— Твое лицо почти легло на колени…

— Мне показалось, что у меня пятно на колготках, захотелось взглянуть поближе… — пробормотала я и сжала губы, в борьбе с желанием рассмеяться вместе с ним. Его же руки еще сильнее сжали руль, до белизны на костяшках, а плечи затряслись еще сильнее.

Он хихикнул про себя и склонил голову так, чтобы я не смогла видеть его лица.

— Так вот что это было?

— Ну да. А ты что подумал?

Аарон хихикнул, покосился на меня, свел брови и произнес:

— Ага. Как скажешь, Рубс.

Я получила, что хотела, не так ли? Мы вернулись к «нормальному»?

— Сколько нам еще добираться до места? — спросила я, в попытке сменить тему. Пейзаж снова начал меняться. По левой стороне группками начали появляться пляжные домики, и хотя мне было не видно, но я знала — вода где-то рядом.

— Пять минут, максимум десять, — сообщил он.

Десять минут, и я предстану перед незнакомцами. Делов-то. Я сжала левую руку в кулак.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим зеркалом?

Он помотал головой.

— Спасибо, — ответила я, когда опустила козырек с зеркалом, подсвеченного фонариком. Я попыталась не обращать внимания на нервы, от которых сводила живот, пока собирала волосы в низкий хвост и аккуратно вытерла глаза указательными пальцами.

Я чувствовала, что он смотрит на меня.

— Ты и так хорошо выглядишь.

Я покраснела и подняла козырек, чувствуя себя ребенком, которого поймали за воровством печенья из банки.

— Первое впечатление бывает только раз…

— Что?

— Первое впечатление бывает только один раз, — повторила я, практически уверенная в том, что продолжаю краснеть. — Не хочется не понравится им.

Губы Аарона искривились, а лоб наморщился, когда он бросил взгляд на меня уголком глаз.

— Ру, ты им не не понравишься. — Затем он осмотрел меня с пят до головы. — Не зачем нервничать. Мне казалось, ты все время знакомишься с друзьями друзей.

У меня в горле начали застревать одно объяснение за другим, и я не могла никак выбрать то самое, благодаря которому я бы выглядела наименее беспомощной и застенчивой. Но нужно было что-то ответить. Я пыталась убедить себя, что ему известно про меня почти все самое позорное, а я все еще здесь. Что могло быть более неловким, после того, как я назвала его великолепным?

— Но это же твои друзья, — объяснила я, надеясь, что он поймет, что я имею в виду.

Просто все дело в том, что он был особенным для меня. Куда особенее, чем должен был. Вот она моя новейшая правда.

И Аарон, должно быть, понял, что я пыталась ему сказать, потому что он улыбался так нежно, так чертовски мило, как будто ты смотришь на милого щенка. А я, ну, а что я? Я была будто орехом, расколотым пополам.

— Ты мой друг. Я хочу, чтобы и они тебе понравились. Я велел им не устраивать беспорядка, до нашего возвращения.

Он…

— Не волнуйся, ладно? — произнес он нежным спокойным голосом, который мог бы стать в последующим заклинателем для Руби. Когда я не ответила, он потянулся и коснулся моей руки тыльной стороной ладони. — Все в порядке?

— В порядке, — ответила я, хотя живот у меня все еще сводило от нервов и не только из-за его друзей.

К счастью, он больше ничего не сказал. Мы проехали еще минут шесть, а потом он свернул налево, в район массивных, красочных пляжных домов, выстроившихся в несколько рядов. Мы проехали мимо голубых, синих, зеленых и белых домиков к ярко-фиолетовому на сваях. С одной стороны виднелся небольшой, огороженный бассейн, а с другой стоял припаркованный серебристый Алеро. Аарон вновь одарил меня успокаивающей улыбкой, потом открыл дверцу машины и вышел. Меня же слегка затошнило, когда я вышла вслед за ним. Аарон уже открывал багажник, пока я вытаскивала сумку с переднего сидения. Я перекинула ее через плечо, бросила взгляд на близстоящие дома и прислушалась к волнам, которые плескались где-то рядом.

— Пойдем, — сказал он, отрывая меня от созерцания, окружающего меня великолепия, протянув мне руку.

Ни одна из моих сестер не приняла бы ее. Уж я-то знаю.

Но они — это они, а я — это я. И я не стала ждать, пока он сообразит, что мне нужно поразмыслить над этим, прежде чем сделать два шага, чтобы добраться до него, а потом опустила свою ладонь на его, будто мы делали так уже сотни тысяч раз. Его пальцы были холодными и шершавыми, а ладонь широкой, и где-то на задворках сознания у меня мелькнула мысль, что эти руки могли сделать как нечто фиговое, так и нежное, что Аарон жил уже довольно давно в опасных для жизни местах и, возможно, делал то, о чем он никогда не хотел говорить.

Но я все равно сжала эту ладонь, надеясь, что мои пальцы окажутся не настолько жаркими и липкими, как у любой другой девушки, оказавшейся в подобной ситуации.

На его губах появилась полуулыбка, благодаря которой в уголках глаз собрались морщинки, и на долю секунду я не поверила во все это дерьмо, которое он заливал в меня, когда утверждал, что улыбаться это не по его части. Это никак не вязалось с тем, что я видела сейчас. Он казался таким добродушным, задумчивым и теплым, отчего я видела в нем только человека, который изо всех сил старался, чтобы мне было комфортно.

