Это не только являлось препятствием для занятия должности или поступления в университет, но косвенно ограничивало и экономическую деятельность евреев. Они не могли, например, владеть недвижимым имуществом. В 1828-29 гг. английский парламент утвердил законы об отмене ограничений для христиан, не принадлежавших к англиканской церкви (диссидентов и католиков), но формула христианской присяги не была отменена. Евреи остались единственной религиозной группой в Англии, которая была ограничена в правах.

Однако в то же самое время права евреев были расширены в некоторых областях не путем специальных законов, принятых парламентом, а благодаря постановлениям ряда корпораций. Купечество Сити, бывшее заклятым врагом евреев во время обсуждения "закона о евреях" в 1753 г., взяло на себя теперь инициативу отмены некоторых правовых ограничений. Евреям было разрешено занимать муниципальные должности и быть адвокатами и присяжными заседателями в судах. Начиная с 1837 г., с основанием Лондонского университета, евреи могли получать академические звания (в старых университетах - Оксфордском и Кембриджском - ограничения были отменены лишь в 1871 г.).

В том же году королева Виктория возвела в рыцарское достоинство Мозеса Монтефиоре, крупного еврейского коммерсанта, прославившегося своей благотворительной деятельностью. К середине XIX века все правовые ограничения евреев были фактически упразднены, за исключением возможности занять место в парламенте. За отмену этого ограничения, закрывавшего перед евреями доступ к политической жизни, энергично боролись, главным образом, евреи из среды состоятельных кругов Сити.

Первые попытки были совершены еще в начале {485} тридцатых годов. В 1847 г. был избран в парламент Лайонель Ротшильд в качестве депутата от Лондонского Сити. Хотя не было закона, запрещавшего еврею быть избранным в парламент, в действительности он не мог занять в нем свое место из-за вышеупомянутой присяги - "по истинной вере христианина", - которую депутаты должны были принести при вступлении в свои обязанности. Премьер-министр внес в парламент предложение отменить этот дискриминирующий евреев пережиток. Его предложение было одобрено значительным большинством голосов, но в палате лордов оно наткнулось на сильное сопротивление, и только в 1858 г., после того как тринадцать таких же законопроектов потерпели неудачу, обеими палатами было принято, наконец, решение изменить формулу присяги и таким образом уравнять евреев в правах и в политической сфере.

Так, фактически, завершился процесс правовой эмансипации евреев в Англии, но так как формально церковь не была отделена там от государства, то даже после утверждения законопроекта 1858 г. некоторые высокие государственные посты теоретически остались недоступными для евреев и для католиков. Однако в действительности права евреев не были ограничены.

В государствах Центральной Европы процесс эмансипации наткнулся на значительно более серьезные затруднения, чем в западноевропейских странах.

Режим "Священного союза" наложил свой отпечаток не только на форму правления в этих странах, но и на общественное мнение в них. Политический подъем немецких государств был представлен как победа над чужеземным поработителем, как "победа германского духа" над французским. В кругах немецкой интеллигенции и среди молодежи все рационалистические идеи XVIII века, связанные с эпохой Просвещения и Французской революции, были заклеймены как плоды "чуждого духа". Стали преобладать романтические идеи, под влиянием которых часть немецкой интеллигенции начала искать в историческом прошлом оправдание существующим политическим и социальным формам и пришла к идеализации средневековья.

"Христианское государство", покоящееся на вековой традиции и {486} стремящееся сохранить исторически сложившиеся нормы и учреждения, провозглашалось в этих кругах политическим идеалом.

Эти взгляды привели в смущение еврейскую интеллигенцию, которой такое мировоззрение было чуждо; она видела в нем измену самому ценному наследию человеческой мысли и культуры - идеалам Просвещения. Если в предыдущую эпоху процесс сближения евреев и неевреев происходил главным образом в кругах интеллигенции, то теперь именно в них господствовали непримиримые враги евреев и еврейства. Вновь разгорелась ожесточенная полемика но "еврейскому вопросу".

Сразу же после Венского конгресса стали появляться брошюры и статьи, авторами которых были представители интеллигенции, среди них профессора университетов, против "притязаний евреев на право германского гражданства"; в них особенно подчеркивалось, что в равноправии евреев кроется опасность для "коренного населения". До тех пор, пока евреи придерживаются иудаизма, утверждали эти публицисты, - надо их рассматривать как чужих и необходимо защищать население от их вмешательства в политическую и хозяйственную жизнь страны. Во всяком случае следует установить над ними строгий надзор. Само собой разумеется, что они не достойны получения политических и гражданских прав. Большинство авторов придерживалось мнения, что крещение должно быть предварительным условием для включения евреев в общественную жизнь.

В результате этой антиеврейской агитации летом 1819 года разразились погромы, известные под названием "геп-геп" (клич, служивший лозунгом погромщиков). Зачинщиками эксцессов были студенты Вюрцбургского университета в Баварии, к которым тотчас же примкнула городская чернь. Они врывались в еврейские дома и магазины, грабили и уничтожали их имущество. Оказывавшие сопротивление беспощадно убивались. Вмешательство военных властей положило конец беспорядкам, но горожане настаивали на изгнании евреев. Из Вюрцбурга погромы перекинулись в иные города Баварии, а затем и в другие области Германии, как, например, Франкфурт-на-Майне {487} и Гамбург. С другой стороны, в Гейдельберге, где полиция стояла в стороне, на защиту евреев стали профессора и студенты университета.

В самый разгар погромов велась антисемитская травля и была издана книга, призывавшая к истреблению евреев, к изгнанию их из страны, продаже их в рабство владельцам плантаций и рудников в английских колониях, к оскоплению мужчин и отправке женщин в публичные дома; эта программа предвещала идеологию и деяния властителей Германии 120 лет спустя.