Баронесса Евпраксия Вревская 2 сентября 1837 года писала мужу: „Сергей Львович (отец Пушкина), быв у невестки (Нат. Ник., летом, в Полотняном Заводе), нашел, что сестра ее (Александрина) более огорчена потерею ее мужа" („Пушкин и его современники", вып. XIX—XX, стр. 110).

Наконец, в 1925 году было опубликовано еще одно свидетельство, идущее от кн. Е. А. Долгоруковой, присутствовавшей при последних часах жизни Пушкина: „Александра Гончарова вышла замуж после 1844 года за Фризенгофа, живет за границей. Холодна, благоразумна. Кажется, что в последние годы Пушкин влюбился в нее. Она вышла за австрийца. Была дружна с его первой женой" („Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П. И. Бартеневым в 1851—1860 годах". Вст. ст. и прим. М. Цявловского. Изд. М. и С. Сабашниковых, 1925, стр. 60, 134, 135).

Александра Гончарова помогала Пушкину и материально. Так, в 1836 году она дала ему для заклада свое столовое серебро и брегет. Вещи не были выкуплены и пропали. Опеке пришлось возместить А. Н. Гончаровой часть ее убытков. Давала она в семью Пушкиных деньги и по мелочам: после смерти Пушкина Наталья Николаевна уплатила ей долг —2500 руб. асе.

Упоминания о сестрах Натальи Николаевны в письмах Пушкина к жене в „Переписке", т. Ill, N° 854, 929, 931, 933, 935, 1011 и 1015.

АНОНИМНЫЙ ПАСКВИЛЬ И ВРАГИ ПУШКИНА

IX. АНОНИМНЫЙ ПАСКВИЛЬ И ВРАГИ ПУШКИНА

I.

Друзья Пушкина поставили своей задачей охранение чести Пушкина и чести его жены и так тщательно укрыли тайну дуэли и смерти, что нам приходится разгадывать ее и до сих пор по крупицам. От друзей Пушкина пошли сборнички рукописных копий документов, относящихся до дуэли: анонимный пасквиль, письма Пушкина к Бенкендорфу, к барону Луи Геккерену, к Д’Аршиаку, письма к Пушкину Геккерена и Д’Аршиака, письма Д’Аршиака и Данзаса к П. А. Вяземскому, письмо гр. Бенкендорфа к Строганову. Один такой сборничек кн. П. А. Вяземский препроводил великому князю Михаилу Павловичу⁵⁹⁸, другой сборник перешел от кн. Вяземского к Бартеневу (ныне в Пушкинском доме)⁵⁹⁹. В печати дуэльные документы были оглашены впервые в 1863 году в книжке: „Последние дни жизни и кончина А. С. Пушкина. Со слов бывшего его лицейского товарища и секунданта Константина Карловича Данзаса. Изд. Я. А. Исакова. Спб., 1863“. Эта книга явилась откровением для читающей России и на долгое время послужила важнейшим источником для дуэльной истории⁶⁰⁰. Но среди дуэльных документов здесь не был опубликован анонимный пасквиль, список которого находился, несомненно, в распоряжении Данзаса. Впервые в печати пасквиль появился в книжке „Материалы для биографии А. С. Пушкина. Лейпциг. 1875“. Здесь он помещен в русском переводе на первом месте в собрании дуэльных документов под следующим заголовком: „Два анонимные письма к Пушкину, которых содержание, бумага, чернила и формат совершенно одинаковы**. К этому заголовку сделано примечание: „Второе письмо такое же, на обоих письмах другою рукою написаны адресы: Александру Сергеевичу Пушкину**. Эти надписи, представляющие неуклюжий перевод с французского, повторяют сделанные по-французски рукою Данзаса пометы на снятой им для князя Вяземского копии диплома, находящейся в помянутой выше коллекции документов, перешедшей от князя Вяземского к Бартеневу. У нас в России пасквиль был напечатан по-французски (с неполным обозначением имен) П. А. Ефремовым в „Русской старине** (т. XXVIII, 1880, июнь, 330) и в русском

