– Ну и куда же мне податься? – пробормотал Богдан.

Было ясно, что вперёд к Африканской точке перехода путь отрезан – с той стороны как раз и двигалось войско герцога. Лучёмёт – оружие замечательное, но всего три неполных обоймы не помогут при таком превосходстве сил.

Богдан повернулся, посмотрел на торчавшую поодаль скалу, на макушке которой находился переход в Азию, и выругался.

– Не хотелось туда, но выбора снова нет, – пробормотал он и пошёл к скале, на которой красовалась красноватыми гранитными прожилками буква «Х».

Богдан хотя и действовал поспешно, и дышал тяжело после сумасшедшего бега по полю, но действовал обдуманно. Он не знал, что может ждать по ту сторону перехода, и встретил «новую реальность», готовый стрелять при первой опасности.

Переход сработал и открылся, как всегда, с лёгким дуновением воздуха, но стрелять, похоже, было не в кого.

На иссиня-чёрном небе одна за другой загорались звёзды, выстраивая непонятные узоры чужих созвездий, которые на самом деле созвездиями не были, поскольку и звёзды таковыми не являлись. Его встречал поздний вечер – и пустыня, среди которой возвышались несколько выступов известняка, похожих с первого взгляда на высокие обрубленные конусы неправильной формы, на одном из которых он сейчас и стоял.

Поскольку площадка располагалась высоко, обзор открывался на много километров, если бы не сумерки. Волны барханов тянулись во все стороны, насколько хватало глаз, и только далеко-далеко на востоке маячили какие-то предметы – то ли деревья, то ли такие же скалы.

Богдан присвистнул, присел на тёплый, почти горячий после знойного дня камень и достал карту. Видимо, здесь тоже происходили изменения со временем: судя по карте, пустыня должна была располагаться много западнее. Возможно, языки барханов постепенно расползались, занимая всё большую территорию. Так или иначе, идти нужно на восток или на юго-восток, ведь пески, похоже, двигались с противоположного направления, а самое главное, нужная ему теперь точка перехода лежала где-то там же.

Интересно, насколько продвинулись пески? Ему и в голову не пришло поинтересоваться у Главного Компьютера во дворце, какова дата карты. Вполне возможно, ей не одна сотня лет, и тогда пески могли опередить его на многие километры. Как он выберется, если топать по пустыне придётся далеко?

Богдан потряс фляжку, в которой оставалась едва ли половина. Ну, ещё день, возможно, он выдержит, а вот что дальше? Впрочем, выбора всё равно не было, как всегда – только вперёд!

Пока он размышлял, ночь окончательно вступила в свои права. Идти куда-то по ночной пустыне вряд ли было разумным, хотя, конечно, лучше идти в ночной прохладе, чем под жгучими лучами солнца. Но здесь могли водиться ядовитые змеи, пауки, а то и твари похуже. Причём в пустыне змеи и пауки как раз ночью и выползают! Кроме того, не видя по-настоящему дороги, можно забрести чёрт знает куда.

Но ночевать на скале – не самый удачный вариант: во сне можно свалиться, площадка не такая уж большая и немного покатая в одну сторону.

Богдан включил фонарик и посмотрел вниз – этажа четыре-пять, никак не меньше. Выступы в скале какие-то есть, но ночью спускаться опасно, а внизу не только песок, но и камни торчат. Переломать здесь руки или ноги, а то и спину совершенно не улыбалось. Да и утром вряд ли будет легко – не слишком надёжно выглядят эти выступы.

Интересно, как же должен был спускаться сам Хозяин, если он оказывался тут? С другой стороны, вряд ли эти переходы предназначены для него: наверняка «Создатель» знал иные пути, а вот для путешественников вроде Богдана – самое то, пусть ломают голову в прямом и переносном смысле.

Ситуация очень напоминала ту, в которой он оказался на грани Динозавров. Выхода не было – либо резать ступени лучемётом, либо использовать верёвку. Тратить драгоценные заряды (а их бы здесь потребовалось немало), было жаль, а верёвку, хотя она у Богдана и была, и вполне приличной длины, на совершенно голой скале закрепить не представлялось возможным.

