Я обхватываю ее полную грудь в одной руке,  другая проникает между ее ног, чтобы коснутся именно там, где я собираюсь быть в ближайшее время. Я насилую ее своими пальцами мои губы на ее плече и сзади на шее. Я мягко кусаю в плечо, а затем ласкаю, языком там, где укусил.

— Терон, — умоляет она: — Пожалуйста ... пожалуйста, перестань заставлять меня ждать ...

Богиня свыше, нет звука слаще, чем моей половинки огня, просящей мой член.

Моя рука на плече, я толкаю ее вниз, так что Сила становится на четвереньки передо мной. Я располагаюсь позади нее, потирая свой ствол о ее капающую влажность.

Стремление быть внутри нее нарастает, но я наклоняюсь, чтобы оставить поцелуи на гладкой спине Силы.  Добравшись, чтобы погладить ее полные груди, я скольжу ниже по ее бокам.

Только прикосновение к Силе приносит мне почти такое же удовлетворение, как трахать ее.

Мои пальцы впиваются в ее бедра, пока я направляю себя в ее тепло. Сила стонет и дрожит, когда я вдавливаюсь в нее. Схватив оба ее бедра, врываюсь в нее глубоко и полностью, раскачивая ее вперед.

У нее вырывается задыхающийся вздох и ее тугое влагалище ворует у меня страдальческий стон. Я хотел быть внутри нее так долго, что почти не желаю двигаться, опасаясь, что следующий толчок может быть моей погибелью.

Сила извивается, уже нетерпеливо ожидая большего, а я должен исполнять желания моей пары. Я толкнулся в нее, сначала медленно, чтобы восстановить контроль над собой. Она такое крошечное существо по сравнению со мной. Когда я смотрю вниз между нами, где мой член скользит в нее, напоминает мне, насколько я больше нее. Мое беспокойство о том, что я причиняю ей боль, сметается, когда Сила покачивается назад против меня в поисках более жесткого траха.

Поэтому я запутываюсь пальцами в ее прекрасных кудрях и даю ей то, что она хочет. Врезаюсь в нее, и она берет все, что я даю ей со стонами удовольствия. Ее спина изгибается, когда она снова кончает, ее тело напрягается, когда она ловит ртом воздух. Сила содрогается вокруг меня сильнее, чем когда-либо, и я разделяю ее стоны.

Отметь ее как свою.

Я продолжаю толкаться в нее, когда наклоняюсь над ней, моя грудь прижимается к ее спине.

— Ты принимаешь меня как своего, Сила? — рычу я ей на ухо.  — Ты принимаешь меня как свою половинку огня?

— Да, Терон ... ты мой ... ты моя половинка огня ... — она говорит, задыхаясь, без колебаний. — Точно так же, как я твоя.

Ее принятие наполняет меня триумфом и радостью, заставляет зверя внутри меня победоносно реветь. Мои губы раскрыты, мои зубы удлиняются в клыки. Кончики прокусили ее плоть, прежде чем они полностью погрузились в утверждающем укусе.

Сила вскрикивает от боли, но ее крик быстро растворяется в длинном стоне. Я успокаиваю метку своим языком, когда отпускаю Силу. Она сильно дрожит, другая кульминация проходит через нее.

Она сжимает меня так крепко, что тянет меня к финишу. Мое семя выстреливает из меня с такой интенсивностью, что мое зрение темнеет, и я чуть не рухнул сверху на нее.

Тяжело дыша, мы опускаемся на меха в блаженном удовлетворении.

Я держу свою пару против себя, наслаждаясь мягкими поцелуями, которые она дарит моему горлу.

Я был неполным, когда не знал о ее существовании.

Теперь, когда моя пара здесь со мной, я стал цельным.

Терон будит меня.

Дневной свет струится во вход в пещеру, показывая прищуренный взгляд гнева и беспокойство на его красивых чертах.

— Тебе нужно быстро одеться, — говорит он, когда я моргаю, чтобы держать глаза открытыми. Я до сих пор приятно истощена от того, что мы делали большую часть ночи. — Ронан рядом.

Это будит меня.

— Может быть, он просто проезжает мимо, — говорю я, но в любом случае спешу одеться.

— Сомневаюсь в этом.

Наконец, беспокойство догоняет меня.

— Откуда он знает, что мы здесь?

Терон взглянул в том направлении, в котором бросил мой ошейник прошлой ночью.

