Глава 20

Когда Веда отпирала дверь своей квартиры на следующий вечер, ее новое обручальное кольцо сияло и напоминало ей о марафонском занятии любовью с Гейджем прошлой ночью.

Она все еще не возвращалась.

Тьма.

Веда сделала глубокий вдох и включила свет в квартире. Это было новое чувство.

Надежда.

Может быть, ярость наконец-то прошла. Может быть, она сможет жить дальше, не испытывая мучительной жажды мести. Может быть, она сможет быть счастлива, не разрушая жизни десяти животных, которые разрушили ее жизнь. Может быть, она действительно полюбила бы неуравновешенного, одержимого дэт-металом сына. Если это будет сын от Гейджа, который заставил ее увидеть, что мир действительно может быть местом, полным радости и света. Она верила, что это возможно.

Возможно, получится все отпустить.

Она бросила свою рабочую сумку на пол в прихожей. Торопясь в свою спальню, чтобы собрать сумку для того, чтобы провести следующие несколько ночей у Гейджа, она не могла не задуматься о том, насколько хорошо это ощущалось.

Счастье.

Мир.

На полпути к спальне в кармане ее халата зазвонил сотовый телефон. Она выудила его, улыбаясь, когда схватила бронзовую монету вместе с телефоном, и увидела имя, которое высветилось в текстовом сообщении на ее экране.

Линк: Мне нужно поговорить с тобой.

Веда облизнула губы и глубоко вздохнула. Это было неправильно. Утопая в мире, свете, любви… Когда она знала, что человека, который спас ей жизнь, все еще поглощает тьма. Она подумала о Линке и о том, как редко он улыбался. Она думала о его сдержанности, даже когда гнев неудержимо наполнял его глаза, доказывая, как трудно ему было поддерживать хоть какое-то внешнее спокойствие. Она подумала о постоянной борьбе, которую он вел так доблестно, хотя ни у кого из тех, кто встречался с ним, не возникало сомнений, что он не проигрывает эту борьбу.

Она не осознавала, что простояла добрых пять минут, погруженная в свои мысли, пока ее телефон не зазвонил снова, почти заставив ее подпрыгнуть.

Линк: Ты в больнице?

Она собралась с мыслями, и заскользила по экрану дрожащими пальцами.

Веда: В своей квартире.

Линк: Гейдж там?

Она покачала головой, а потом поняла, что он не может видеть ее.

Веда: Его не будет до 5.

Линк: Я уже недалеко.

Ее сердце пропустило удар.

Зачем ей было знать, что он где-то недалеко отсюда?

Линк: Я буду через пять минут.

Она чуть было не написала ему, спрашивая, когда это она пригласила его, но вместо этого бросила телефон на кофейный столик и начала бегать по квартире, хватая все вещи, которые были слишком грязными или неприличными для кого-то, кроме Гейджа.

— Дерьмо, дерьмо, черт, — мантра, которую она не произносила неделями, слетела с ее губ, пока она металась по своей квартире.

Когда стук в дверь раздался через три минуты после его сообщения, а не через пять, она, проклиная его, поспешила к двери и распахнула ее.

Она глубоко вздохнула, когда встретилась с его взглядом зеленых глаз с другой стороны двери.

— Привет. — Он попытался улыбнуться, но у него получилось лишь наполовину.

— Привет, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его тела. Ее брови взлетели вверх, в глазах заискрилось веселье, когда она снова подняла взгляд к его лицу. — Ты хорошо выглядишь.

Его губы приоткрылись. Он замялся. Пальцы взметнулись к воротнику белой рубашки, застегнутой на все пуговицы, и он расправил его. Затем ее взгляд упал на пуговицы, когда он провел по ним кончиками пальцев, словно проверяя, правильно ли они застегнуты. На его безымянном пальце не было кольца. До этого момента она не осознавала, насколько обручальное кольцо стало продолжением его тела, впиваясь в его палец.

— Я никогда не видела тебя в рубашке с воротником, не говоря уже о пуговицах… — пошутила она, прислонившись к двери и скрестив ноги в лодыжках, уже придумав кучу шуток про эту накрахмаленную рубашку застегнутую на все пуговицы. — Кто-то умер?

— Вообще-то… — Линк опустил руки, засовывая их в карманы джинсов, и на мгновение отвел взгляд, прежде чем снова взглянуть на нее. — Люк.

Улыбка Веды исчезла. Она распрямила ноги и спину. Вспышка ужаса пронзила ее насквозь.

Комок подкатил к горлу Линка, и он пожал плечами, засовывая руки поглубже в карманы.

— Он мертв, Веда. Передозировка. Не хотел говорить тебе по телефону.

— Черт возьми, я думаю, что мое гребаное сердце просто остановилось. — Она наклонилась вперед, накрывая рукой то место, где было сердце, не в силах избавиться от ужаса.

Это моя вина.

Ее живот скрутило узлом, словно натянутый канат, и она наклонилась еще ниже, хватаясь за колено, чтобы не упасть.

— Нет.

— Сосед нашел его сегодня утром в ванной. Игла все еще была в его руке.

Она сильно нахмурилась. На какое-то время ей стала дурно, но потом поняла, как грубо себя ведет, и медленно выпрямилась, освобождая дверной проем, когда слезы защипали ей глаза.

— Входи, Линк. Боже.

