Я думала про мальчика на сцене, у которого хорошо получалось подкрадываться к людям, но вместо этого произнесла:

— Как бы нам поработать над идеей использовать энергию картофеля, потому что, клянусь, все это освещение, большой экран и микрофоны плохо влияют на озоновый слой и на славное будущее поколение.

Он хихикнул мне в ушко так, что мне пришлось увиливать от него.

— Ты все-таки нашла информацию в Гугле?

— Нет. Ты всегда предпочитал что-то поискать у меня в трусиках, прежде чем мне выдавался такой шанс.

Он громко рассмеялся и развернул меня лицом к себе, спутав мои волосы. Да, мои волосы. Из них сделали парик, но мне совсем не верилось, что они выглядели как настоящие, как будто это были мои родные волосы. Было немного странно, но я скучала по своим волосам. Как и Вон. Он никогда об этом не говорил, но я знала это, особенно, когда он держал их в руках дольше, чем того требовалось, чтобы убрать волосы с моего лица. Мои волосы снова отросли, но пока они были слишком короткими, а в тот вечер мне хотелось быть красивой.

Похоже, Полли была права: они снова выросли, но уже стали другого цвета и текстуры, и поначалу они мне не нравились. Я избавилась от них, а спустя время они снова выросли, и тогда я решила их оставить. В конце концов, это были всего лишь волосы. Я рада, что я прошла половину курса лечения, и оно помогло мне хорошенько надрать задницу Франкенштейну.

В тот день я впервые надела парик вне дома. Мы не попали на выпускной бал, но для нас это и не было главным. Мы вместе, и впереди у нас лежит целая жизнь.

Несмотря ни на что, Вон получил тот контракт на выращивание органической скотины, а с помощью Винни, Эда и его отца это дело стало укрепляться. Вона убивала мысль, что он пока не мог помогать физически, как он привык это делать, — его плечо было в гипсе и пока не зажило достаточно хорошо, но я успокаиваю его словами, что это не навсегда.

Я пока не могу танцевать, но мне очень нравится преподавать танцы своим ученикам. Эйприл помогает мне справляться, и в данный момент устроила погоню за трехлетней малышкой в пачке вокруг сцены.

Я любила свою новую жизнь. Она не была совсем безоблачной, но у кого в жизни не бывает трудностей?

— Могу я попросить тебя кое о чем? — спросила я.

— Пас.

Я моргнула и сделала небольшой шаг назад, но он продолжил держать меня в объятиях. В последнее время он не выпускал меня из своих рук, и я думала, что, возможно, он будет так делать всегда.

— Ты не можешь пасовать.

— А вот и могу. В этом и заключается все дело, помнишь?

— А что, если я в любом случае задам вопрос?

— Ты не станешь, — как ни в чем не бывало произнес он, вызвав у меня смех.

— Думаешь, ты настолько хорошо знаешь меня?

— Блу, я тебя знаю. У нас с тобой одна душа на двоих. Не будет ничего, что можно от меня утаить, пока на это будет воля Божья.

Мне пришлось подавить слезы и откашляться, прежде чем снова прильнуть к нему и крепко обнять.

— Сегодня я хочу сделать тебе подарок к выпускному, — сказал он, и после этих слов я поняла, почему они с Картером куда-то спешили утром, оставив нас с Эйприл одних.

— Что же?

Он снял пиджак и вытащил из брюк рубашку, немного хмурясь из-за боли в плече, на котором ему недавно делали операцию, и в мягком мерцании света я увидела часть тату. Ему пришлось хорошенько приподнять рубашку, почти до груди, чтобы я смогла ее рассмотреть: там была прелестная маленькая синяя птица, сидевшая на ветвях деревца бонсай.

— Дерево символизирует гармонию небес и земли, и теперь ты на ветвях бонсай, и ты со мной, и не важно, где мы будем, пока мы вместе. Я люблю тебя, Блу.

На этот раз мне не удалось сдержать слезы, которые полились ручьем, я стояла и моргала, пытаясь окунуться в глубину его прекрасных глаз. Я произнесла то, что однажды уже говорила ему:

— Я люблю тебя больше.

От его улыбки в моем животе запорхали бабочки. Я обожала это чувство. Теперь оно было мне знакомым. Оно всегда было со мной, когда он находился рядом. Оно напоминало, что с нами случилась история любви.

Стоя там, в окружении музыки, он протянул руку, чтобы поправить выбившуюся прядь моих волос, и, заправив ее за ухо, провел пальцами по моей щеке, на которой остался след от слез.

— Я полюбил тебя первым.

— Твоя взяла.

Венди Ньюман Вилкен, спасибо тебе, Олбани навсегда в моем сердце. Без тебя «Никогда не прощайся» не стала бы моим любимым творением. Я люблю тебя, Чудо-Женщина.

Шелли Пратт, Мастер, спасибо тебе за бесконечную помощь, проклятья и советы, без которых я бы сломалась.

Кузнечик готов выпуститься.

Эмили Доусон, ты — гений!

Огромное спасибо моей замечательной семье, которая терпела меня и мой ноутбук, Тоби, каждый день.

Я люблю тебя больше, чем свою вымышленную семью. Я обещаю!

Отдельное спасибо Мику, за то, что знал, что мы предназначены друг другу с момента первой встречи и за то, что слишком упрям, чтобы бросить меня. Я люблю тебя пуще прежнего!