И… меня никто не ждал.

По крайней мере, там не было никого похожего на молодого мужчину, который последний год провел в Ираке. Вокруг только пассажиры с моего рейса и двое мужчин с листками, на которых не было фамилии Сантос.

Я посмотрела направо, посмотрела налево, сделала глубокий вдох. Нужды паниковать не было.

Может, он опаздывал.

Может он перепутал входы отлетов и прилетов, вот-вот разберется и появится.

Возможно…

Я снова поглядела по сторонам и попыталась проглотить ком, застрявший в горле.

Возможно стоило бы забраться в одно из такси, припаркованных рядом. Я не в чужой стране, где говорят на незнаком мне языке. У меня имелось приложение на телефоне, с помощью которого я могла забронировать номер в отеле. На дворе не сороковые года двадцатого века.

Когда я полезла в сумочку за сотовым, чтобы снять режим полета, у меня дрожала рука. Какая же я жалкая. И чего меня так трясет… Я не удосужилась включить его раньше, потому что боялась получить сообщение, дескать, планы изменились, а ты теперь сама по себе. Не прошло и минуты, как значок оповестил меня о семнадцати непрочитанных сообщениях. У меня перехватило дыхание.

Но все от знакомых номеров. Восемь от мамы, а остальные от Жасмин.

При звуке открывающихся дверей я оттащила сумку в сторону и еще раз огляделась, в надежде увидеть человека в углу, которого прежде не заметила, ждущего меня, может быть, даже с бумажкой в руке с фамилией Сантос или Руби. Или что-то вроде этого. Ну хоть что-нибудь.

Я могу немного подождать. Он же сказал, что у него дерьмовый телефон. Может быть, телефон не обслуживался, или Аарон был за рулем и не мог дотянуться до телефона, чтобы сообщить, что сейчас появится.

Я шмыгнула носом и моргнула. А потом сделала и то и другое одновременно, то и дело таращась по сторонам, переминаясь с ноги на ногу.

Минута превратилась в пять.

Пять в десять.

Десять в пятнадцать.

У меня начало жечь глаза. Это из-за того, что я не спала, убеждала я себя. Я еще раз взглянула на время на сотовом. Я готова была разрыдаться. Я чувствовала себя брошенной и разбитой, и живот сводило при мысли, что Аарон так и оставит меня здесь. Но дело было не только в Аароне.

Как-то раз, еще до того, как Жасмин начала ходить в детский сад, я была единственной из Сантос, посещавшей начальную школу, мама забыла забрать меня. Прошло четыре часа, а она так и не появилась. Только ближе к пяти, после того, как я просидела на крыльце почти два часа, на улицу вышла заместитель директора. Она заметила меня. Она давно знала маму благодаря братьям и сестре: настоящие никогда незатыкающиеся дьяволы. Она поинтересовалась, почему меня не забрали, а после позвонила нам домой. Но к телефону никто не подошел. Поэтому она предложила отвезти меня домой.

Я плакала всю дорогу, чувствуя себя такой несчастной, потому что собственная мама забыла про меня. К этому моменту отец съехал от нас, и, думая об этом сейчас, понимаю, что именно поэтому я так сильно переживала.

Конечно, у моей мамы был миллион других дел, и она бы не забыла забрать меня из школы, но это случилось.

Она никогда не забывала об этом, и я тоже, судя по всему.

И вот теперь, когда я стояла снаружи аэропорта Панама-Сити-Бич, не зная никого в этом городе, кто мог бы меня утешить, это забытое, но знакомое чувство мертвой хваткой вцепилось в мое сердце.

Меня кинули.

Я шмыгнула носом. Моргнула. Сглотнула.

Все больше людей выходило из здания, и все больше машин останавливалось вдоль тротуара, но ни одной для меня. Ни одной машины. Ни единой души.

Я шмыгнула носом, моргнула и еще раз сглотнула. Во рту пересохло.

Он кинул меня, да?

Мимо меня прошла семья из четырех человек. Они смеялись и шутили, когда переходили дорогу. Они были так счастливы. Так бесяще счастливы.

О чем я только думала? Почему я не осталась дома? Я была идиоткой, не иначе?

Но зачем Аарон купил мне билет, а потом бортанул меня? Может он решил, что я была не уверена в своем решении прилететь? Но, вообще-то, это ж не моя идея. Он решил пригласить меня. Я не напрашивалась.

На глаза навернулись слезы, и я почувствовала, как что-то острое вонзилось мне в живот.

«Вот, что случается, Руби, когда решаешь «а была не была»», — еще одним острым ножом, ранящим сердце, возникла мысль на задворках сознания.

Его здесь не было. Он не пришел. Он меня кинул.

Он меня кинул. Не приехал меня встречать.

Я была такой дурой. А ведь могла догадаться, как оно будет. Еще как могла.

Только, когда что-то прохладное коснулось моей щеки, я поняла, что глаза пустились во все тяжкие. У меня перехватило дыхание, и я всхлипнула. Еще и еще раз.

Это не конец света, убеждала я себя, даже после того, как очередные две слезы скатились по щекам. Нужно прекратить и собраться. Я не стану рыдать понапрасну. Еще чего.

У меня есть кредитка.

Куча людей путешествует в одиночку.

У меня есть сотовый.

