Незадолго до смерти ему захотелось морошки. Наскоро послали за этой ягодой. Он с большим нетерпением ее ожидал и несколько раз повторял: морошки, морошки. Наконец привезли морошку. Позовите жену, сказал П., пусть она меня кормит. Он съел 2—3 ягодки, проглотил несколько ложечек соку морошки, сказал — довольно, и отослал жену. Лицо его выражало спокойствие. Это обмануло несчастную его жену; выходя, она сказала мне: вот увидите, что он будет жив, он не умрет. Но судьба определила иначе. Минут за пять до смерти, П. просил поворотить его на правый бок. Даль, Данзас и я исполнили его волю: слегка поворотили его и подложили к спине подушку. Хорошо, сказал он и потом несколько погодя промолвил: жизнь кончена! Да, конечно, сказал докт. Даль, мы тебя поворотили, — кончена жизнь, возразил тихо П. Не прошло нескольких мгновений как П. сказал: теснит дыхание. То были последние его слова. Оставаясь в том же положении на правом боку, он тихо стал кончаться, и — вдруг его не стало.

Недвижим он лежал, и странен Был томный мир его чела.

И. С.

2 февраля 1837.

4. ЗАПИСКА ДОКТОРА В. И. ДАЛЯ

Записка доктора Даля напечатана впервые в «Медицинской газете» за 1860 год, N» 49, и затем не раз перепечатывалась³⁸⁶. В 1888 году В. П. Г аев-ский сообщил одно исправление и одно дополнение к известному тексту по имевшемуся у него списку³⁸⁷.

В собрании А. Ф. Онегина среди бумаг, принадлежавших раньше Жуковскому, оказались три собственноручные записки В. И. Даля: одна —без заглавия, содержащая рассказ очевидца о болезни и смерти Пушкина; другая —под заглавием «Вскрытие тела А. С. Пушкина» и третья —под заголовком «Ход болезни Пушкина». Все эти три записки входят в том же порядке в состав известного в печати текста, но без заголовков. По сравнению с последним в рукописях немало отступлений. Первая часть в печатном тексте изложена с большими подробностями, но зато вторая и третья части в рукописи изложены гораздо точнее и отчасти подробнее, чем в печати.

Поэтому, сообщая в примечаниях все мало-мальски важные разночтения печатного текста к первой записке, мы не приводим таковых ко второй и третьей записке Даля, ибо текст нашей рукописи должен быть безусловно предпочтен печатному.

Исправление, внесенное Гаевским в печатный текст, не касается нашего списка, ибо в нем данное место изложено правильно. Дополнение же Гаевского на своем месте приведено в примечаниях.

А.

28 генваря, во втором часу полудня, встретил меня г. Башуцкий, когда я переступил порог его, роковым вопросом: «слышали?» и на ответ мой: нет — рассказал, что Пушкин умирает³⁸⁸.

У него, у Пушкина, нашел я толпу в зале и в передней — страх ожидания пробегал шепотом³⁸⁹ по бледным лицам. — Гг. Арендт и Спасский пожимали плечами. Я подошел к болящему — он подал мне руку, улыбнулся и сказал: «Плохо, брат!» Я присел³⁹⁰ к одру смерти —не отходил, до конца страстных³⁹¹ суток. В первый раз Пушкин сказал мне ты.

Я отвечал ему также —и побратался с ним за³⁹² сутки¹ до¹ смерти¹ его¹, уже не для здешнего мира!

Пушкин заставил всех присутствовавших сдружиться со смертию³⁹³, так спокойно он ее ожидал, так твердо был уверен, что роковой час ударил³⁹⁴. Пушкин положительно отвергал утешение наше и на слова мои: Все мы надеемся, не отчаивайся и ты! отвечал: нет; мне здесь не житье; я умру, да видно уж так и надо! В ночи на 29-е он повторял несколько раз подобное; спрашивал, например: «который час» и на ответ мой продолжал³⁹⁵ отрывисто и с расстановкою: «долго ли мне так мучиться! Пожалуйста поскорей!» Почти всю ночь продержал он меня за руку, почасту брал³⁹⁶ ложечку водицы или крупинку льда и всегда при этом управлялся своеручно: брал стакан сам с ближней полки, тер себе виски льдом, сам сымал и накладывал себе на живот припарки³⁹⁷, ( )³⁹⁸ собственно от боли страдал он, по словам его, не столько, как от