— Он, должно быть, нашел идентификатор ошейника из базы данных и охотился на тебя с помощью маячка. - Но почему он охотится на меня? Какая бы ни была причина, конечный результат не будет хорош для меня. — Я не позволю ему забрать тебя, — говорит Терон, хватая меня за руку и выводит из пещеры.

Мы остановились, когда три драки приземлились перед нами. Это первый раз, когда я была так близко к такому множеству драконов и зрелище устрашающее.

Все они выглядят как темные, гигантские монстры, покрытые чешуей, но у каждого рур драки есть уникальные узоры, отличающие их друг от друга.

Я сразу узнаю форму дракона Ронана. Его чешуя не черная, а темно-серая. И он выглядит наиболее грозным из трех.

Как будто чтобы укрепить мою догадку, он меняется в свою основную форму. Остальные двое остаются такими же, в их драконьем виде, как чудовищные стражи.

— Я рад, что ты здесь, Терон, — говорит он, и темная улыбка изогнула его губы. — Боюсь, я принес плохие новости. Вчера вечером Конай был найден мертвым. Медики говорят, что он был мертв в течение нескольких дней.

Черты лица Терона отражают мой собственный - удивление. Как нет печали из-за новостей, нет и радости.

— Тогда почему ты здесь и не ищешь его убийцу?

— Я уже нашел ее, — говорит Ронан с зловещим ликованием. — Отродье человека, которого я казнил, было зафиксировано, через ее ошейник, замышляющей преступление. Мы с тобой тоже были ее мишенью.

Ксиа убила Афата? Мне трудно поверить, хотя я знаю, как сильно она ненавидела его. Мою кожу покалывает от страха, когда взгляд Ронана приземляется на меня.

— Я слышал на пленке, как эта гадина, которую ты взял, противоестественная и отвратительная прихоть, поощряла убийцу.

Сразу понимаю, о чем он говорит. Тот последний разговор, который был у меня с Ксиа до того, как она убежала. Когда угрожала убить тех, кого, она чувствовала, поступили не справедливо.

В то время она была зла и обижена. Люди склонны говорить вещи или делать нелепые угрозы и обещания, которые не имеют в виду, когда находятся в таком эмоциональном состоянии. Это не означает, что они намеревались придерживаться своих слов.

Кроме того, Ронан - известный лжец. Он убил Шихонга и посадил всех нас под ложными обвинениями. Теперь он перекручивает мои слова. Разозленная, я трясусь. Я открываю рот, готова назвать его таким, какой он есть, но Терон говорит первым.

— Следующий раз, когда ты будешь относиться к моей половинке огня, таким оскорбительным образом, будет последним, Ронан, — говорит Терон холодно, а черты лица Ронана искажаются в отвращении. — Ты лжешь. Сила не поощряет других забирать жизни. Поэтому, если ты лжешь об этом, я задаю вопрос и об остальном, что ты сказал. — Он делает шаг вперед, убедившись в том, чтобы удержать меня от прямой досягаемости Ронан. — Ты убил Афата? — Я не вижу его лица, но его голос звучит смертоносно.

В молчании, он сосредоточил злобный взгляд на Тероне. Если он убил Афата, он бы никогда не признался.

— Полагаю, что больше нет смысла скрывать, поскольку ты не уйдешь отсюда живым, — говорит он.  — Конечно, это я, убил Афата. И это я, напал на тебя в тот день в лесу.

— Почему, Ронан? — спрашивает Терон, его тон, в равной степени обманутый и яростный.  — Я не разделял любви к Афату, но он был твоим другом. Я был твоим другом. Почему ты отвернулся от нас?

— Потому что вы все разочаровали меня, — говорит Ронан. — Я думал, ты станешь Конайем, которому я мог бы служить. Твой тоха пригласил паразитов в наш великий регион, а ваш окан заботился только о преимуществах того, чтобы быть Конаем. Но ты ... ты заботился об Андрасаре как и должен Конай. К сожалению, ты сын Дохара. Его слабость живет внутри тебя, несмотря на мои попытки научить тебя силе. — Он насмехается. — Ты вырос благодушным в своих обязанностях, позволяя людям выживать среди нас. Затем ты пощадил их жизни. И теперь ты утверждаешь одного в качестве своей пары. — Он качает головой с отвращением. — Ни один Висклауд не заслуживает титула Конай. Только я могу сделать Андрасар снова великим.