Тут наверняка сотня отелей, выбирай любой.

Могло быть гораздо хуже. По крайней мере, здесь имелся пляж. И на дворе стояло лето. У меня с собой купальник и море солнцезащитного крема.

Я могла это сделать.

Могла…

Скатились еще две слезинки, и я скорее услышала, чем почувствовала, что с дыханием у меня так себе. Подкрадывается истерика.

Нужно собраться с мыслями. Нельзя плакать. Все будет в порядке. Ну не пришел Аарон, что такого. Раньше думать нужно было. Когда это мне везло с парнями?

Никогда. Вот когда.

Подумаешь, Аарон не появился… Ну застряла одна в городе, ну с деньгами не очень… Это ж не конец света. Даже и не подумаю плакать из-за того, что меня кинули. Мы друзья… были друзьями, и он ничего мне не должен. Так что все пучком.

Я не буду париться.

Это не про меня.

У меня с собой кредитка, я жива и здорова, а дома осталась куча людей, которая меня любит. Случившиеся никак на мне не отразиться. Аарон подвел меня, и это не имело ко мне никакого отношения. Это он струсил, а не я в кои-то веки, и это победа, которую стоило бы и отпраздновать, если бы меня не жгло так изнутри от боли и обиды.

Он меня кинул, но это ничего. Ерунда.

Тихий голосок шептал, что возможно, с ним что-то случилось. Что не стал бы он, не будь на то причина, вот так кидать меня. Этот же голосок нашептывал, дескать он ручается за человека, с которым я познакомилась несколько месяцев назад, мол, он бы никогда так не поступил и все такое…

Но часть меня (большая часть) говорила: нельзя быть такой наивной.

Еще три слезинки скатились по щекам, и я вытерла их тыльной стороной ладони, борясь с желанием окончательно и бесповоротно разрыдаться, а тело требовало именно этого. Соберись, Руби. Смирись, хватит уже стоять здесь и рыдать у всех на виду. Он того не стоит. Все путем.

У меня разболелась голова.

Мне пришлось вытирать лицо еще дважды, и когда я посмотрела на свои пальцы, то обнаружила на них черные следы от размазанной туши, и это меня еще больше расстроило. Голова сразу же разболелась еще сильнее.

Будет уже. Я могу это сделать. Во-первых, мне нужно такси, и я могу попросить таксиста высадить там, где есть все. Чтобы легко найти отель.

Не успела я сделать глубокий вдох, после того, как мимо меня прошла группка из шести человек с моего рейса, как услышала доносящееся издалека:

— Руби?

У меня перехватило дыхание.

Я заставила себя поднять глаза.

Недалеко от меня стоял мужчина с листком вырванном из тетради, на котором крупным шрифтом красными буквами было написано «РБ САНТОС». Не мальчишка. Не юноша. Мужчина, на которого я могла бы смотреть весь день до конца жизни. С коротко стриженными светлыми волосами, которые я заметила первым делом, и очень загорелой кожей. У меня перехватило дыхание. Глубоко посаженные глаза, высокие скулы и губы, настолько чувственные, что любая девушка бы позавидовала такому чуду природы. Аарон являлся обладателем чересчур красивого лица.

Чересчур красивый.

Он был похож на модель. Если это был он, неудивительно, что у него было так много девушек, и все они были чокнутыми. Никто не сдавался без боя. Но это мог быть и не он.

Этого не могло быть…

Этого просто не могло быть.

Это какая-то шутка?

Я то и дело оборачивался, словно в мире существовала какая-то другая Руби или человек, который мог бы откликнуться на РБ САНТОС. Потому что имя могло принадлежать и мужчине и женщине и все такое.

Но когда я многозначительно уставилась на него, брови этого высоченного блондина поползли вверх. Я заметила, как дрогнул у него кадык, когда он сглотнул. И медленно-премедленно он опустил бумажку. Мужчина моргнул, а я наконец сумела разглядеть темно-карие глаза. Я заметила, как слегка приоткрылись его губы, и как расслабилось его лицо, когда он снова сглотнул.

Потом эти губы будто бы изогнулись, а гладко выбритые щеки порозовели… И я поняла, что он улыбается. Мне. Карие глаза заблестели, когда он оглядел меня с ног до головы.

— Руби? — произнес мужчина голосом, который я сразу же узнала, несмотря на то, что мы всего раз говорили по телефону.

Но я все еще тупо моргала, глядя на него.

Это точно шутка.

Это должна быть шутка.

Со мной сейчас могла происходить какая-нибудь киношная фишка: типа меня похитили, продали в рабство, и моя семья больше никогда меня не увидит, если только один из моих братьев не поклянется отомстить и не отправится на поиски пропавшей сестры. Хотя… мечтать не вредно.

Но улыбка этого мужчины, словно была неким щелчком, убедив меня, что это никакая не шутка. Что мне ничего не привиделось.

— Аарон? — Я произнесла его имя столь же насторожено, как за несколько мгновений до этого произнесла его мысленно.

— Ага, — мое нутро было на 99 процентов уверено, что этот тот самый парень, с которым я переписывалась в течение года.

Я не упустила, что он еще раз внимательно меня осмотрел и его улыбка дрогнула. И даже на долю секунды исчезла, прежде чем вновь завладеть его губами.