— Уйми ее, — кивнул он Мриге со спокойной угрозой в голосе в сторону Тиры.

Мрига подняла на него глаза:

— Гнедая скучает по тебе, — мягко сказала она и прошла мимо него в темноту.

Девушка проигнорировала полный ненависти взгляд, который Страт, обернувшись, всадил в ее спину, как нож. Если ее план окажется действенным, в мести не будет необходимости. Она совсем не собиралась быть мстительной богиней.

Жилая комната Ишад оказалась гораздо больше, чем можно было подумать, глядя на внешний вид домика. Она представляла собой безумный хаос дорогостоящих вещей всех цветов и оттенков, шелка и мехов, небрежно наброшенных на мебель и валявшихся по углам. Здесь была и мужская одежда: поношенный походный плащ, грязные ботинки, которые кто-то отшвырнул от тяжелой деревянной двери так, что они упали на шелк цвета слоновой кости, в другом же углу валялась роскошная темно-алая накидка, один конец которой лежал почти в самом очаге и тихо тлел, на что хозяйка не обращала ни малейшего внимания.

Ишад была сама любезность. Она предложила гостьям вино, а для Тиры поставила чашку с водой и аккуратно нарубленное мясо. Когда все уселись, она выжидательно посмотрела на них своими большими темными глазами. На взгляд смертного она выглядела убийственно даже и без того жара, которым полыхали из-за прерванной любви ее щеки, но Мрига, поглядев на нее, просто сказала:

— Нам нужна твоя помощь.

— Думаю, — ответила Ишад, — в таком случае вам не стоило начинать с уничтожения моей собственности и устрашения моих слуг.

Сивени отложила копье в сторону.

— Твоя калитка и твои охранные заклинания целы и невредимы, — сказала она, — что же касается твоих слуг… они могли бы быть порасторопней. Думаю, такая личность, как ты, с такими… талантами… должна иметь слуг получше.

Ишад улыбнулась той улыбкой, которая, как знала Мрига, ужасала обитателей и верхнего города, и Подветренной, увидеть которую в равной степени страшились и во дворцах, и в канавах, и на узких улочках.

— Лесть? — спросила она. — Неужели до нее снисходят даже богини? Тогда я действительно нужна вам. И весьма сильно.

Она пригубила вино, поглядывая на них поверх края бокала. В темных глазах, устремленных на богинь, играли отблески огня и нечто еще: насмешка, любопытство, расчет. Сивени нахмурилась и протянула было руку к копью, но Мрига взглядом остановила ее.

— Так, значит, теперь и в самом деле появились две богини, — сказала Ишад, опуская свой бокал. — Или же все-таки нужно употреблять единственное число? Насколько мне помнится, Серые Глаза никогда не была двойным божеством.

— До последнего времени так и было, — кивнула Мрига. — И вы, мадам, имеете некоторое отношение к тому, что произошло. Позволите напомнить? Дело было около полуночи, сравнительно недавно. Вы набрели на человека, который выкапывал мандрагору…

— Да, верно. То был цирюльник Харран.

— Я оказалась вовлечена в чары. На какое-то время мы все трое сплелись в божественности. Однако теперь одного из нас нет. Харран мертв.

Снова взгляд, устремленный на них поверх бокала.

— Я полагала, что ему удалось избежать… неприятностей… в казармах. Среди убитых я его не обнаружила.

— Это случилось прошлой ночью, — сказала Сивени и обратила на Ишад взгляд, в котором сквозила жестокость. — Его убил твой любовник.

Тира заворчала.

— Приношу свои извинения, — потупилась Ишад. — Как безжалостна судьба… ваше дело, в чем бы оно ни состояло, приводит вас ко мне… и мешает вам отомстить кому бы то ни было из тех, кто находит приют под моей крышей. — Она погрузилась в смакование вина. — Разочарование — обычно удел смертных, однако, должна заметить, вам оно тоже оказалось весьма к лицу.

Мрига нахмурилась. Эта женщина просто невыносима… но им приходится терпеть, и она прекрасно понимает это. Они не могут заставить ее помочь им.

— Что касается смертных, — сказала Мрига, — то у меня есть в этом некоторый опыт. Давайте перейдем к делу, мадам. Я хочу знать, какой платы вы потребуете от нас за некоторую услугу.

Одна бровь Ишад поднялась вверх с легким презрением.

