В личности рабби Шмуэля отражаются все тенденции и движущие силы, действовавшие в высших слоях еврейства в небольшом эмирате Гранаде в XI веке. Он был блестящим поэтом на иврите. Мусульманские историки его времени; так же как и еврейское предание, повествуют о том, что он был выдающимся стилистом и на арабском языке. Он был большим знатоком "греческой мудрости" и, по свидетельству арабского историка: "также различных областей математики. Его познания в астрономии превосходили знания астрономов. Он знал также все, что касается геометрии и логики".

Шмуэлъ Ганагид был большим знатоком талмуда; его перу принадлежит ряд комментариев к Талмуду и респонсов в области практического применения еврейских правовых установок. Он поддерживал сношения с вавилонским гаоном {281} рав Гайем. Наряду со всем этим, Шмуэль Ганагид был искусным военачальником и не раз вел в бой мусульманские войска своего властелина. В некоторых его стихотворениях отражены впечатления сражений и жестокости боя: "Быстро писали мы на их коже железным пером глубокие письмена... и вельможи тотчас опьянели не от вина - от крови своей. И тех, кто носил сегодня знамена, назавтра носили в гробах на покой" (Диван, Бен Тегилим, 103).

В соответствии с образом жизни царедворцев тех времен он окружил себя роскошью и пышностью. Современные историки полагают что он - и его сын Иосеф построили великолепный замок Альхамбра на юге Испании.

Будучи ученым-эрудитом в еврейской и обшей культуре, он ценил знания и у других. Так, например, в одном из своих стихотворений он хвалит еврейского ученого за то, что Бог "...наградил тебя знаниями в Его священной книге и в религиозных законах, знаниями, стоящими выше всех наук, а также дал тебе возможность познать разумность греков и сделал тебя сведущим в мудрости арабов" (Диван, Бен Тегилим, 90).

Мировоззрение Ганагида обязывает к щедрости по отношению к бедным, к готовности помогать нуждающимся и к покровительству ученым, писателям и поэтам. Как сановник и влиятельная личность, власть которой распространялась на многие области жизни, он всегда считал своим долгом служить своему народу и руководить им, даже будучи визирем и военачальником мусульманского государства. Однако Шмуэль Ганагид окружал себя, разумеется, не только еврейской интеллигенцией. Вокруг него группировались и арабские ученые и поэты. И в этом кругу господствовала обстановка культурной изысканности и художественного изящества, отразившегося на формирований его взглядов. Только этим исключительным сочетанием эстетической утонченности, глубины философской мысли и активной политической и общественной деятельности можно объяснить тот факт, что сравнительно немногочисленному еврейскому населению мусульманской {282} Испании удалось создать славную плеяду мыслителей и поэтов, начиная от Шломо ибн Габироля (1021/22 r. - 1058 г.) и кончая королем поэтов, Иегудой Галеви, жившим уже в период, когда еврейские общины мусульманской Испании были разрушены, и умершим по дороге в Палестину в 1141 г.

Глава вторая

ЭПОХА ГАОНОВ - МЕССИАНСКИЕ ДВИЖЕНИЯ И СЕКТЫ

В Месопотамии ("Вавилонии" по еврейской традиции) евреи продолжали пользоваться обширной автономней. Во главе еврейских общин стоял экзиларх (рейш-галута), глава диаспоры. Уже во II в. упоминается, что экзиларх принадлежит к семье, которая вела свою родословную от царя Давида. Он руководил всей внутренней жизнью вавилонского еврейства. Он же являлся и представителем евреев перед властями в пределах всей Персидской империи. В иерархии царских сановников ему было отведено почетное место.

До 825 г. халифы неизменно утверждали очередного экзиларха, как единственного вождя евреев. "Дом экзиларха" был законодательным органом, и в нем заседала судебная коллегия. Экзиларх оказывал влияние на деятельность академии и на выборы гаонов. Мусульмане тоже чтили в лице "главы изгнанников" потомка царского рода Давида.

Разногласия, возникшие вокруг выборов еврейского экзиларха, так же как и христианского представительства, привели к тому, что в 825 г. халиф издал приказ, согласно которому каждые десять "неверных" были вправе, если они того пожелают, избрать себе вождя. Этим декретом был нанесен удар власти экзиларха, как главы {283} вcex евреев. И хотя впоследствии авторитет экзиларха вновь несколько поднялся, с середины IX в. его власть сильно пошатнулась, и в еврейской среде возросло влияние вавилонских академий и возглавлявших их гаонов.

Академии в Вавилонии и в Палестине были высшим авторитетом в области религии и духовной жизни. Их деятельность развивалась в двух направлениях: они обучали стекавшихся к ним учеников, а также устанавливали правовые нормы в житейских вопросах и комментировали Талмуд. Их комментарии принимались безоговорочно. С течением времени эти практические постановления и их теоретическое обоснование укрепили единство наследия духовной национальной культуры еврейского народа. Эти академии были своеобразным сочетанием высшей школы, научной академии и верховного суда. В Вавилонии были две академии - в городах Сура и Пумбедита. Палестинская же академия находилась в Иерусалиме. Временно ее перенесли в город Pамле, а после завоевания Иерусалима туркосельджуками в 1071 г. она переместилась в Тир.

Гаон был верховным руководителем академии. Он избирался ученой коллегией. Фактически большинство гаонов принадлежало к пяти-шести семьям еврейской аристократии. Зачастую член семьи гаона занимал следующий по важности пост "ав-бет-дина" - председателя суда при академии. Его мнение в суде было решающим. Таким образом два главнейших поста в академии были обычно заняты членами одной семьи, и в действительности вопрос о преемнике гаона решался еще до выборов.

Гаоны придавал большое значение преподавательской деятельности. Последние великие гаоны, рав Шерира и его сын рав Гай, еженедельно экзаменовали учеников своей академии. В академиях изучалась и сохранялась традиция дискуссии вавилонского Талмуда.

Молодые ученые, усвоившие в академии духовные ценности иудаизма, способствовали распространению в народе "устава обеих академий", т. е. принятых в них форм обучения и дискуссии. Впоследствии они пользовались значительным влиянием {284} в местах своей деятельности. Многие еврейские юноши отправлялись учиться в академиях. После нескольких лет пребывания в одной из них, ученик возвращался в свой родной город, удостоенный одним из почетных академических званий, которое давало ему право занять должность "даяна" (судьи). Учащиеся прибывали даже из самых отдаленных мест. Источники повествуют и о выходцах из "Идумеи", т. е. из христианских государств, но главным образом в академию стекались ученики из мусульманских стран.