переводе В. Я. Стоюниным в 1881 году в его книге „Пушкин¹¹. Спб. 1881, стр. 420, 421. Отсюда пошли дальнейшие перепечатки, но подлинные пасквили в течение долгого времени оставались нам неизвестными. В военно-судную комиссию, производившую дело о дуэли, ни один экземпляр не был доставлен. Друзья, сняв копии, уничтожили подлинные экземпляры презренного и гнусного диплома. Приятель Пушкина С. А. Соболевский в 1862 году „обращался в Петербурге ко многим лицам, которые в свое время получили циркулярное письмо, но не нашел его нигде в подлиннике, так как эти лица его уничтожили". „Если подлинник и находится где-нибудь, то,— пишет Соболевский, — только у господ, мне незнакомых, или, вернее всего, в III отделении"⁶⁰¹. Хотя по справке, данной III отделением в 1863 году, в его архивах и не нашлось пасквиля, но в действительности экземпляр пасквиля, полученный графом Виельгорским, в III отделении был, хранился в секретном досье и только в 1917 году стал достоянием исследователей. Еще раньше другой экземпляр пасквиля оказался в музее при Александровском лицее, куда был доставлен после 1910 года⁶⁰². И тот и другой экземпляры хранятся ныне в Пушкинском доме. Экземпляр III отделения — полный: диплом с надписью на оборотной стороне: „Александру Сергеевичу Пушкину" и конверт, в который был он вложен, на имя Виельгорского. Лицейский экземпляр — без конверта⁶⁰³. Оба экземпляра воспроизводятся в настоящем издании.

Пасквиль, полученный Пушкиным, до сих пор не подвергся научному обследованию ни со стороны внешней, ни со стороны содержания. Как это ни кажется странным, но научного анализа этого рокового памятника сделано не было. К этой работе следует приступить.

II.

Приведем французский текст документа.

“Les Grands-CVo/x, Commandeurs et Chevaliers du Serenissime Ordre des Cocus, reunis en grand Chapitre sous la presidence du venerable grand-Mattre de l’Ordre, S.E.D.L.Narychkine, ont nomme a I’unanimite Mr. Alexandre Pouchkine coadjuteur du grand Maitre de I’Ordre de Cocus et historiographe de l’Ordre.

Le secretaire perpetuel: C-te J. Borch”.

Вот точный перевод диплома.

„Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д. JI. Нарышкина, единогласно избрали г-на Александра Пушкина коадъютором великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх“.

По форме диплом пародирует грамоты на пожалование кавалерами орденов. Термины “Les Grands-Croix - Commandeurs - grand-Maitre de POrdre — Secretaire — Grand-Chapitre” взяты из орденской практики и встречаются в статутах различных орденов, напр. св. Андрея Первозванного, в установлении о российских орденах имп. Павла и т. д.⁶⁰⁴ Термин „коадъютор¹* встречается в административной практике католической церкви: когда епископ впадает в физическую или духовную дряхлость, ему дается помощник— коадъютор.

Диплом, объявляя Пушкина рогоносцем, наносил обиду чести его самого и его жены. Составитель диплома заострял обиду по двум направлениям. Во-первых, Пушкина выбирали историографом ордена рогоносцев. Официально звание историографа было присвоено высочайшим рескриптом Н. М. Карамзину; Пушкин был зачислен после женитьбы в министерство иностранных дел и получил высочайшее разрешение собирать в архивах материал для истории Петра Великого. Историк Петра Великого провозглашался историографом ордена рогоносцев. Во-вторых, Пушкин выбирался в коадъюторы или помощники Д. JI. Нарышкину. Его сиятельство Дмитрий Львович был знаменитым и величавым рогоносцем. Его супруга Марья Антоновна — женщина „красоты неестественной, невозможной** — была в долголетней связи с императором Александром I (1801—1814 гг.). „Д. Л. Нарышкин занимал невидное и довольно двусмысленное положение среди „свободно почтительного с хозяйкой** веселого общества в своем роскошном доме, получившем от Александра I имя „Капуи" за исполненную неги и наслаждений атмосферу в „храме красоты**, как Вигель называл внутренние апартаменты Нарышкиной. По наблюдению современников, Дмитрий Львович „по-видимому, не пользовался отношениями, существовавшими между монархом и его супругой**, да едва ли и был способен на это по своему „нетвердому** уму и характеру. В конце концов, „широкое барское житье“ привело к учреждению над ним попечительства, по требованию его супруги, немало способствовавшей расстройству его состояния, и престарелый обер-егермейстер на склоне дней получал на расход лишь по 40 ООО руб. асе. в год“⁶⁰⁵.