Я нисколько не удивилась, когда проснулась на следующее утро и поняла, что у меня уже паршивое н ...

Я нисколько не удивилась, когда проснулась на следующее утро и поняла, что у меня уже паршивое настроение, которое не имело ничего общего с усталостью и сонливостью после нескольких часов сна.

Прошлая ночь была утомительной, поэтому удивляться было нечему. Мы с Аароном пробыли на улице больше часа, все остальные разошлись по комнатам. Лишь после того, как он наконец отошел от перил, осознал, что я все еще здесь. Его кончики пальцев коснулись моего колена, когда он проходил мимо меня к двери, но даже не взглянул на меня. Аарон открыл дверь и подождал, пока я поднялась и вошла внутрь.

Когда он начал выключать свет, я наконец спустилась вниз и направилась прямо в свою комнату. Я решила, что если он захочет поговорить, то может прийти ко мне в комнату и сказать все, что захочет. Но он этого не сделал.

Может он разочаровался во мне из-за того, что я не девственница или что была такой малолетней дурой? Или злился за то, что я держала это в секрете? А может дело совсем в другом?

Ни единой подсказки.

Но я точно знала, что чувствую себя измученной, хотя спать больше не хотелось. У меня не было сил сидеть с ним в тишине на случай, если он не будет готов говорить. Какая-то часть меня ожидала, что все так и будет. Разве мы не провели две недели без разговоров в прошлом? У меня оставалась всего пара дней, и я не хотела портить их, но и извиняться не собиралась.

Расстроенная, я отключила ноутбук от того места, где оставила его заряжаться на полу, открыла его, подключила наушники и начала стримить фильм через Нетфликс. Комнату заливало солнце, но я не обращала на это никакого внимания до самых титров. Я не колеблясь открыла дверь, чтобы пойти в ванную с одеждой, свернутой под мышкой. В доме не было слышно ни звука, но я не придала этому значения. Мне не потребовалось много времени, чтобы принять душ и одеться, и я не спеша намазала алоэ на шею у себя в комнате, обратив внимания, что кожа неплохо заживала, хотя когда горячая вода попадала на то место, было то еще удовольствие.

Окончательно осмелев, я наконец покинула свою комнату с намерением пойти в гостиную, желая просто покончить с этой неловкостью. Но не успела я сделать и шага, как услышала сверху знакомый голос, который почти шептал.

— Я не понимаю, чего ты от меня ждешь, — сердито прошептал Аарон.

Когда ответа не последовала, я окончательно убедилась, что он разговаривал по телефону. По-хорошему, мне следовало бы вернуться в комнату, и не подслушивать, но я тупо застыла на месте, пока его сердитый голос разносился по всему дому.

— Тебе нужно больше денег, так?.. Не, совсем так, ты хочешь, чтобы я дал ему понять, что у тебя кончаются деньги, так, да?.. Опять? Опять на нуле… Сколько можно? Это уже который раз? Пятый? Ты уже пятый, нет шестой раз, просишь замолвить за тебя словечко? Я никак в толк не возьму с чего ты взяла, что на этот раз я передумаю? Я же сказал тебе, если что-то нужно, позвони Колину. Может он сжалится, но ни я, ни Пейдж этого делать не будем… Что?

И снова он вспомнил о Колине и Пейдж. Это была его мама? Я не могла придумать, кто бы еще это мог быть, особенно когда после «ему» и «больше денег», как будто это мог быть кто-то еще, кроме его отца.

— Это не моя проблема. Я уже говорил тебе, что не хочу с тобой разговаривать, но каждый раз, ты почему-то решаешь, что я шучу или передумаю… — Аароны почти рычал в трубку. — Этого никогда не случится. Думаешь, я забыл, как ты использовала слезы, чтобы стребовать что-нибудь с отца? Так что не утруждайся. Это уже давно не козырь.

Мне не нужно было даже слышать слово на букву «м», чтобы понять — на другом конце провода его мама, биологическая. Блииин. Неужели она просит у него денег? Да кто так делает? И что, черт возьми, случилось такого, что он так разозлился на нее?

Но вдруг я почувствовала себя немного сволочью за то, что подслушивала, прекрасная зная, насколько это было личным для Аарона, поэтому я развернулась и пошла к себе в комнату, стараясь вести себя как можно тише. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

И что мне теперь делать?

Должно быть, я пробыла в комнате где-то с полчаса, играясь в игрушку на телефоне, прежде чем решила наконец показать нос в коридоре. Судя по тону голоса Аарона, тот разговор не мог продолжаться долго. Правда, поднимаясь по лестнице, я прислушивалась и слегка волновалась, что все-таки вышла не вовремя. Но как оказалось волновалась я напрасно. Гостиная пустовала, впрочем, как и веранда.

И все же не такой уж пустой оказалась кухня. На кухонном островке стояла тарелка, а рядом с ней нечто очень напоминавшие записку. Подойдя ближе, я увидела яичницу, печенюшку и столовую ложку с джемом. Я замерла, сердце сжалось.

И единственное, о чем я могла думать, это о том, что как бы он ни был зол, он все равно приготовил мне завтрак.

Взяв записку, я быстро прочитала написанные на ней слова и вздохнула.

«У меня болит голова. Попытаюсь поспать. Берегись солнца.

Аарон».

В какой-то момент Аарон, должно быть, решил, что снова начнет на меня смотреть.

