У тебя даже будет своя комната, если хочешь, с замком.

Стресс, тревога, нервы. Я перекатилась со спины на живот. Поехать с ним. Во Флориду. Одной. Толком не зная ни его, ни его друзей.

Встретиться с ним. С Аароном.

Познакомься с человеком, котором, я уверена, воспринимает меня как младшую сестру.

А что, если я не понравлюсь ему? А что, если он понравится мне еще больше, когда я увижу его? А что, если он понравится мне сильно-пресильно, а я, как только он меня увидит, разонравлюсь ему? Что, если?

— Ну, что? Значит, согласна?

Согласна? Сердце заколотилось, как бешенное. Волнение, тошнота. Нечто, что я не могла никак определить, затопило мои вены.

— Аарон, ты понимаешь, о чем меня просишь?

— Угу, — сказал он, больше похожее на «ммм».

— Мы никогда не видели друг друга лично.

— И что? Мы переписывались по электронке девять месяцев. Я говорю с тобой больше, чем с родными или друзьями. — На заднем плане послышался шорох, и я клянусь, что слышала, как закрылась дверь. — Это странно, если к этому так относится, а мы будем так делать. Мы уже нашли общий язык. — Мы оба притихли. Наконец, он вновь заговорил, и у меня по телу побежали мурашки. — Ты так не считаешь?

Считала ли я так? Он не в себе? Я застонала и потерла глаз кулаком.

— Слушай, я хочу поехать с тобой. Очень, но…

Его голос был мягким и решительным.

— Я бы никогда ничего тебе не сделал, и никому не позволил бы сделать что-нибудь с тобой.

— Дело даже не в этом…

— Я знаю, что давлю на тебя, но чем больше я думаю об этом, тем сильнее хочу, чтобы ты поехала с нами. Пока я был в Шотландии, жалел, что не позвал тебя, когда Макс отказался ехать. Хотя мне следовало позвать тебя, даже если бы он тоже поехал.

Серьезно?

Я выдохнула и сжала пальцы ног. Почему каждая клеточка моего тела была взволнована идеей поехать во Флориду с человеком, которого я толком не знала и еще с какими-то абсолютно незнакомыми людьми? Если бы моя лучшая подруга сказала мне, что собирается встретиться со своим онлайн-другом в кафе одна, я бы сказала, что та сбрендила и что о ее трупе сообщат в девятичасовых новостях, потому что она круглая дура.

Но мой мозг восстал против любых доводов.

Безоговорочно.

Какая-то часть меня в глубине души знала, что Аарон не навредит мне. Я не знала, откуда я это знаю, но знала. Вот знала и все. И мне очень хотелось поехать во Флориду…

— Слушай, у меня нет денег. Ну в смысле, у меня есть кое-какие сбережения, но я не могу себе позволить потратить их на билет, который, скорее всего, будет стоить, как весь самолет, потому что его придется покупать в последнюю…

— Я купил тебе билет, — сообщил приятный голос.

Я поморщилась и простонала.

— Ну нельзя же так.

— Ты сама только что сказала, что у тебя нет денег, а я хочу, чтобы ты приехала… — Он умолк. — Если тебя это утешит — я могу себе это позволить.

— Я должна уезжать на следующей неделе в Калифорнию…

— Я прослежу, чтобы ты вернулась вовремя.

Я ведь совершаю ужасную ошибку… Кто, черт возьми, едет в пляжный дом с незнакомцами, в одного из которых я практически по уши влюблена, и который об этом ни сном ни духом, потому что мы никогда не встречались…

Я раздумывала над тем, как он выглядит. Он мог бы походить на тролля, и были все шансы, что если он окажется таким же замечательным человеком, как в интернете, я не разлюблю его. Красота недолговечна, а душа и химия нет.

— Я могу себе это позволить, Руби, и я прослежу, чтобы твой рейс доставил тебя домой до того, как тебе нужно будет улетать в Калифорнию. Ты прислала мне вещи на сотни долларов, пока я служил… и не говори, что это не так, потому что мы оба знаем правду. Я могу оплатить твой билет. Сделай мне одолжение.

— Каким образом? — пробормотала я.

— Понимаешь, я мог бы куда лучше провести время в Шотландии, будь ты рядом. Именно из-за этих эгоистичных соображений, я зову тебя во Флориду, потому что хочу быть рядом с кем-то… — Он вновь умолк. — Я хочу встретиться с тобой, и не могу дать тебе время на раздумья, у меня его просто нет. Ты говоришь, что волнуешься, а я давлю на тебя. Это эгоистично, и знаешь что, Руб? Плевать мне на это дерьмо.

Я умерла что ли? Или сплю? Может я под кайфом от вчерашних маминых грибочков, которые она приготовила на ужин?

Я застонала. Это было сумасшествием, и я так ему об этом и сказала.

— И что? Для меня безумие думать о девушке твоего возраста, которая совсем одна, — сказал он. — Рубик Кубик, у тебя есть я.

Рубик Кубик. Это убило меня впервые, как я это прочла, и убивало всякий раз, когда я видела РК. Я такая кретинка. Чертовски глупо снова оказаться в таком положении. Даже осознание того, что я тупая, ничего не изменило.

— Я хочу сказать тебе «да». — Как же мне объяснить ему? — Очень. Из своего у меня только работа. Моё семейство решит, что я чокнулась, если я скажу им, что еду куда-то с тобой.

— Тебе двадцать четыре, а не десять.

Эти слова ударили меня в грудь силой тысячи молотков Тора. Разве я сама не говорила ему все это раньше? Как я ненавидела, когда меня лечили, как десятилетку? Это была моя вина, я знала это. Я позволила им всем мной командовать. Я позволила им подрезать мне крылья, и сама же им в этом помогла.

— Я знаю, что мы поладим. Я это знаю. Ты это знаешь. Я пришлю тебе свой профиль, если ты пообещаешь не выкладывать его в Интернет, чтобы на меня кучу кредитов не оформили. Ты можешь узнать адрес моего отца и всю информацию о пляжном домике, где мы остановимся. Это очень большой дом. У тебя будет отдельная комната, если хочешь. — Еще одна пауза. Спокойное ровное дыхание, на которое я просто не могла не обратить внимания. Он дышал, как моя сестра. — Я знаю, что ты поладишь со всеми моими друзьями.

Мое сердце решило, что я горнолыжник, мчавшийся за золотом. У меня череп взрывался — я одновременно была напугана и чертовски взволнована.

Почему я не сказала ему, что это сумасшествие?

Почему?

Потому что это было безумно глупо, но не в плохом смысле. Желание ехать к Аарону было практически осязаемо. Та часть меня, которая не боялась, что он обо мне подумает или того, что может случиться затыкала все попытки разума мыслить критически.

Как сказать Аарону, что я даже не могу выбрать, куда полететь отдохнуть? Потому что летаю только с семьей. Только при одной мысли об этом, я чувствую себя подростком…

— Руби, не переживай из-за денег. Мы с этим разберемся. И я ничего такого от тебя не жду. Я сказал правду — ты мой лучший друг. Именно ты. Я говорю тебе больше, чем кому-либо другому. Как, черт возьми, я могу позволить чему-то случиться с единственным человеком, который заставил меня смеяться? Делать то, чего мне так не хватало?