— Как всегда, самую высокую. Но сначала нужно, чтобы я вообще пожелала оказать вам эту услугу… И оплачена она должна быть той монетой, которую выберу я. Видите ли, у меня тоже есть свои цели. Однако вы до сих пор так и не сказали, какого именно рода услуга вам требуется.

— Мы хотим отправиться в Ад, — произнесла Сивени.

Ишад улыбнулась, смакуя так и просящиеся на язык замечания, которые она, тем не менее, оставила невысказанными.

— Сделать это достаточно просто, — ответила она. — Для тех, кто знает тайны Ада, врата в него остаются открытыми день и ночь. Но что касается возвращения, обратной дороги к свету… вот это задача потруднее, здесь действительно придется повозиться. А в случае вас двоих это будет особенно нелегко. — Она бросила взгляд на Сивени. — Ты вообще никогда не была смертной и не можешь умереть. А ты, хоть и обладаешь опытом смертных, как я понимаю, не умирала. В Аду же могут находиться только мертвые.

Мрига услышала голос всеведения.

— Боги уже бывали там, — сказала она. — Так что мы не будем первыми.

— Некоторые боги ушли туда и не вернулись назад, — промолвила Сивени, многозначительно посмотрев на Мригу, чтобы напомнить ей о дочери Дина Черное Одеяние, веселой Сострейе: некогда Дева Весны, теперь она была Королевой и Невестой Ада, ужасной и безымянной.

— Да, — кивнула Ишад, — никогда не знаешь, что выйдет из путешествия богов в те края.

В глазах ее появилось задумчиво-отсутствующее выражение, но, когда через долю секунды они вновь обратились на Мригу, богиня поняла, что победила. В глазах колдуньи был интерес, надежда на что-то такое, что сможет разогнать скуку, которой мучаются порой обладающие могуществом. За ленивой позой Ишад любопытство сквозило точно так же, как за шрамами Стилчо его былая привлекательность.

— Да, проблема, — принялась она размышлять вслух, — смертные души послать туда весьма легко. Кинжал в спину — вот и все колдовство, а потом вызываешь их обратно. Правда, тела все равно остаются мертвыми. Но с вами так не получится, возникнут сложности из-за вашего состояния. В отличие от смертных души богов включают в себя тела. Убийство тела здесь не поможет. Убийство же души… нет, это бессмыслица, такое просто невозможно. — Ишад вздохнула. — Хотя иногда об этом очень жалеешь, последнее время в городе явно наблюдается перенаселенность.

Глаза колдуньи расширились, в них плясали отблески горевшего в комнате огня.

— Однако я могу немного сократить ее, пусть и временно, — сказала она.

Глаза Сивени тоже вспыхнули.

— Ты собираешься использовать призраков. Хочешь позаимствовать смертность у них.

— О, ты очень сообразительна, — кивнула Ишад, вся светясь мягкой усмешкой. — Но не смертность как таковую, нет, их обреченность… их мертвость. Чтобы отправиться в Ад, умирать не обязательно. Нужно лишь иметь смерть. Я могу придумать, как ее занять. Тогда на одну ночь в Аду будет двумя обитателями больше.

— Тремя, — поправила Мрига.

— Четырьмя, — сказала Сивени.

Они посмотрели друг на друга, а потом на Ишад.

Ишад подняла брови.

— Что, и собаку тоже?

Тира тявкнула.

— А кого еще?

— Мадам, — усмехнулась Сивени, — наилучший способ быть уверенным в благополучном возвращении из этого предприятия — это иметь с собой провожатого, который откроет проход. В особенности если дорога назад так трудна, как вы говорите.

С минуту Ишад молчала, а потом принялась хохотать. Она хохотала долго и громко, и звук ее смеха был ужасен.

— Тяжелые же пришли времена, — наконец произнесла она, — если даже боги стали страдать подозрительностью.

— Предательство нынче везде, — ответила Мрига, сама удивляясь тому, как же она об этом не подумала.

— О да, — согласилась Ишад и снова стала смеяться — до тех пор, пока не задохнулась. — Прекрасно. Но какой же монетой вы собираетесь расплатиться с теми, кто внизу? Даже я беру души оттуда лишь на время, а потом отсылаю их обратно. Поверьте, даже эта малость кое-чего стоит. А для того, чтобы заполучить вашего цирюльника назад живым и во плоти, заплатить придется немало. И потом, есть еще одна проблема: куда вы собираетесь его поместить…