10. Сохранив таким образом свое достояние и обманув всех критян, пуниец явился в Понт, к Прузию[257]. У него он вынашивал все те же планы против Италии и добился даже того, что настроил и вооружил царя против римлян. Когда же убедился, что тот недостаточно силен сам по себе, то склонил на его сторону других царей и привлек воинственные племена. Но царь пергамский Эвмен, преданнейший друг римлян, выступил против Прузия, так что между ними шла война на суше и на море, и в то время, как Ганнибал горячо желал разгромить Эвмена, тот, благодаря поддержке римлян, имел успех на обоих фронтах. Полагая, что устранение Эвмена облегчит исполнение всех прочих его замыслов, Ганнибал надумал погубить его следующим способом: через несколько дней им предстояло сразиться на море. Противник имел численное превосходство, и потому, уступая в силе, Ганнибал должен был бороться с помощью хитрости. И вот он приказал раздобыть как можно больше живых ядовитых змей и велел поместить их в глиняные горшки. Собрав великое множество этих гадов, созвал он в самый день предстоящей битвы матросов и дал им наказ общими силами напасть на одно единственное судно — корабль царя Эвмена, ограничившись в отношении прочих лишь обороной; это, мол, им легко удастся сделать с помощью скопища гадов, сам же он позаботится известить их, на каком корабле находится царь. И он обещал им щедрую награду на случай, если они убьют царя или захватят его в плен.

11. После этого обращения к воинам тот и другой флот вышли на боевую позицию. Когда обе эскадры построились, но не был дан еще сигнал к бою, Ганнибал выслал вперед гонца с жезлом, дабы открыть своим людям местонахождение Эвмена. Подплыв к судам противника, посол предъявил письмо и заявил, что должен вручить его царю. Поскольку никто не усомнился, что в послании содержатся какие-то мирные предложения, его тотчас доставили к царю, а он, обнаружив для своих корабль командующего, возвратился туда, откуда прибыл. Эвмен же, вскрыв письмо, не нашел в нем ничего, кроме оскорблений. Изумляясь и недоумевая о цели такого посольства, он все же не замедлил тотчас начать бой. При столкновении противников вифинцы, следуя наказу Ганнибала, дружно атаковали судно Эвмена. Оказавшись не в состоянии выдержать их натиск, тот стал искать спасения в бегстве, и не нашел бы его, если бы не укрылся в одной из своих укрепленных гаваней, которые были расположены на ближайшем берегу. Остальные пергамские корабли все ожесточеннее теснили противника, как вдруг на них посыпались глиняные горшки, о которых я упомянул выше. Эти метательные снаряды сначала вызвали у бойцов смех, поскольку невозможно было понять, что все это означает. Когда же они увидели, что суда их кишат змеями, то пришли в ужас от нового оружия и, не зная от чего спасаться в первую очередь, пустились в бегство и возвратились на свои стоянки. Так Ганнибал хитроумно одолел пергамскую рать. И не только в этом бою, но и во многих других уже сухопутных сражениях побеждал он неприятеля с помощью таких же уловок.

12. Пока эти события происходили в Азии, случилось так, что в Риме послы Прузия обедали у консуляра Т. Квинкция Фламинина, и когда за столом был упомянут Ганнибал, один из них сказал, что тот находится во владениях Прузия. На следующий день Фламинин доложил об этом сенату. Отцы-сенаторы, считавшие, что не будет им покоя, пока жив Ганнибал, отправили в Вифинию легатов, среди которых был и Фламиний, с наказом требовать от царя, чтобы он не держал при себе злейшего врага Рима, но выдал его послам[258]. Прузий не посмел отказать гостям и уперся лишь на том, что послы не должны требовать, чтобы он выдал Ганнибала лично, поскольку это нарушило бы долг гостеприимства. Пусть, мол, они сами ловят его, как могут, а местонахождение его будет найти легко. В самом деле Ганнибал всегда пребывал в одном месте — в крепости, данной ему царем в подарок. Замок этот он отстроил таким образом, чтобы со всех сторон здания имелись выходы, которые, как он опасался, ему пригодятся. Так оно и случилось. Когда римские послы явились туда и окружили дом большим отрядом, мальчик-слуга, заметив их от порога, сообщил Ганнибалу, что появилось необычно много вооруженных людей. Тот приказал ему обойти кругом все двери и спешно доложить, со всех ли сторон одинаково обложено здание. Мальчик быстро донес ему, как обстоит дело, удостоверя, что все выходы заняты, и тогда Ганнибал понял, что это сделано не случайно, что охотятся за ним и что жить ему дольше нельзя. Не желая, чтобы чужие люди решали его судьбу, верный прежней своей доблести, он принял яд, который привык всегда держать при себе.