Линк принял ее приглашение, шагнул внутрь, изучая взглядом ее лицо.

Она закрыла за ним дверь.

Пол вибрировал от его шагов, когда он вошел в гостиную и дошел до кофейного столика, прежде чем снова повернуться к ней лицом.

Она уперла руку в бедро и выставила вперед ногу.

— Как раз в ту ночь он сказал, что снова стал посещать общество анонимных алкоголиков… — она прикрыла рот рукой, когда тихий вздох сорвался с ее губ. — Я была так уверена, что он встанет на верный путь. Что с ним все будет в порядке, — когда по ее щеке скатилась слеза, она глубоко вздохнула. Однако как только слезы оросили ее щеки, она их вытерла и нахмурилась, глядя вдаль.

Затем вернула взгляд к Линку, указывая на него кулаком.

— А это точно была передозировка?

— Хороший вопрос, — его ноздри раздулись. — Такой хороший вопрос, что сегодня днем я сам пошел в кабинет коронера, чтобы взглянуть на Люка. Мне показалось странным, что следы были на его правой руке, хотя он правша, — он быстро пожал плечами, скривив губы. — Хотя это и понятно. Он был наркоманом, верно? Я уверен, что через несколько лет, когда вены начинают прятаться, то ты довольно быстро начинаешь хорошо пользоваться обеими руками. Но это не объяснило, почему было так много крови. Почему на его руке было шесть свежих следов … — он похлопал себя по внутренней стороне руки.

— Но только один из них попал в вену? — Веда понизила голос, а затем с сарказмом сказала. — Потому что все знают, что даже для профессионального наркозависимого требуется шесть попыток, чтобы попасть в вену.

— Парень был чертовым «снайпером». У него были отметины в каждой жилке на теле. У него были отметины на пальцах ног, но он не мог попасть в цель в руке? Такого не может быть.

— Его смерть подстроили. О, Боже… — пробормотала она. — Ты сказал, что он ему заплатил…

— Да, я говорил тебе. Элита запугивает легко. Юджин, вероятно, заплатил ему, а на следующее утро проснулся и решил выбрать более верный способ.

Веду затошнило, потому что тьма тут же вернулась.

Она окутала ее и заключила в объятия с такой силой, как никогда прежде.

Она чуть не рассмеялась ее возвращению. Какой же дурой она была, поверив, что предложение Гейджа убило ее навсегда. Какой же идиоткой она была, когда поверила, что на этот раз она исчезла навсегда.

Она никогда не исчезнет. Не раньше, чем они все заплатят за всё. Это всегда было правдой, но никогда не было настолько очевидно, чем сейчас.

Она сделала глубокий вдох.

— Мы должны что-то с этим сделать. Что сказал коронер?

— Никаких доказательств. Никаких вероятных причин. Никаких доказательств. Просто еще один мальчишка с холма, получивший пулю из десятицентового пистолета. Коронер не мог рисковать.

Веда тихо выругалась. Слезы вернулись, и напряжение в животе усилилось. Она снова наклонилась вперед, уперев руки в колени, когда была уверена, что ее сейчас стошнит.

— Мне не следовало втягивать его в это. Мне не следовало заставлять его говорить о Грете. Я никогда не должна была…

— Не делай этого. Послушай того, кто знает, что это такое — винить себя. Кто, черт возьми, почти сделал из этого карьеру.

Она подняла на него свои влажные глаза.

Он покачал головой.

— Это билет в один конец — в ад. Место, где нет ни окон, ни дверей, ни выхода. Не делай этого. Это не твоя вина. Черт, ты рискуешь своей шеей ради этого ребенка больше, чем кто-либо другой на этом острове. Даже больше, чем мне бы хотелось. Ты хороший человек, Веда. Ты… — он отвел взгляд, кивая в ее строну. — У тебя есть сердце.

— Да, но сейчас я не чувствую себя хорошим человеком. У меня такое чувство, будто я только что подписала смертный приговор какому-то парню. Несколько недель назад он был чист и трезв. Он даже нашел способ раздобыть подержанный костюм, чтобы пойти на первое собеседование. Он перевернул свою жизнь….

— Да, и Юджин все испортил, назвав Люка виновным в преступлении, которого тот не совершал. Как, черт возьми, это относится к тебе? — он снова покачал головой. — Это не твоя вина.

Веда не расслышала больше ни слова, и слезы стали все сильнее, не давая ей ответить, поэтому она отвернулась, прикрыв рот рукой. Часть ее хотела, чтобы Линк ушел. Прежде чем она скажет что-то, о чем потом пожалеет. Достаточно того, что он чуть не поймал ее с этим лаком для ногтей. Конечно, эта непонятная «мисс» всегда будет на задворках его сознания. Достаточно было одной глупой оговорки, чтобы в его мозгу щелкнул этот дурацкий переключатель, подтвердив его прежние подозрения и открыв ему ее тайну.

Когда он руками обнял ее теплыми руками, Веда вздохнула.

Он крепче сжал ее, и от быстрого вдоха она стала чуть выше. Он провел ладонями по ее рукам, и она медленно закрыла глаза, чувствуя, как каждый дюйм ее кожи начинает гореть под его мозолистыми пальцами. Отсутствие кольца на его левой руке гарантировало, что между их кожей не существовало ни единого барьера, когда он медленно скользил по ее рукам, останавливаясь чуть выше локтей.