Аарон целовал меня, целовал и целовал, обхватив рукой мое бедро, кончиками пальцев чуть ниже края моей рубашки. Он прижал меня к себе, и я могла бы поклясться, что почувствовала что-то твердое под собой. И мы продолжали целоваться. Мое лицо склонилось в одну сторону, его — в другую, а его язык медленно и нежно поглаживал мой. Я нежно посасывала его губы, и он делал то же самое со мной. Наше дыхание стало тяжелее. Мои руки глубже зарылись в его волосы. Мои соски затвердели, и я не была уверена, дрожала ли я из-за ветра или благодаря Аарону.

Но я точно знала, что это он отстранился, его нос коснулся моего, когда он прерывисто выдохнул мне в щеку с сухим смехом:

— Господи, Руби.

Я не могла не улыбнуться, чувствуя себя чертовски довольной собой.

— Это фонарик у тебя в кармане или ты думаешь, что поцелуй был так же хорош, как и я?

Он расхохотался, в груди у него все клокотало.

— Я почти уверен, что мы на одной волне насчет этого поцелуя, — пробормотал он, слегка запыхавшись.

Пришла моя очередь смеяться.

— А мы можем повторить?