На следующее утро я проснулась с резью в животе.

На следующее утро я проснулась с резью в животе.

Это был наш последний полный день в Сан-Бласе и… сама мысль об этом была отвратительна. По-другому и не скажешь. Я всегда испытывала облегчение, когда возвращалась домой, после отпуска. Я скучала по своей кровати и вещам, и даже по своей привычной жизни, не всей в целом, но по каким-то ее составляющим. Но сейчас этого было недостаточно, этого было мало, чтобы излечить боль от осознания того, что это был мой последний день с Аароном.

Очевидно, я превратилась в одну из этих девушек.

И честно говоря, мне было наплевать. Совершенно.

Мне не нужно было смотреть на часы на сотовом — я и без того знала, сейчас около шести утра, судя по оттенку неба за занавеской. Мы с Аароном не спали до двух ночи: сначала смотрели кино, а потом люди начали пускать фейерверки на пляже. После особенно громкого выстрела на пляже, Аарон всякий раз очень напрягался. Но я делала вид, что ничего не замечала. Хотя не уверена, что он сам осознавал, как реагировало его тело, наверное, это у него уже было на уровне инстинктов. Народ подтянулся спустя час, вдоволь налюбовавшись фейерверками. Вся честная компания рухнула на диван, чтобы посмотреть «Звездные врата».

Когда мы наконец спустились по лестнице и направились к нашим спальням, я подумала о том, чтобы спросить Аарона, не хочет ли он спать со мной в одной комнате, но струсила и просто поцеловала его в губы, как будто это была такая рутина, которой я с удовольствием занималась каждое утро до конца своей жизни и в следующей жизни, если бы кто-нибудь дал мне выбор.

Но именно его рука, обхватившая мой затылок, когда он еще глубже впился в мой рот, заставила меня подняться на цыпочки. Так же быстро, как он наклонился, он отстранился, чмокнув напоследок меня в щеку.

Какая же я лохушка. Вот настоящая лохушка.

Голова была набита всякой фигней. Я приняла душ, побрилась и отправилась наверх, зная, что на этом все утренние дела закончены. Вместо того, чтобы выйти на веранду, как это делала почти каждое утро, я открыла холодильник и начала доставать из него продукты. Я как раз закончила выкладывать первую порцию омлета на тарелку, когда заскрипела лестница. Кто-то поднимался наверх. Конечно же, это был Аарон, который только что принял душ. Сегодня он выглядел не таким усталым, как обычно.

Но в его глазах было что-то такое, чего я раньше не замечала.

— Доброе утро.

— Утро доброе, РК, — ответил он низким хриплым голосом. — Что это ты там делаешь?

— Омлет, — сказала я. — Твоя порция почти готова. Как я поняла ты любишь омлет из двух яиц, верно?

Его взгляд метнулся к сковороде, которую я держала в руке, прежде чем он кивнул.

— Помощь нужна?

— Нет. — Я снова уставилась на плиту. — Сегодня моя очередь.

Я не собиралась грустить. Сегодня будет хороший день. Замечательный. Он не закончится моими рыданиями в подушку из-за того, что я завтра возвращаюсь домой.

Нет. Сегодня будет хороший день и точка.

— Яйца чем-то досадили тебе? — весело спросил Аарон.

Я остановилась, подняла венчик и посмотрела на взбитую яичную массу в миске.

Должно быть он уже какое-то время стоял рядом со мной, но когда его бедро коснулось моего, я перепугалась до полусмерти.

— Подвинься. Я помогу тебе, а после вместе сядем.

Значит сядем вместе.

Слезы застилали мне глаза, и я перестала моргать, чтобы они и не подумали скатиться по щекам. Следующие несколько минут пролетели быстро, но самым запоминающимся было то, что я изо всех сил избегала смотреть на Аарона, пока мы двигались вокруг друг друга, делая еще два омлета за половину того времени, которое потребовалось мне на первый.

— А кто научил тебя готовить? — почти прохрипела я, прекрасно понимая, что он должен был услышать заминку в моем голосе.

— Мачеха, бывшая мачеха, — ответил он. — Она готовила только завтрак и ужин. Если мы хотели есть днем, то должны были сами себя накормить. Она любила говорить, что не нанималась нам в служанки.

Я улыбнулась.

— И моя мама так говорила.

Я видела, как он пытается встретиться со мной взглядом, но не могла заставить себя пойти ему навстречу. Я знала, что сейчас расплачусь. Мне просто нужна была… еще секунда. Или пять.

— Не поверишь, но я сам изобрел несколько неплохих рецептов, — саркастически произнес он.

У меня не было настроения для шуток, особенно когда чувствовала гигантскую пропасть в груди, которая увеличивалась с каждой секундой.

— Вот уж чудеса, — слабо ответила я.

Последовала пауза. Молчание. А потом вздох за секунду до того, как две руки обхватили меня сзади, а губы прошептали мне на ухо:

— Тебе не из-за чего грустить, поняла? Это не последний наш день.

Я сделала глубокий вдох.

— Меня беспокоит, насколько хорошо ты меня знаешь, — прошептала я.

— Вот черт!

Я рассмеялась, но вышло неубедительно.

— Видишь? Все будет хорошо. Пойдем завтракать на веранду, хорошо?

И мы пошли завтракать на веранду.

