Дома Римо не сидел во главе нашего стола. Он не нуждался в дополнительном усилении своего эго. Он управлял всем, что имело значение.

— Это твое место, Даниэле. Я гость в твоём доме.

На лице Даниэле промелькнуло восхищение, затем он кивнул и сел на свой обычный стул.

Мы с братом сели справа от него, а Диего рядом со мной.

Когда Джемма вышла, я чуть не фыркнул от смеха. Она была одета в свое самое консервативное церковное платье. Клетчатое серое чудовище с длинными рукавами, несмотря на лето, и юбкой, доходящей ей до икр. Но хуже всего были бант и воротник. Волосы Джеммы были собраны в одну из тех Амишских причесок. Когда все были заняты раставлением горшков на деревянном столе, я наклонился к Римо.

— Если этот наряд не кричит «не трогай», то не знаю, что именно.

— Тогда прислушайся к этому чертовому посланию, — сказал он хриплым шепотом.

Джемма остановилась рядом со мной и указала на самый большой горшок.

— Не хочешь немного тушеного кролика?

— Конечно, но я могу наложить сам.

Легкая улыбка тронула ее губы, но Нонна прочистила горло, и Джемма потянулась к половнику, чтобы наполнить мою тарелку, затем продолжила делать то же самое для Римо, Даниэле и Диего, прежде чем сесть напротив меня.

Хорошо, я был ленивым ублюдком, но такое поведение должно было прекратиться, как только она официально станет моей. Даже Киара, которая была чертовски покорной, закатывала глаза, когда я просил ее наполнить мою тарелку.

За ужином Джемма ни разу не взглянула на меня. Это уже начинало сводить меня с ума. Я мог бы сказать, что скромность женщин Баззоли раздражала Римо, но он не стал бы вмешиваться в семейные дела других людей. Я толкнул Джемму ногой под столом, и наконец ее взгляд встретился с моим. Я приподнял бровь. Она указала глазами на Нонну, которая наблюдала за мной, как ястреб. Послав Нонне свою самую очаровательную улыбку, она только прищурилась в ответ. Нонна будет моим самым большим противником, это я точно знаю.

После ужина, женщины отправились на кухню мыть посуду, прежде чем я успел перекинуться парой слов с Джеммой. Диего, Даниэле, Римо и я расположились на маленькой веранде со стаканом дорогого виски, который Римо преподнес в качестве подарка. После того как Римо изложил свои планы, в основном, ожидая помолвку по крайней мере до следующего лета, и свадьбы, пока Джемма не закончит колледж, атмосферу можно было охарактеризовать только как морозную.

Даниэле в сотый раз покачал головой.

— Не понимаю, зачем тебе нужен колледж. Никто из нашей семьи никогда не учился в колледже, и не понимаю, зачем это необходимо Джемме. Она собирается стать женой и матерью, и уже знает все, чтобы быть хорошей на обеих работах. Она умеет готовить, убирать, шить, гладить...

Я знал одну вещь, которую она определенно еще не могла делать, но держал эти слова при себе.

— Я понимаю, что мы не разделяем одни и те же убеждения, — сказал я, потому что чувствовал, что Римо начинает уставать от этого. Торговаться насчет женитьбы было не в его правилах. — Но мы можем согласиться с одним неопровержимым правилом. Как будущий муж Джеммы, мое слово закон. Если я хочу, чтобы она поступила в колледж, она это сделает.

Даниэле все еще не выглядел счастливым.

— Да, твое слово будет законом с момента официального объявления о помолвке, — он снова повернулся к моему брату. — Но ведь ваша жена не училась в колледже, Римо, так почему моя дочь должна?

Такое было неправильно говорить. Римо никогда не рассказывал о своей семье. Его люди обычно знали, что лучше не упоминать Серафину или близнецов в его присутствии.

— Потому что мы так сказали, Даниэле, — резко ответил Римо.

Даниэле понял свою ошибку, слава Богу, и кивнул.

— Хорошо. Но я должен настаивать на том, чтобы Джемма была защищена должным образом, пока учится в колледже до своей свадьбы. Не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Могу вас заверить, что с ней ничего, и точно, никто не случится, — сказал я. — Все будут знать, кому она принадлежит.

Незадолго до нашего отъезда мне наконец разрешили поговорить с Джеммой. Она расстегнула верхнюю пуговицу платья, и несколько прядей обрамляли ее лицо, спасая от этой ужасной прически.

— Интересный наряд для первого свидания, — сухо заметила я.

— Нонна и мама выбирали платье, — она покраснела, потом нахмурилась. — И это было не свидание.

В ее голосе послышалась неуверенность, будто она не была уверена, что такое настоящее свидание. Я определенно должен был показать ей свою версию свидания, когда она станет немного старше.

— Не понимаю, как тебе удается быть двумя разными людьми.

— Что?

