Блу что-то промямлила, что я не расслышал, но Бен хихикнул и вылез с другой стороны кузова, встречая меня у входа.

Я взял руку Блу, и она улыбнулась, смотря на витрины магазина и затем на меня. Она хотела спросить меня, я это заметил. Она хотела знать так отчаянно и видеть мою взволнованность, что только интриговало ее сильнее. Бенни вошел через передние двери, и я поймал их, прежде чем они закрылись. Он был таким мальчишкой ко всему, чему ни прикоснулся бы: инструменты, прутья, седла; наконец он нашел стеллаж со шляпами и схватил большого, черного «стэтсона»^[24] и надел на голову.

— Харпер. Вон. Взгляните.

Мы оба засмеялись, я взял шляпу поменьше с верхней полки и надел на его голову.

— Так намного лучше.

— Я хочу такую шляпу, — проворковал он, и я знал, что они не могут ее себе позволить, но сегодня за все платил я.

— Она — твоя.

Харпер облизнула и прикусила губу, и я коснулся ее своим большим пальцем, тряся головой. Она прекратила, потому что знала, как это на меня действовало. Она нервничала из-за моего подарка, но я однажды тоже был маленьким мальчиком и все, чего я хотел, была ковбойская шляпа, прямо как эта.

— Я плачу, — подтвердил я, — и потом ты можешь пойти и помочь мне в теплице. Я даже научу тебя водить трактор.

— В самом деле?

— Да, в самом деле. И позже я отведу тебя на тракторные гонки. Здесь этому придают большое значение.

— Реально?

Я рассмеялся над его восторженностью и скудным словарным запасом.

— Да, чувак. Реально.

— Харпер. Я собираюсь научиться водить трактор и пойти на тракторные гонки, и помочь Вону.

Она крепко обняла его, и я увидел, что на ее глазах выступили слезы. Даже осознание того, что это были слезы радости, заставляло меня испытывать боль.

— Как замечательно. Ты выглядишь, как настоящий ковбой. Мне это больше нравится, чем тот хулиганский вид, с которым ты возвращался в Сиэтл.

— Мне тоже, — повторил Бен, с улыбкой глядя на себя в зеркало и поправляя свою шляпу. Я так рад, что решил сделать это. Я почувствовал себя счастливее, видя, как она отреагировала на подарок, поэтому не мог дождаться момента подарить и ей что-нибудь.

— Твоя очередь, — сказал я, беря ее руку.

— Мне ничего не нужно. Того, что ты сделал для Бенни, более, чем достаточно.

— Конечно же, нет. Теперь пойдем, — я повел ее в сторону охотничьих курток, оставив ненадолго Бена любоваться собой в зеркале. Я прошел через отделы термобелья и леггинсов и остановился рядом с ботинками.

— Возьми пару.

— Ковбойские сапоги?

Я засмеялся:

— Ну да, это женские сапоги.

— Ты покупаешь мне сапоги?

— Ты сказала мне, что хочешь вписаться, так? Мне кажется, что ты можешь надеть все, что угодно с этих полок и выглядеть так, будто ты родилась здесь, стоит тебе просто надеть их.

Ухмылка медленно расплылась на ее лице, и она начала прикасаться рукой к каждой паре ботинок, глядя на них с восхищением. Она взяла пару красных сапог и прикусила губу, затем возвратила их на место и пошла к черным.

— Почему черные?

Она посмотрела на меня и пожала плечами.

— Они подойдут ко всему. Так будет разумнее.

— Ты все же хотела выбрать красные?

Она улыбнулась.

— Потому что они сексуальные. Это произошло спонтанно.

Я кивнул, взял черные сапоги из ее рук и положил их на место, беря красные.

— Какой размер?

— Но....

— Иногда бывают такие моменты, когда следует слушаться здравого смысла, но случается и так, что такие душевные порывы имеют место быть. Это, — сказал я, тряся красными сапогами, — как раз тот случай. Какой размер?

— Они моего размера. Я проверила.

— Садись.

Она сделала шаг назад и плюхнулась в мягкое кресло, прежде чем начать снимать свои кеды. Потянулась, чтобы взять у меня сапоги, но я убрал их от нее, чтобы она не смогла их достать, и покачал головой.

— Нет. Золушка никогда сама не надевала себе сапог на ножку; ее принц делал это.