13. Так, на 70-м году жизни, после долгих и многих трудов, упокоился этот доблестнейший человек. При каких консулах он скончался — неясно. Например, Аттик в своих Анналах сообщает, что он умер в консульство М. Клавдия Марцелла и Кв. Фабия Лабеона, Полибий говорит о Л. Эмилии Павле и Гн. Бебии Тамфиле, а Сульпиций Блитон называет П. Корнелия Цетега и М. Бебия Тамфила[259]. Добавим, что этот великий муж, обремененный великими военными предприятиями, не жалел времени на ученые занятия, ибо после него осталось несколько сочинений на греческом языке, в том числе книга к родосцам о деяниях Гн. Манлия Вольсона в Азии[260].

Многие историки описывали его войны, но среди них есть два автора, Силен и Сосил Лакедемонянин, которые сопровождали его в походах и жили вместе с ним, пока это угодно было судьбе. Тот же Сосил служил Ганнибалу и как учитель греческой словесности.

Но пора уже мне кончить эту книгу и поведать о подвигах римских полководцев, чтобы читатель, сравнив деяния иноземных и своих вождей, легче решил, кому отдать предпочтение.

1. М. Катон родился в муниципии Тускуле[261]. Юношей, не начавшим еще добиваться должностей, он подвизался в Сабинской области, где у него было именьице, доставшееся ему от отца. Позже, по совету Л. Валерия Флакка, будущего своего товарища по консульству и цензуре, о чем любит упоминать цензорий М. Перпенна, он перебрался в Рим и начал посещать Форум. Первое солдатское жалованье он получил в 17 лет[262]. В консульство Кв. Фабия и М. Клавдия он служил военным трибуном в Сицилии, а по возвращении оттуда присоединился к войску Г. Клавдия Нерона и весьма отличился в сражении при Сене, где погиб Гасдрубал, брат Ганнибала[263]. Будучи квестором, он попал под начало консула П. Африканского, но не ужился с ним вопреки служебному долгу: так он ссорился с ним потом всю жизнь[264]. Плебейским эдилом он был избран вместе с Г. Гельвием, а когда стал претором, то получил в управление провинцию Сардинию, откуда еще раньше, во время своей квестуры, вывез на обратном пути из Африки поэта Энния[265]. Заслугу эту я ценю не менее любого самого пышного сардинского триумфа.

2. Исполняя консулат в паре с Л. Валерием Флакком, он получил по жребию провинцию Ближнюю Испанию и вывез оттуда триумф[266]. Когда он задержался там дольше срока, П. Сципион Африканский, консул во второй раз, чьим квестором Катон был во время первого консульства, пожелал удалить его из провинции и самому занять его место. Но хотя Сципион и первенствовал в государстве, провести свое решение в сенате он не смог, ибо тогда Республика управлялась законом, а не влиянием. Обидевшись по этому случаю на сенат, Сципион после окончания консульства остался в городе как частное лицо, а Катон, избранный цензором все с тем же Флакком, сурово использовал свои полномочия. Так, он наложил взыскания на многих знатных лиц и внес в свой эдикт многие новые постановления, обуздывавшие роскошь, которая начала уже проникать в общество. Прожив около 80 лет, с юности до последних дней он непрестанно наживал себе врагов, защищая интересы государства[267]. Многие нападали на него, но доброе имя его от этого нисколько не пострадало, напротив — на всем протяжении его жизни слава его добродетели возрастала.