— На боксерском ринге ты самоуверенна и откровенна. Когда твоя семья рядом, ты такая скромная маленькая штучка.

Ее губы приоткрылись.

— Именно так меня воспитывали...и именно этого ждет от меня моя семья.

— И ты никогда не хочешь освободиться от этого?

Она судорожно сглотнула.

— Они бы этого не допустили. Они не поймут, если я начну одеваться, как другие девушки, или отвечать взаимностью мальчикам. Просто от меня не этого ждут.

— Я и не ожидал, что ты будешь такой. Я хочу, чтобы ты была той, кем хочешь быть, и принимать решения сама. Ты знаешь, что я думаю о ваших угнетающих традициях.

— Пока мы не помолвлены, моя жизнь зависит от родителей, — она склонила голову набок. — Когда мы обручимся и вступим в брак?

Я пожал плечами, отводя взгляд от ее, полных надежды, оливковых глаз.

— Как только ты закончишь школу — мы обручимся, а после колледжа поженимся.

— Колледжа? — выпалила она. — Я должна поступить в колледж? Мой отец никогда не отправил бы меня туда.

— Я собираюсь отправить тебя. Я же сказал тебе, что хочу, чтобы ты была той, кем хочешь быть.

Гнев вспыхнул на ее лице, застав меня врасплох.

— Забавно, что и ты, и моя семья думаете, что знаете, что для меня лучше, когда ни один из вас не спрашивает, чего я хочу. Ты решаешь через мою голову, как и они. Это не дает мне право принимать решения самой, Савио. Это скрытое угнетение. Может, я хочу быть только женой и матерью; может, я не хочу поступать в колледж. Разве это не мой выбор, какую жизнь я хочу?

Я все еще был ошеломлен вспышкой гнева Джеммы, когда Диего распахнул дверь.

— Время. Твоему брату нужно уезжать.

Диего оглядел сестру с головы до ног, задержав взгляд на расстегнутой верхней пуговице. Конечно, он подумает, что это моя вина. Джемма вышла из гостиной и присоединилась к остальным членам своей семьи в маленькой прихожей.

Диего подошел ко мне вплотную.

— Я не трогал ее, черт возьми, — прорычал я.

— Это не то, что я собирался сказать, — прошипел он. — Это все из-за ерунды с колледжем, а ты ведешь себя как спаситель, который позволяет моей сестре получить высшее образование. Мы оба знаем, что дело не в том, что ты хочешь, чтобы Джемма получила диплом. Ты просто не хочешь так быстро жениться. Ты хочешь быть свободным, чтобы трахаться, когда тебе заблагорассудится.

— А кто сказал, что я не могу этого делать после свадьбы? — спросил я.

Диего мрачно кивнул.

— Я знал, что это была ошибка.

***

Мик, как и следовало ожидать, оказался полным неудачником. В течение нескольких дней он смотрел на меня исподлобья, пока не согласился снова потренироваться со мной и Диего, конечно, только для того, чтобы разозлить меня.

— И ты уже заполучил это? — злобно спросил Мик, с ворчанием опуская штангу.

— Он ничего не заполучит, если знает, что для него хорошо. Мы с папой позаботимся, чтобы Джемма прислушалась к нашим традициям, так что заткни свой гребаный рот.

— Отвали. Ты знаешь какой Савио. Он, наверное, уже вытворяет с ней всякие гадости. Неужели ты действительно думаешь, что он будет ждать, пока они поженятся?

Диего свирепо посмотрел на меня, а затем бросил тяжелый взгляд.

Я подошел к ним и толкнул Мика.

— Как насчет того, чтобы зализать свои ебаные раны и забыть о своей уязвленной гордости? Перестань быть чертовой киской и унижаться из-за этого. Ну и что, что ты потерял свою невесту, в воде еще миллион рыбок.

У Диего дернулся мускул на горле. Мик направился к жиму лежа, увеличивая некоторое расстояние между нами, что, вероятно, было к лучшему. Диего посмотрел мне прямо в лицо.

— Я хочу, чтобы ты поклялся, что не прикоснешься к ней до свадьбы.

— Не волнуйся, Диего. Джемма потеряет девственность после того, как мы поженимся, но не потому, что ты считаешь, что это твое гребаное право определять, когда она должна это сделать; и уж точно не потому, что несколько чертовых традиционалистов будут смотреть на нее свысока, если она не будет девственницей в свою первую брачную ночь. Она лишится этого в узах святого гребаного брака, потому что это то, чего она хочет, и это единственная чертова причина, которая имеет значение для меня, — я ткнул пальцем ему в грудь. — А если она передумает и захочет потерять ее раньше, то я уж точно не стану просить у тебя разрешения, потому что это только ее чертово решение, понял?

Он выглядел так, будто собирался разбить мне голову гирей, но ему просто нужно было научиться справляться с этим.