чрезмерной тоски, что приписать должно воспалению в брюшной полости, а, может быть, еще более воспалению больших венозных жил. «Ах,³⁹⁹ какая тоска! — восклицал он иногда, закидывая руки на голову, — сердце изнывает!» Тогда просил он поднять его, поворотить на бок или поправить подушку —и, не дав кончить этого, останавливал обыкновенно словами: «Ну, так, так — хорошо; вот и прекрасно, и довольно; теперь очень хорошо!» или:⁴⁰⁰ «Постой, не надо, потяни меня только за руку—ну вот и хорошо, и прекрасно⁴⁰¹!» Вообще был он—по крайней мере в обращении со мною, повадлив и послушен, как ребенок, и делал все, о чем я его просил. «Кто у жены моей?» — спросил он между прочим. Я отвечал: много добрых людей принимают в тебе участие —зала и передняя полны, с⁴⁰² утра¹¹ до¹¹ ночи¹¹. «Ну, спасибо, — отвечал он, — однако же, поди, скажи жене, что все слава богу, легко; а то ей там, пожалуй, наговорят!»

[С вечера] с¹? обеда¹² пульс был крайне мал, слаб и част —после полу[ночи]дни стал он подыматься, а к 6-му часу ударял не более 120 в минуту и стал полнее и тверже. В то же время начал показываться

небольшой общий жар. Вследствие полученных от д-ра Арендта наставлений, приставили мы с д-м Спасским 25 пиявок и в то же время и (послали)' за Арендтом. Он приехал и одобрил распоряжение наше. Больной наш твердою рукою сам ловил и припускал себе пиявки и неохотно позволял нам около себя копаться. Пульс стал ровнее, реже и гораздо мягче; я ухватился, как утопленник, за соломинку, робким голосом провозгласил надежду и обманул было и себя и других — но ненадолго. П. заметил, что я был пободрее, взял меня за руку и спросил:⁴⁰³ «Никого⁴⁰⁴ тут нет?» «Никого», — отвечал я⁴⁰⁵. «Даль, скажи же мне правду, скоро ли я умру?» «Мы за тебя надеемся, Пушкин, — сказал я, — право, надеемся!» Он пожал крепко руку мне и сказал: «Ну, спасибо!» Но, по-видимому, он однажды только и обольстился моею надеждою: ни прежде, ни после этого он не верил ей, спрашивал нетерпеливо: «Скоро ли конец? —и прибавлял еще: Пожалуйста поскорее!»⁴⁰⁶ В продолжение долгой, томительной ночи глядел я с душевным сокрушением на эту таинственную борьбу жизни и смерти —и не мог отбиться от трех слов, из Онегина, трех страшных слов, которые неотвязчиво раздавались в ушах и в голове моей:

Ну что ж? Убит!

О, сколько силы и значения в трех словах этих!⁴⁰⁷ Ужас невольно обдавал меня с головы до ног —я сидел, не смея дохнуть, и думал: «Вот где надо изучать опытную мудрость, философию жизни —здесь, где душа рвется из тела; то⁴⁰⁸, что⁷ увидишь⁷ здесь⁷, не найдешь ни в толстых книгах, ни на шатких⁴⁰⁹ кафедрах⁸ наших⁸».

Когда тоска и боль его одолевали, он крепился усильно и на слова мои «терпеть надо, любезный друг, делать нечего, но не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче»,— отвечал отрывисто: «нет, не надо стонать;⁴¹⁰ жена услышит; и смешно же, чтобы этот вздор меня пересилил; не⁴¹¹ хочу¹⁰».

Пульс стал упадать приметно, и вскоре исчез вовсе. Руки начали стыть. Ударило два часа пополудни, 29 янв. — и в Пушкине оставалось жизни —только на 3/4 часа! П. раскрыл глаза и попросил моченой морошки. Когда ее принесли, то он сказал внятно: «Позовите жену, пусть она меня покормит». Др.^п Спасский исполнил желание умирающего. Наталья Николаевна опустилась на колени у изголовья смертного одра, '

поднесла ему ложечку, другую — и приникла лицом к челу отходящего мужа. П. погладил ее по голове и сказал: «Ну, ну, ничего, слава Богу, все хорошо!»