— Попей, — сказал он мне тихим, настойчивым голосом, прижимая бутылку к моей груди.

Я подняла глаза и оказалась лицом к лицу с ним. Я не заметила, как подалась вперед, что одним локтем оперлась на бедро, в то время, как вторая рука покоилась между моими девочками. Лицо Аарона, которое еще пять минут назад никогда не видела, было открытым и обеспокоенным. А этот рот, слишком чувственный для мужчины, был напряжен, и он выглядел… ну он вел себя так, словно я никакая не незнакомка, которая плохо себя почувствовала. То есть я его друг, которого он позвал с собой в поездку. Ничего особенного. Он не выглядел разочарованным. Потому что с какого перепугу ты будешь смотреть так на человека, который тебе на понравился. Он выглядел очень сосредоточенным: брови сдвинуты, в уголках глаз собрались морщинки, губы поджаты.

Он во все глаза цвета красного дерева смотрел на меня.

— Попей. Сделай глубокий вдох, — повторил он, когда его ладонь оторвалась от моего бедра, и он потянулся своими большими ладонями вперед. Мне не нужно было смотреть, чтобы узнать, что одной рукой он начал откручивать крышку, а другой неожиданно обхватил мою руку. После он вновь подтолкнул мне бутылку.

Все, что мне оставалась, это пить и таращиться на него.

Это был самый неловкий акт пития воды в моей жизни, пока Аарон балансировал на кончиках пальцев ног передо мной. Он наблюдал за мной так пристально, заполонив пространство золотистой кожей и бесподобным строением тела, подобное которому я могла видеть только в модных журналах, поэтому я боялась, что поперхнусь водой и нечаянно плюну ему прямо в лицо или вытворю нечто такое же идиотское и нелепое. Я наблюдала за ним, а он за мной. И мне стало интересно, о чем он думает.

Я по большей части офигевала от того, что он здесь.

Я улыбнулась ему, нервно, неуверенно. Я проникалась им, а он проникался мною. Он улыбнулся в ответ. И казалось он нисколько не нервничал из-за нашей встречи, ему будто и не было неловко, только тревожно за меня. Я достаточно хорошо знала этот взгляд. Таким взглядом на меня смотрели братья. Я такого вдоволь насмотрелась.

Это был Аарон. Мой друг. И что-то подсказывало, что мне не о чем беспокоиться. Мне больше не нужно было волноваться. Я знала, во что ввязывалась, приезжая сюда, и не могла позволить этому испортить мои выходные. Я могла бы взять лучшее от ситуации. Я могла бы остаться лучшей подругой на всю жизнь. Я могла бы стать ему младшей сестрой, тем более, что, похоже, таковой он меня теперь и считал.

Могла бы, подумала я, когда он опустил руку мне на плечо, а потом провел ладонью по руке вниз.

Но это было бы невероятно трудно.

— С тобой все в порядке? — прошептал он. У него на лице все еще играла улыбка, которая, честно говоря, заставила мое сердце снова как-то странно себя вести, но это не имело никакого отношение ни к тахикардии, ни к приступам панической атаки.

Я кивнула, чувствуя, что беспокойство, медленно отступает, когда я начала принимать его, этого парня, который знал обо мне больше, чем кто-либо, кто знал меня уже много-много лет. Этот парень, который принес мне воды и сжал мою ногу, когда я сказала ему, что нахожусь на грани срыва. Это был человек, с которым я подружилась. Человек, в которого я изо всех сил тщетно пыталась не влюбиться, только благодаря нашей переписке.

Это был Аарон. Мой друг. Человек, который пригласил меня во Флориду, потому что хотел встретиться со мной, и он улыбался мне, и выглядел более обеспокоенным, чем должен был.

— Ты уверена? Сердце в порядке? — Он спросил так серьезно, что я на секунду перестала дышать.

Я вырвала у него из рук крышку от бутылки и начала закручивать ее на место, все свое внимание обратив на процесс.

— Все в порядке. Я просто нервничала.

— Больше не нервничаешь? — спросил он, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не поднять на него глаза.

Я повела плечом и сделала еще один вдох через рот, чтобы скорее успокоиться.

— Нет. — Мой рот скривился, и я опять не удержалась и взглянула на него. Он по-прежнему пристально смотрел на меня, так что мне пришлось опустить на мгновение глаза, прежде чем вновь их поднять: — Я солгала. Чуть-чуть.

Его красивый рот искривился, а взгляд устремился в никуда.

— Я подумал, что с парковки будет удобнее следить за дверьми, но вид заблокировал какой-то фургон, как раз того места, где ты стояла, — объяснил он. Его губы растянулись в мягкой улыбке, а я понятия не имела, что с этим делать. В то же время он положил руку мне на колено, словно он делал это всегда. Голос Аарона был тягучим и тихим, чтобы только я могла его слышать: — Я не собирался кидать тебя.

Мое сердце снова ушло в пятки.

Он моргнул, и как будто мог читать мои мысли.

— Ты правда думала, что я не приду?

Я снова пожала плечами.