– Вот же маму твою, Создатель хренов! – пробормотал Богдан, не зная, что предпринять.

Можно, конечно, было пробурить лучом в скале дырку, закрепить в ней какой-то штырь, а к нему уже привязать верёвку. Но где взять такой штырь или колышек? Из того, что имелось в мешке, подошла бы только, сапёрная лопатка, которую он не бросил в замке Хруодланда – но жалко было расставаться с полезной вещью, а больше ничего подходящего не было.

Но тут Богдан вспомнил про револьвер, который не бросил во время бегства от солдат герцога. Патроны всё равно кончились, поэтому эта штука ему больше не понадобится. Ствол довольно длинный: если пробуравить лучом ровный канал и вставить в него ствол, получится удобный крюк, за который вполне можно закрепить верёвку. Спусковая скоба даже выполнит роль кольца.

Прикинув, с какой стороны удобнее, Богдан начал пробовать выжечь лучемётом в скале нужное отверстие. Камень плавился и брызгал горячими искрами. Щурясь и стараясь экономить энергию, Богдан сделал первое отверстие. Оно оказалось слишком широким – ствол нагана слишком свободно болтался в нём.

Вторая дырка, поближе к краю скалы, получилась куда аккуратнее, и револьвер пришлось даже вбивать лопаткой, зато сидел он плотно, как настоящий альпинистский крюк.

После связывания рыжего вояки в замке у Богдана было не так много верёвки, как хотелось бы. После того, как он навязал узлов через каждые полметра, длина ещё сократилась. Закрепив конец на револьвере, Богдан привязал к другому «сидор» и опустил мешок вниз. В луче фонарика видно было, что до земли не хватает метров трёх – с такой высоты уже можно спрыгнуть.

Обмотав ладони полосами кожи, отрезанными от пригодившихся штанов Бафомета, Богдан начал спускаться. Сначала он боялся сорваться, и руки предательски подрагивали, но уже через несколько секунд успокоился и даже в какой-то степени удивился сам себе: спускаться оказалось не так сложно, как, скажем, в первый раз в подобной ситуации. Его мускулы не только были наращены в медицинском центре дворца – Богдан не успел пройти там полный курс укрепления мышечной системы, но и окрепли на подготовленном фоне за недели скитаний.

Несмотря на некоторую усталость от бега по полю, Богдан легко преодолел длину верёвки и посветил вниз. Вокруг не ползало никаких подозрительных тварей, а до земли, точнее – до песка и местами торчавших камней оставалось действительно метра три – примерная высота потолка в его покинутой земной квартире.

Прицелившись, чтобы не попасть на камни, Богдан прыгнул и повалился на бок, выронив фонарик.

Несколько секунд Богдан лежал в темноте на ещё теплом песке, глядя на бутафорские звёзды этого мира. Впрочем, всё остальное здесь было куда как настоящим.

Посветив зажигалкой и найдя фонарик, Богдан направил его луч вверх. Удачно он вбил крюк-револьвер прямо на краю скалы: его можно было снять выстрелом, чтобы сохранить на всякий случай большую часть верёвки. Так он и сделал, вернув назад верёвку с мешком, но окончательно потеряв наган профессора Витта.

Надо было осмотреться на местности, насколько позволяли условия, поскольку энергию фонарика Богдан тоже старался экономить. Он стоял среди громадных каменных столбов, высившихся среди песка. Столбов было с десяток, все разной высоты, но самый низкий метров пять, не меньше. Кроме того, среди них громоздились разнокалиберные валуны и каменные плиты. Кое-где из песка торчали жёсткие кустики с редкими и мелкими красноватыми цветочками – похоже, тривиальная верблюжья колючка.

Весь каменный комплекс напомнил Богдану виденный на какой-то фотографии то ли храм, то ли какое-то святилище вроде бы в Ирландии. Правда, здесь каменные столбы стояли значительно плотнее друг к другу и их было больше.

Богдан выбрал небольшое углубление между одним из столбов и валуном, предварительно проверив, нет ли там каких-то нор, откуда можно ждать змей и пауков, положил кольчугу вместо подстилки, чтобы не спать на голом песке, а в качестве подушки, впрочем, довольно жестковатой, приспособил «сидор».