Глава 6

Больничный шум доносился до закрытой двери офиса Гейджа Блэкуотера на верхнем этаже. Он облокотился на стол и запустил руки в свои волосы. Нахмурившись, он посмотрел на монитор компьютера, где был открыт PowerPoint до тех пор, пока гортанный стон не вырвался из горла, заставляя его закрыть глаза.

Прошли месяцы с тех пор, как заведующий больницы был уволен за хищение лекарств, и теперь выполнение его работы начинало сводить Гейджа с ума. Были времена, когда Гейдж только заскакивал в больницу каждые несколько месяцев, просто убедиться, что все в порядке, а сейчас бывший кабинет заведующего быстро стал его вторым домом.

Еще один стон сорвался с губ Гейджа. Безуспешные поиски замены были для него удобны, когда ему нужна была причина, чтобы проводить больше часов в больнице, преследуя Веду, но теперь из-за того, что они делили постель, его терпение уменьшалось с каждым днем. Он сделал мысленную заметку, что нужно взяться за ум, и пообещал себе, что найдет замену до конца месяца.

Телефон на столе зазвонил прежде, чем он позволил себе думать о том, как он ненавидит эти таблицы бюджета перед ним, и он схватил трубку и был рад тому, что может отвлечься.

— Да, Мария? — ответил Гейдж.

— Мистер Блэкуотер, ваша мама здесь.

— Скажи ей, что меня нет.

— Я бы сказала, но она стоит прямо здесь… — Мария понизила голос до шепота. — Смотрит на меня.

Гейдж накрыл лоб рукой.

— И как она прошла через охрану и почему никто не предупредили меня?

— Ну… Я… это… эм…

Поскольку он мог только представить ядовитую улыбку, которой одарила ее мать, Гейдж отстал от своего секретаря.

— Все хорошо, Мария, отправь ее ко мне.

Он повесил трубку, прежде чем она могла сказать что-нибудь еще, сдерживая страдальческий стон, который, казалось, намеревался вырваться из его горла каждые несколько секунд.

Он закрыл глаза и подумал о Веде — ее красивом лице и стройном, обнаженное теле, и немного расслабился, его сердцебиение немного успокоилось, и он стал более сосредоточенным.

Он поблагодарил Бога за то, что смог представить ее улыбку, потому что, как только его мать открыла дверь его кабинета без стука и вошла, стуча каблуками, он знал, что ему это нужно.

Селеста Блэкуотер появилась в дверном проеме , одетая в платье длиной до колен от Кельвина Кляйна баклажанового цвета, которое обтягивало ее женственную фигуру, с золотистым клатчем под ее изящной рукой. Она согнула одно колено, и поэтому ее нога виднелась из выреза ее платья, каблук ее золотистых босоножек приподнялся над полом. Когда она наклонила голову, бросив свой взгляд через всю комнату, от этого движения ее длинные до пояса и черные как смоль волосы упали вперед, оттеняя ее зеленые глаза.

— Как далеко ты можешь зайти, чтобы замучить меня? — спросила она.

— Что тебе нужно, мама? У меня много работы сегодня, — Гейдж расправил плечи, положив на стол сжатые кулаки.

— Что мне нужно? Хорошо… — начала она. Внезапно ее брови взметнулись, что означало, что она была в ударе.

— И, позволь мне предварительно сказать, что, если ты хочешь сказать что-то о том, чтобы я бросил свою девушку, тогда прошу, прибереги свои силы.

Селеста закрыла свой рот.

— Боже, мама. Я каждый раз повторяю тебе, что мы с Ведой любим друг друга. Я не брошу ее. Если это причина, по которой ты здесь, со всем моим к тебе уважением, я думаю, тебе лучше уйти.

— Я не вижу тебя неделями, — обвинила Селеста.

— Не представляю, почему.

— Ни одна из твоих подружек даже не помышляла разлучать нас с тобой таким образом.

— Потому что все остальные были проверены и одобрены тобой и отцом в первую очередь. Но я больше не позволю управлять своей жизнью. Я не какая-то кукла, которая ждет, что вы оба заскучаете и начнете дергать меня за ниточки, чтобы развлечь себя. Я взрослый мужчина. Я живой человек.

— Конечно, ты живой человек, дорогой. Я просто… — резко выдохнув, Селеста пересекла его кабинет и села на стул напротив. — Я так сильно переживаю. Как будто на тебя наложили заклинание в одночасье. В один момент ты посвящаешь свою жизнь семейному бизнесу, а в другой момент ты в постели с афро-американской медсестрой, о которой ты ничего не знаешь.

— Она врач, и ты знаешь это. Достаточно.

— Дорогой, ты точно уверен…

— Да.

— Ты очень мало времени знаешь ее…

— Я люблю ее.

Как будто не услышав его слов, Селеста наклонилась вперед с заговорщической ухмылкой.

— Мы узнали, что еще не слишком поздно вернуть Скарлетт.

— Я не хочу возвращаться к Скарлетт, мама. Какими еще способами мне тебе сказать, что все кончено, и мне все равно что ты об этом думаешь? Сколько раз тебе говорить, что я влюблен? Я не могу понять, почему ты просто не можешь порадоваться за меня.

Спина Селесты как всегда была натянута до такой степени, что она чуть ли не прогибалась, и хотя Гейдж не видел ее ноги, он знал, что с другой стороны стола ее ноги были скрещены.