— Вон, это была туфелька, а не сапог.

— В Олбани говорят, что она потеряла свой сапог. Туфельки придуманы для городских девчонок. Ты, Блу, больше не городская девушка. Ты сельская девушка, моя сельская девушка, которая носит сапоги, — я натянул сапог на ее ногу и сжал пальцами ее лодыжку. Она покрылась мурашками, как и я. Да и как мое тело могло отреагировать иначе?

Сапог подошел идеально.

— Смотри, идеально сел. Ты — принцесса, которую я так долго разыскивал по всему королевству.

Она захихикала и бросилась мне на шею. У меня не было времени подготовиться, поэтому она сшибла меня с ног и стала зацеловывать мое лицо, между делом, посвящая свою любовь замку, единорогам и крестной фее в моем исполнении. Я смеялся вместе с ней и мы бы стали кататься по полу, если бы, во-первых, там было место, а во-вторых, не пришел Бенни и предупредил о своем отвращении к нашей открытой привязанности.

— Она моя сестра.

— Да, дружище, я знаю. Она также моя принцесса.

— Какая гадость. Это просто отвратительно. Мы можем уже идти? Я хочу показать своим друзьям мою новую шляпу.

Я засмеялся, несмотря на то, что Блу встала и начала ругать брата за его поведение. Хотя я понимал его: он был в восторге от своего нового подарка и был поражен тем, что кто-то думал, что его сестра чертовски сексуальна. Что так оно и было.

Я заплатил за товары, и мы пошли обратно к грузовику. Эти красные сапоги на ее ногах были, возможно, самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видел. Я был рад, что она выбрала красные, и в то же время я ужасно нервничал. Парни в городе будут пялиться на нее в этих красных сапогах, и я влипну во множество неприятностей.

Мы приехали, и она занервничала, беря меня за руку, как только Бенни побежал к толпе людей с детьми.

— Не переживай. Просто многие из Олбани собираются здесь, чтобы попить освежающий сладкий чай и поесть отличную еду.

— Многие из Олбани? — прошептала она, легонько пискнув, и мне пришлось сдержать смех. Я был таким придурком.

— Да, остальные будут здесь достаточно скоро.

Она опять пискнула, и я захихикал, беря ее за руку.

— Извини за то, что я был таким мудаком. Взгляни, это небольшой городок, но люди здесь с большими сердцами. Они все тебя полюбят, когда встретят. Все в школе любят тебя даже несмотря на то, что я хочу ударить некоторых из них за это.

Это заставило ее рассмеяться, и я поцеловал ее в лоб, прежде чем повести ее к группе, где были наши друзья.

Это было неторопливое возвращение домой, и сколько бы я не сопротивлялась, я должна была признаться, что устала. Хоть я не хотела, чтобы этот день заканчивался, несмотря на то, что чувствовала себя измотанной. Какой-то замкнутый круг.

Это должен был быть один из лучших дней моей жизни и все из-за моего принца. У меня могло не быть единорогов, феи-крестной или даже замка, но у меня были красивые сапоги и мой принц, и это все, что мне было нужно.

Я была рада, что друг Бенни попросил его остаться ночевать в палатках вместе с ним. Я немного беспокоилась о его желудке после обильного количества съеденной еды и мороженого. Мы никогда не видели подобного прежде, только в Олбани. Везде стояли фургоны с мороженным; было очень много еды и графинов со сладким чаем. Никогда бы не подумала, что мне понравится чай, будь он холодным или горячим, однако я, должно быть, выпила как минимум три стакана сегодня.

Бенни действительно нравилась жизнь в Олбани. Вы никогда не подумали бы, что он родился в Сиэтле или что он никогда не видел прежде живую корову. Похоже, что он влился в жизнь сельского парня, и все любили его. После разговора с матерью его друга и Воном я убедилась, что в этой семье не было чокнутых, и была очень рада оставить его там, чтобы дать ему немного свободы и возможность повеселиться, что было так необходимо десятилетнему мальчику. Мы снова встретимся следующим утром, чтобы выпить еще сладкого чаю с пирогом, что, видимо, являлось здесь традицией. Мне казалось, что я впаду в кому из-за еды. От мысли о том, чтобы поесть еще хоть чего-нибудь, даже если наступит новый день, меня едва не тошнило.