Потому что именно это он и делал.

Он сверлил дыру во мне с того, момента, как поздно вечером поднялся по лестнице в гостиную. Выглядел он изможденным и, похоже, не только физически. Макс отважился сходить и разбудить его, так как мы сообща решили сходить куда-нибудь на ужин, чтобы не готовить. Я не знала, что Аарон собирался делать с гребешками, потому не решилась готовить их, тем более, что прежде не имела с ними дело на кухне.

Когда он не пришел к обеду, я сделала ему бутерброд с чипсами с солью и уксусом, которые ему так нравились, и маринованным огурцом, и спустилась к его комнате. Я легонько постучалась, но он не ответил, а потом я сделала то, на что бы не отважилась еще несколько месяцев назад — приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Он лежал на боку и довольно убедительно выглядел спящим. Он ни храпел, ни свистел — только вдох и выдох. Поэтому я оставила тарелку с едой на комоде перед его кроватью и на цыпочках вышла, закрыв дверь как можно тише. Весь день я смотрела телевизор, прервалась разве что только на получасовую прогулку с Минди по пляжу в огромной нелепой шляпе, которую мне днем раньше вручил Аарон.

Поэтому, когда он, наконец, поднялся по лестнице в слегка помятой одежде и пошел прямо за новой упаковкой воды в бутылках, я не сводила с него глаз. Он едва успел проглотить целую бутылку, когда взглядом обшарил комнату и остановил его на мне.

И больше он не сводил с меня глаз.

Даже по дороге в ресторан — новый, куда мы еще не ездили, — я видела, как он поглядывает на меня через зеркало заднего вида каждые несколько секунд. Сидя между Максом и Минди, я не решилась спросить у него все ли в порядке. И когда нас подвели к столу, я не знала как себя вести, но он все решил за меня: отодвинул для меня стул, а сам сел рядом. В ресторане было шумно и многолюдно, что не удивительно, потому что завтра четвертое июля. В дальнем конце ресторане имелась небольшая танцевальная площадка, на которой даже танцевало несколько пар.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Аарона, когда подвинула стул вперед, и он сделал то же самое. Случайно взглянув на него, я невольно улыбнулась, он же смотрел на меня очень пристально. Это было мне в новинку. И это было почти как… ох даже не знаю. Каждый мужчина, за которого выходила моя мама смотрел на нее именно так. Так же смотрел на моего брата и его парень.

Но Аарон-то не мог на меня так смотреть, с чего бы?

Мы все сделали заказ и поели. Макс с Десом завели разговор о спорте, о какой-то команде, о которой я сроду ничего не слышала. Я пыталась собраться с мыслями и придумать, что сказать Аарону, когда он решит снова поговорить со мной. А может мы сделаем вид, что вчера ничего не было и мы продолжим как ни в чем не бывало? — гадала я, поднося вилку ко рту. И только я успела сомкнуть губы, когда почувствовала, как чья-то рука накрыла мою правую руку. Аарон.

Это был хороший знак, верно?

Свободной рукой он подозвал официанта, который был занят тем, что забирал пустую тарелку Макса.

— Двойную порцию, пожалуйста.

— Чего? — спросил мужчина.

— На ваш вкус.

Я бросила на Аарона хмурый взгляд, когда он прерывисто выдохнул, его глаза теперь смотрели на свою собственную почти пустую тарелку. Если бы не тяжесть его руки на моей и движение большого пальца вдоль кости от мизинца к запястью, я бы спросила его, все ли с ним в порядке, но я не хотела портить момент, как бы эгоистично это не выглядело.

Но рука Аарона никуда не делась, хотя он ничего не сказал, пока официант не принес бокал, наполненный янтарной жидкостью, и он не осушил его в рекордное время, будто воду. Он даже не поперхнулся, не икнул.

Я взглянула на другой конец стола и увидела, что Бриттани и Дес наблюдают за ним с забавным выражением на лицах, а когда они перехватили мой взгляд, все, что я могла сделать, это пожать плечами, не желая брать на себя ответственность за то, что заставила Аарона выпить двойную порцию алкоголя.

Когда его рука сжала слегка мою руку, он поддался ко мне и прошептал:

— Потанцуй со мной.

Блин.

— Эээ… Я тот еще танцор…

— Мы справимся, — сказал он, уже поднимая меня на ноги, его взгляд был таким напряженным, что я почти начала волноваться.

Я кивнула и последовала за ним, пока он маневрировал между столиками, направляясь к крошечному участку в глубине зала, где танцпол был пуст, если не считать одинокой пожилой покачивающейся пары. Это была не совсем та атмосфера, в которой я обычно танцевала. В тех редких случаях, когда это случалось, обычно это происходило в переполненном зале на чьей-нибудь свадьбе или вечеринке, когда все были слишком пьяны, чтобы обращать внимание на происходящее.

На танцполе было сильно немноголюдно.

Но что удивительно, в тот момент, когда Аарон остановился почти на середине очень маленького пространства под танцы и протянул ко мне обе руки, обхватив меня за талию, я перестала думать. Перестала волноваться. Кто угодно мог сидеть там, наблюдая за мной и осуждая, и это не имело бы ни малейшего значения. Мой желудок все еще не мог успокоиться из-за его реакции на все, что было сказано и сделано за последние двадцать четыре часа, и я в равной степени нервничала и боялась находиться так близко к нему.