— Думаешь, ты купил достаточно дров?

Аарон хихикнул, бросив последние две связки дров на покрывало, которое я расстелила, когда он впервые попросил меня помочь ему все разложить.

— Это все, что у них было, — объяснил он. — Я удивлен, что вообще столько осталось, учитывая, что все праздновали четвертое июля. Передай мне, пожалуйста, четыре штуки, сталкерша.

Теперь была моя очередь хихикать, когда я протянула ему то, что он просил. Мы вышли на пляж сразу после ужина, найдя то место, которое присмотрели накануне — место для костра. Там уже были выложены большие тяжелые камни, образовав круг. В то утро, когда мы вышли на пляж вместе (а кто-то еще и в нелепой широкополой шляпе), я заметила, что здесь было только около половины тех людей, которые загорали и купались накануне. Это было еще одно болезненное напоминание о том, что поездка подходила к концу. Но я старалась никак это не показывать. Ни единым мускулом на лице. Я улыбалась Аарону каждый раз, когда он смотрел, и каждый раз, когда он не смотрел, я собиралась насладиться каждым мгновением, чтобы сохранить эти воспоминаниям, когда произойдет неминуемая разлука. Потом, я буду думать обо всем, что он сказал, и обо всем, на что он намекал, и обо всем, что он обещал мне. Я просто хотела впитать все происходящее как губка.

— Нужна помощь? — спросила я, когда он обошел по кругу кострище и хмуро уставился в его центр.

Аарон усмехнулся.

— Я знаю, что делаю.

— А я и не говорила обратного.

Он прошел прямо передо мной, нежно проведя пальцем по моей щеке. А потом уселся на корточки.

— Я был Игл-скаутом [30].

— Серьезно?

— Ага, — ответил он.

— За это трудно получить значок, да?

Он бросил на меня взгляд через плечо.

— Еще бы.

— Я всегда хотела быть скаутом.

Я видела, как он замер на месте, вытянув руки перед собой, и сложил поленья в виде вигвама.

— И не вышло?

— Не, не сложилось. Да и денег не было. У мамы не было времени возить меня на их встречи. — Я заломила руки. — Она работала и училась в вечерней школе. Было сложно. Может быть, когда-нибудь, когда я стану старше, то смогу возглавить свой собственный отряд или что-то в этом роде. Это было бы забавно.

— Твоя мама ходила в вечернюю школу? — спросил он, не оборачиваясь.

— О да. Вот почему было так тяжко. Она вернулась, чтобы получить диплом сразу же, после ухода отца. Она бросила колледж, когда они поженились. Именно так они и познакомились. Она была стажером в фирме, где он работал. Она была молода и хотела иметь детей. А потом она получила степень магистра и захотела стать аудитором. Она просто потрясающая. Когда я была ребенком, то не слишком задумывался об этом, и знала только, что она все время в разъездах, а за нами приглядывали бабушка с дедушкой всю неделю. Потом по субботам мы делали уроки, а по воскресеньям устраивали семейный праздник. Она несколько раз извинялась перед нами, когда мы стали старше, но мы все говорили ей, что ей не за что извиняться. Она надрывалась ради нас.

— Мой отец тоже все время работал, так что я понимаю, что ты имеешь в виду, но ему просто нравится работать.

От напоминания о работе его отца у меня свело живот. Стоит ли мне прикинуться дурочкой? Или все-таки что-то сказать? Глядя на линии его спины, я поняла каким будет мой ответ, когда произнесла:

— Аарон?

— Чего?

— Ты же знаешь, что мне все равно, что твой отец при деньгах, верно?

Медленно, очень медленно он повернулся на корточках и уставился на меня.

Я улыбнулась.

— Знаю-знаю, что я произвожу впечатление человека рассеянного, но я не такая. Я многое подмечаю.

— Руби…

— Я просто буду ждать, когда ты сам мне все расскажешь.

Он разинул рот, кожа на шее порозовела, щеки залил румянец.

— Я как раз собирался тебе рассказать. Просто…

Я подняла руку, чтобы остановить его.

— Это не мое дело. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я в курсе. Вот и все.

Аарону явно было неловко. Может он даже был смущен. И по правде говоря, я могла бы еще сотню раз повторить, что все путем, ну не был он откровенен по поводу своей семьи и относительно того, кому принадлежал пляжный домик и ладно… просто мне не понятно почему? Да и чего греха таить, когда я об этом узнала и сложила остальные кусочки пазла воедино, это слегка задело мои чувства. Но я понимала, почему он так поступил. Понимала.

Но…

И все же, он не рассказал и это болью отозвалось в сердце. Всего лишь кольнуло, но кольнуло же. Проблему недоверия не вылечить за один день.

— Ру…

Поднявшись на ноги, я схватила полено и обошла яму.

— Тут нужно поставить еще одно. Я, конечно, скаутом не была, но могу с уверенностью сказать, что скоро костер обрушится.

Аарон открыл рот, а потом закрыл, приклеил на губы натянутую улыбку и кивнул, а потом нервно сглотнул. Наверное, он посчитал, что я ничего не замечу, но я заметила.

— Ты все еще не разжег огонь? — раздался голос Макса радом со мной. Он остановился на краю ямы, уперев руки в бока. — Может лучше я?

Аарон издал сдавленный смешок, Макс бросил на него неприязненный взгляд.