— Твой отец очень, очень обижен и расстроен тем, что ты сделал, — выдохнула Селеста, мягко сжимая челюсть. — Дорогой, я прошу тебя…

— Нет, это я тебя прошу, мама, — Гейдж наклонился вперед. — Я прошу тебя услышать, что я говорю… и дать Веде шанс. Она в ужасе от того, что надо будет встретиться со всеми вами, потому что она знает, что вы ненавидите ее. Пожалуйста, опомнитесь и позвольте мне вернуться к ней с новостью, что моя семья рада за нас. Не только то, что вы смирились с нашей любовью, то, что вы так же рады встретится с ней.

Улыбка исчезла с лица Селесты. Она, казалось, задумалась о том, как лучше сообщить ему, что он сошел с ума, но в следующее мгновение она натянула на себя еще одну улыбку, которая не затронула ее зеленых глаз.

— Ну, я бы с удовольствием встретилась с этой… Ведой.

Гейдж вздрогнул.

— Я обеспокоен тем, что ты так быстро согласилась.

— Ну, ты хочешь, чтобы я встретилась с ней, дорогой, или нет?

— Я хочу, чтобы ты с ней встретилась. Хочу, чтобы ты ей понравилась. Хочу, чтобы она тебе понравилась. Я хочу, чтобы она смогла увидеть все хорошее в вас. Потому что сейчас она боится. Ради Бога, только вчера вечером она говорила мне, что беспокоилась о том, как бы вы не планировали убить ее.

Улыбка Селесты стала шире.

— Какой абсурд.

— Эта улыбка на твоем лице говорит об обратном.

— Что я делаю не так?

Гейдж смягчился, откидываясь на спинку кресла.

Намек на румянец появился на ее бледных щеках.

— Семья не видела тебя целый месяц. С тех пор, как ты разорвал помолвку, чтобы жить с этой… этой Ведой.

— Можем ли мы попытаться использовать более любезный тон, пока говорим о моей девушке?

Селеста посмотрела в окно на другой стороне кабинета. Повисла тишина, прежде чем она взглянула на Гейджа.

— Тогда в следующие выходные.

Гейдж наклонился к ней, обуреваемый эмоциями.

— Мама, ты серьезно?

— Какая ее любимая еда? Я приглашу профессионального шеф-повара и все предусмотрю. Все тонкости. Я даже приглашу твоего деда.

Все еще чувствуя сильное подозрение в том, что все было так легко, Гейдж пронзил ее своим взглядом.

Селеста откинула свои волосы назад одним пальцем, приподнимая подбородок.

— Хотя мы, безусловно, потрясены твоими вопиющими принятыми решениями в последнее время, твой отец и я никогда больше не хотим месяцами не видеть тебя. И если это значит, что мы должны встретиться с этой… этой Ведой…

— Она не «эта», мама. Она Веда. Просто Веда.

— Веда… — улыбка Селесты дрогнула, когда она казалось, о чем-то задумалась. — Какая красивая девочка.

— Да, так и есть.

— Она не улыбается часто, не так ли?

— Она искренний человек. Она улыбается только тогда, когда она на самом деле рада, и я сомневаюсь, что вы дадите ей повод для улыбки.

Селеста откинула голову назад, поднимая подбородок еще выше.

— Я должна сказать, что она была в порядке, когда я прошла мимо нее, заходя внутрь. Она разговаривала с Линкольном Хиллом. Я думаю, он просто помог ей преодолеть страх?

И вот так сердце Гейджа словно остановилось.

Это было так, словно Селеста проникла внутрь его тела и могла видеть, как это происходит.

— Кажется, что они ладят довольно… хорошо, не так ли?

Гейдж ударил руками по столу и встал.

— Я уверен, ты преувеличиваешь

— Я уверена, что нет.

— Я думаю, что тебе пора уходить, мама, — он обогнул стол и мягко взял ее под руку, понимая, что она нарочно провоцировала его. Он не сможет работать, пока будет позволять ей лезть в его голову таким образом. — Я провожу тебя.

Даже когда он мягко взял ее под руку и поднял с места, Селеста вскрикнула, как будто он вывихнул ей руку, приподнимая свое раздраженное лицо, когда он потащил ее к двери.

Как только они оказались снаружи, он отпустил ее, и они пошли по коридору рядом друг с другом. Они поехали на лифте на первый этаж в полной тишине, и в коридоре наоборот было шумно, пока Гейдж вел свою мать к дверям больницы, положив руку на ее спину. Затем он заметил Веду и Линка, конечно же, разговаривающих в больничном дворе.

Его глаза расширились, даже когда он нахмурился. Его грудь вздымалась, в то время как голова опустилась. Его тело дрожало, он накрыл живот дрожащей рукой, чувствуя, как цвет сходит с его лица.

Словно весь воздух исчез из легких Гейджа и, казалось, переместился к Селесте, когда она сделала глубокий вдох и поцеловала его в щеку. Кончики ее волос щекотали его руку, когда ветерок от открывающихся дверей дул в его сторону.

— Я так ненавижу быть права, когда это ранит тебя так сильно, мой дорогой, — она прошлась костяшками пальцев по его челюсти. — И если наша семья должна встретиться с этой женщиной, которая, очевидно, влюблена в другого мужчину, чтобы доказать, что она никогда не приживется в нашем мире, тогда будь по-твоему. Привози ее в усадьбу в следующее воскресенье.

Гейдж даже не мог взглянуть на свою мать, когда она говорила. Вид Веды и Линка, улыбающихся друг другу, смешанный со словами его матери, заставили его чувствовать себя еще хуже, чем когда-либо. Он не мог произнести ни слова через страх, который сковывал его желудок.