Список данников 738 г. содержит имена Рецина, царя {74} Дамаска, и "Менахема из Самарии". Тяжелая дань в 1000 талантов серебра была переложена Менахемом на военнообязанных землевладельцев, насчитывавших 60 000 человек. Этим мероприятием он почти разорил страну и вызвал всеобщее недовольство.

В 734 г. Тиглатпаласар вновь предпринял поход на юг Сирии и на Филистию и дошел до египетской границы. Дамаск и Израиль пытались возобновить антиассирийскую коалицию, но царствовавший в Иудее Ахаз, внук Узии откупился от Тиглатпаласара "серебром и золотом". Это привело к конфликту, в результате которого Рецин, царь Дамаска, и Пеках (Факей), царь Израиля, осадили Иерусалим и потребовали свергнуть ненавистную им династию Давида.

Ахаз в отчаянии обратился за помощью к недавнему врагу Иудеи царю Ассирии. Этот крайний политический шаг иудейского царя наткнулся на сопротивление народных масс. Выразителем оппозиционных кругов был пророк Исайя. Тем временем Тиглатпаласар, войска которого находились в Сирии, двинул их на Дамаск и после двухлетней осады окончательно сокрушил арамейское государство и обратил его в ассирийскую провинцию (732 г.). Затем он занял Гилеад, Галилею и Саронскую долину и взял в плен многие тысячи жителей, превратив их области в провинции. Таким образом, Израильское царство сократилось до пределов удела колена Эфраима, т. е. Самарии и ее окрестностей. Раскопки в Хацоре и в Мегиддо обнаружили огромные разрушения, сопровождавшие эти завоевания.

Преемник Пекаха, Гошеа (Осия), последний царь Израиля, вступил на престол Самарин при содействии Ассирии. Однако, воспользовавшись помощью Египта, он поднял новое восстание, приведшее к окончательной катастрофе. Отказавшись признать власть Ассирии и перестав посылать дань, он возбудил гнев ассирийского царя, который заточил его в тюрьму в Ассирии. Салманасар V, сын Тиглатпаласара, осадил Самарию, и в 722 году, после двухлетней ожесточенной борьбы, израильская столица пала. Два года спустя новый ассирийский властелин Саргон II изгнал из Самарии десятки тысяч ее {75} жителей, оставив на месте лишь мелких крестьян и разделив между ними угодья угнанных им землевладельцев. Эти крестьяне представляли собой весьма значительную часть населения, и мероприятия Саргона повлекли за собой важные последствия для дальнейшей судьбы Израиля. Область Эфраима была обращена в провинцию с административным центром в отстроенной для этой цели Самарии. Изгнанники Эфраима были поселены в Северной Месопотамии, в Гозане, Хаворе, а также и в Мидии, в горах Ирана. В города Израиля были пригнаны арамеи, а позже халдеи из Вавилона.

Насильно включенные чужеземные этнические группы быстро ассимилировались, переняв верования, обряды и язык коренного населения. Однако пришельцы со своей стороны наложили известный отпечаток на религию местного населения и внесли в нее элементы своих обрядностей и традиций.

Оставшиеся в Самарии израильтяне смешались впоследствии с переселенными в нее чужеземцами, и так создалась новая, родственная еврейской народность "самаритяне", сыгравшая немалую роль в дальнейшей истории еврейского народа.

Сведения о судьбах изгнанников Израиля в Месопотамии весьма скудны. Часть их ассимилировалась с арамейским и ассирийским населением. Однако, согласно имеющимся сведениям, многие из них сохранили свой национальный облик и слились впоследствии с изгнанниками из Иудеи, приведенными в Месопотамию 140 лет спустя после завоевания Иудеи вавилонским царем. Пророк Иеремия, а затем и Иехезкель (Иезекииль) предвещали скорое избавление всем изгнанным, как из Иудеи, так и из Израиля. Действительно, среди вернувшихся из вавилонского плена числились также выходцы из колен, составлявших царство Израиля.

В Ассирии изгнанники получили земельные наделы и в большинстве своем занимались земледелием. Часть их занялась и ремеслами. Некоторым лицам, принадлежавшим в Израиле к высшим, правящим кругам, были предоставлены официальные должности. Так, один из контрактов, {76} сохранившихся в ассирийских документах времени Синахериба (VIII век до н.э.), подписан двумя высокопоставленными лицами, имена которых явно свидетельствуют об их израильском происхождении - Пеках и Недавьягу. В письме, содержавшем отчет о положении в Гозане и посланном в VII веке до н. э. одному из царей Ассирии, имя которого не упоминается, приводятся имена двух чиновников, занимавших высокие посты в казначействе:

Палтиягу и Нериягу. Эти имена не оставляют никакого сомнения в том, что речь идет о двух израильских изгнанниках или их потомках. В другом официальном документе из Гозана, того же века, упоминаются Гошеа, Ишмаэль и Дина. В недавно опубликованном документе времен Саргона из Кальку упоминается ассирийский военачальник, носивший типичное еврейское имя - Хилкиягу.

Глава шестая

ИУДЕЯ ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ ИЗРАИЛЯ

1. Хизкия и нашествие Синахериба

С падением Самарии отношение Иудеи к народу бывшего Израильского царства принимает совершенно новый характер. В нем преобладают теперь тенденции к объединению и стремления привлечь к себе остатки коренного населения Израиля, которым удалось избегнуть участи изгнанников и остаться на насиженных местах. Цари Иудеи считали себя естественными наследниками разгромленного Израильского царства. Так, царь Хизкия, сын Ахаза (727/6-698), принимал всевозможные меры, чтобы установить связь между Иерусалимом и жителями Самарии и наделов Нижней Галилеи, а один из последних иудейских царей Иошиягу (Иосия) предпринимал такие же шаги по отношению к наделам Верхней Галилеи. Старания обоих царей сопровождались территориальным {77} продвижением Иудеи в районы бывшего Израиля, а также реформами в области религии и культа и были связаны с попытками сбросить иго ассирийского владычества.

Хизкия следовал примеру своего отца и почти до конца своего царствования не примыкал ни к одному из союзов против Ассирии. Он не принимал участия и в последнем Израильском восстании, приведшем к окончательной гибели этого царства. Таким образом, время царствования Ахаза и почти весь период царствования Хизкии - в общей сложности около 30 лет - были для Иудеи годами относительного спокойствия, позволившего ей окрепнуть политически и экономически. Войны не отрывали население от его повседневных занятий. Города и деревни росли и развивались, что не могло не отразиться благоприятно на доходах царской казны.