Он не произнес ни слова, когда потянул меня прямиком к белой двери домика, под навес для автомобилей, и открыл ее рукой, в которой тащил мою сумку. Аарон не отпустил мою руку, когда мы вошли в прихожую. Он поставил мои шмотки и закрыл за нами дверь. Он не отпустил моей руки и когда мы поднимались по бело-плиточной лестнице, которая оказалась довольно узкой для двух взрослых и дорожной сумки, но нам все равно удалось каким-то образом подняться вместе. Видимо, я так волновалась от того, что вот-вот должна встретиться с людьми, которые столько лет знали Аарона, что вообще не могла больше ни о чем думать, только об этом.

На следующем лестничном пролете он мне безмятежно улыбнулся и, бросив мою сумку, произнес:

— Твоя комната на этом этаже. Как только найдем остальных, я покажу ее тебе.

Потом мы пошли выше и похоже это было где-то на подсознании, потому что я сжала крепче ладонь человека, которого я впервые увидела всего лишь три часа назад.

Аарон не выпустил моей руки, и когда мы добрались до третьего этажа, и вышли в большую открытую гостиную, выкрашенную в голубой цвет, оформленную в морской тематике и обставленную белой мебелью. По-видимому, из кухни доносился звук голосов. Мы свернули направо и действительно увидели большую кухню. Я почувствовала, как Аарон подобрался, выпрямил спину, и что-то в нем вообще изменилось. Вокруг белого кухонного острова стояли двое мужчин и две девушки. Они о чем-то спорили.

Один из мужчин, самый высокий из двух, который, возможно, произвел бы на меня ошеломляющее впечатление, если бы я не увидела Аарона первым, поднял глаза, заканчивая свою мысль:

— Я тоже не хочу есть пиццу, но только они открыты.

А потом он заметил нас и его кислое лицо тут же озарилось улыбкой. Я практически замерла на месте, но Аарон двинулся вперед, ну и я следом за ним.

— Где ты пропадал? — спросил мужчина, и тут же перевел взгляд с Аарона на меня, а потом обратно, совершенно не стесняясь и не теряясь.

Мой друг, который только что говорил со мной мягко, крепче сжал мою ладонь.

— Мы остановились, чтобы перекусить. Я же написал тебе.

Красивый незнакомец на мгновение открыл рот, а потом закрыл. Он полез в карман и вытащил сотовый, потом нахмурился, глядя на его экран. Остальные же друзья занялись тем же, чем и я: взирали на странного человека. Они на меня, а я на них.

— Я поставил мобилу на беззвучный, — признался парень и рассмеялся.

Я так и не поняла улыбнулся ли Аарон или скривился, но вот в чем я была уверена, так в том насколько сильно Аарон приложил друга, обрушив ладонь на его плечо.

— Говорил же тебе. Вы только проснулись?

Второй мужчина со светло-коричневой кожей и светло-зелеными глазами кивнул, глядя на руку, которой я сжимала ладонь Аарона. Мне показалось, что он слегка сощурился, поэтому я начала разжимать пальцы, Аарон же сжал мою руку еще крепче.

— Не все из нас могут нормально функционировать после трех часов сна как нефиг делать, — прокомментировал зеленоглазый мужчина, не отрывая взгляда от наших рук.

Мой друг издал неопределенный звук, дескать большое дело, а потом его рука внезапно выскользнула из моей и прежде чем я успела бы схватить ее вновь, она оказалась у меня на талии. И следующее, что я помню, как он подтолкнул меня вперед, чтобы я оказалась рядом с ним. До этого, я даже не осознавала, что стою позади.

— Это Руби. Руби, это…

Мне хотелось превратиться в одно сплошное внимание, когда Аарон знакомил меня с парнями и девушками, но не вышло. Сначала я отвлеклась на то, что у одной из девушек гипс, и она младше меня, а другая старше. И пошло, поехало. Они обе искренне мне улыбались, во всяком случае, я надеялась, что это было искренне. Все, что я смогла сделать, это замереть на месте и дышать, а заодно стоять и слушать одно имя за другим, которые влетали в одно ухо и, минуя мозг, благополучно вылетали из другого.

Кажется, я моргнула и, возможно, улыбнулась, но мое сердце снова тааак забилось, что я не очень соображала, что делала.

То, что должно было быть ладонью Аарона погладило меня по спине и остановилось на том месте, где у меня была застежка бюстгальтера. Вытянутые пальцы вместе с ладонью охватывали большую часть моей спины и, клянусь, я услышала, как он прошептал:

— Все в порядке.

А потом рука исчезла с моей спины, и я почувствовала, что она оказалась на моем плече, чтобы он смог обнять меня и прижать к себе. Более, чем немного ошарашенная, я, лишь едва осознавая, что происходит, протянула руку, чтобы пожать руки всем новым знакомым, тщетно напрягаясь в попытках вспомнить, как кого зовут. Один из пальцев на моем плече описал круг.

— Мы пойдем вниз. Нужно выспаться. Увидимся утром, — сказал Аарон друзьям. Его рука вновь скользнула вниз и остановилась опять на моей талии.