— Я… — Он покачал головой, и я наконец заметила, что он не просто помыл голову, а даже чуть-чуть причесался. Возможно он даже нанес гель на волосы. Волосы у него были ни короткими, ни длинными. В самый раз. — Рубс, я не знаю, что сказать. — У него на лице появилась невольная улыбка, которая была так похоже на солнышко, появившегося нежданно-негаданно в хмурый день из-за туч. И я позабыла о его волосах. И будто бы этой улыбки было недостаточно, он еще раз сжал мое колено. — Может напишем друг другу сообщения? Чтобы растопить лед.

Я рассмеялась, неловко и порывисто, и все же в горле стоял ком.

— Возможно.

Я вновь рассмеялась, и было понятно, что я разбита. Я не пыталась казаться стойкой, потому что была на грани истерики, и он знал это.

Красивое, как у модели, слегка загорелое лицо сверкнуло улыбкой, прежде чем он вновь подтолкнул ко мне бутылку воды и произнес:

— Выпей еще.

Я сняла крышку и сделала еще глоток. А он продолжал наблюдать за мной. Почему он все наблюдает за мной?

Его розовые губы сжались, пока глаза блуждали по моему лицу. Мне было неуютно, хотелось ерзать и попросить его перестать.

— Почему ты не сказала? — тихо произнес он.

Вытащив горлышко бутылки изо рта, я опустила ее к подбородку, да там так и оставила, и заморгала часто-часто. Потом я внимательно вгляделась в его лицо, и поняла, что он самый красивый мужчина на свете.

— Я все тебе рассказала. — У него есть ямочка или мне показалось? — Честное слово, — заверила я его, пытаясь придумать, что могла сознательно опустила.

Золотистые брови Аарон приподнялись, слегка, на губах играла улыбка.

— Почти все.

Я опустила бутылку на колени и нахмурилась.

— И что как ты думаешь я тебе не рассказала?

Карие глаза скользили по моему лицу. Он снова сжал мои колени, а потом начал подниматься и на полпути, когда наши глаза оказались на одном уровне, произнес:

— Могла бы сказать, что по части уродства в вашей семье мама и сестра.

У меня даже не было шанса запрокинуть голову, прежде чем я покатилась со смеху. Я смеялась, как ненормальная, и это случилось не потому что я находилась на грани истерики или приступа паники. Я смеялась громко и самозабвенно.

Когда я открыла глаза, чтобы посмотреть, что он делал, увидела, что он вновь сидел на корточках передо мной. Его щеки и шея залил румянец.

Он покраснел.

Из-за чего и я залилась румянцем.

Я подалась вперед. Его слова, розовые щеки и улыбка и ямочка все еще свежи в сознании.

— Ты опять пьян? — почти шепотом спросила я.

Ямочка, которая наверняка была ямочкой, стала еще глубже, и его улыбка наполнили мое сердце энергией, почти выбив воздух из легких и все мысли из тела и разума, когда он хохотнул.

— Ты меня обнимешь или мы так и будем торчать здесь? — спросила я.

Тогда я понятия не имела, что пока моя душа не покинет данного мне бренного тела, и я буду вспоминать лучшие моменты своей жизни, первое, о чем я вспомню, это как Аарон Холл наклонился, обернул вокруг меня свои длинные загорелые руки и прижал к груди. Меня, которая все еще сидела на скамейке. То, как он обнимал меня, было бы чем-то, что не могли не разрушить, не отнять ни болезнь, ни смерть. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы набрать воздуха в грудь, но потом я обняла его в ответ. Мне довелось обнять ни один десяток мужчин за всю жизнь. Я делала это уже десяти, а то и сотни раз. И верхняя часть тела Аарона была такой же широкой и упругой, как у лучших из тех, кого мне посчастливилось обнимать.

Но даже еще лучше. Гораздо лучше. Потому что его объятья были великолепны. От него веяло едва уловимым ароматом одеколона с ноткой кедра. И я буду помнить это мгновение вечно.

Мой друг пришел. Мужчина, красота которого не имела ничего общего с тем, что было снаружи. Я только крепче обняла его и почувствовала, что он поддержал мой порыв. Он обнял меня крепче и провел рукой от моего затылка до спины. Это было так волнительно. И он был таким ласковым. Я наслаждалась каждым мгновением. Каждым мгновением проявлением его любви и привязанности.

Когда через несколько мгновений он отстранился, эти загорелые руки легли мне на плечи и остались там. Его лицо было не более чем в футе, когда он спросил еще раз с тем выражением лица, которое я все никак не могла расшифровать:

— Ты так и не ответила: голодна?

Мне ничего не оставалось, только кивнуть, принять его красоту такой, какая есть, решив, оставить это на потом. Кто бы мог подумать?

Аарон снова улыбнулся и протянул руку, чтобы взяться за ручку моего чемодана, прислоненного к стене. Я понятия не имела, кто или когда его переместил, но позже, когда я думала об этом, была счастлива, что никто не украл его, пока у меня случилась мини-истерика.

— Пошли. Я не стал есть, ждал тебя. Думал, может ты тоже проголодаешься.

Я кивнула. Он пододвинул чемодан к себе и повернулся в сторону огромной парковки. Не говоря больше ни слова, мы двинулись в сторону его машины. Я справа от него, чемодан — слева, который он забрал под свою опеку. В оливково-зеленой футболке с V-образным вырезом, которая идеально сидела на таких широченных плечах, коричневых шортах, которые демонстрировали ровный загар и мускулистые икры, в кроссовках, он выглядел таким… обычным.