Петр Клоков был назначен командиром сводной батареи, в которой вместо четырех было пять орудий, но в расчетах — всего лишь по два человека. Артиллерийская бригада в двух дневных танковых атаках гитлеровцев потеряла более половины всего личного состава части.

За ночь для всех орудий были вырыты окопы, рядом — в земляных щелях — подготовлены бронебойные снаряды. Впереди орудий Клоков с группой саперов установил противотанковые мины.

На следующий день враг начал новую атаку, еще более сильную. Сначала на поле появилось до ста танков. Они мчались к окопам стрелковых частей. По ним открыла огонь вся артиллерия. Потом в небе появилось десятка три самолетов. И хотя на них набросились, советские истребители и четыре «юнкерса» были сбиты, фашистские стервятники начали пикировать на артиллерийские батареи, принуждая их прекратить огонь. Сначала им это удалось. На некоторое время наши батареи замолчали, расчеты укрылись в щели, но, когда «фердинанды» и «тигры» стали утюжить окопы пехоты, Клоков выскочил из ровика и в грохоте разрыва бомб подбежал к пушке, зарядил. Сгоряча промахнулся, не попал в ближний танк, но снаряд угодил в развернувшийся вдали «фердинанд», и тот «завальсировал» на одном месте. Примеру командира последовали солдаты и, заняв свои места, не обращая внимания на пикировщиков, открыли торопливый беглый огонь по вражеским танкам.

Самый старый, с курчавой седой бородой наводчик, с запоминающейся фамилией — Перец, накануне раненный в голову, а утром пулей в плечо, снял гимнастерку и, припав к панораме, ловил очередной вражеский танк в прицел. По его голой веснушчатой спине наискось текла кровь.

Впереди то и дело вспыхивали и дымили танки. По ним стреляли и противотанковые и крупнокалиберные пушки, поставленные на прямую наводку.

Словно молнии рассекали задымленное небо снаряды реактивной артиллерии — «катюши». Над полем сражения не замолкал воздушный бой.

Бомбы и снаряды рвались то впереди, то сзади батареи. Один снаряд снес с правого орудия щит. Солдаты, отброшенные на бруствер окопа, больше не поднялись. Петр подбежал к разбитому орудию в ту минуту, когда из-за подбитого «тигра» высунулся ствол другого фашистского танка. Клоков открыл затвор, зарядил, но на пушке не оказалось прицела. Тогда он навел пушку, глядя в ствол, быстро опять зарядил бронебойным и выстрелил. Снаряд попал в подставленную боковую броню «тигра». Горит! Тут же Петр почувствовал, как по левой ноге что-то стукнуло, да с такой силой, что она подломилась. Падая, он ударился головой о станину пушки. В глазах потемнело. Кто-то кричал: «Танки слева!»

За шесть дней кровопролитных боев в районе Понырей и Ольховатки немцам удалось вклиниться в оборону советских войск на глубину лишь от шести до двенадцати километров. Ударная сила группы армий «Центр», наступавшая с севера, была обескровлена и остановлена.

Георгий Константинович шел на НП танкового корпуса. Заметив группу генералов и офицеров, противник открыл огонь из орудий.

— За мной из зоны обстрела! — крикнул маршал.

Один снаряд разорвался близко. Жуков был контужен, а генерал Минюк ранен. Георгий Константинович приказал отправить генерала Минюка в Москву. Сам же отказался от госпитализации. Побывал раза три у врача во фронтовом госпитале, и на этом лечение было закончено. Но слышать после этого он стал еще хуже, на совещаниях вынужден был надевать слуховой аппарат.

Младшего лейтенанта Петра Клокова эвакуировали в город Липецк в один из госпиталей, который размещался в здании против городского сада. Вечером, к удивлению Петра, в саду играл духовой оркестр. Молодежь танцевала до поздней ночи, а он лежал на койке и не мог пошевелиться. Осколками вырвана часть мышцы на ноге, перелом голени, на голове шишка с куриное яйцо. Обидно. В бою был всего трое суток.

Через неделю ему стало уже легче и он мог читать газеты. О боях под Курском писали много. В одной из статей он вычитал о героизме артиллеристов части Хромова. Упоминалось несколько фамилий, но из названных Петр никого не знал.

В те напряженные дни, когда враг бросал последние резервы, еще пытался добиться успеха, маршал Жуков, согласовав с Верховным Главнокомандующим свое решение, выехал в штаб Брянского фронта, которым командовал генерал Попов, чтобы помочь организовать наступление войск на Орел. Маршал посетил все армии фронта, уделив особое внимание 11-й армии генерала Баграмяна.

11 июля развернулось танковое сражение у Прохоровки. В помощь войскам Воронежского фронта в кризисный момент, когда сотни танков с обеих воюющих сторон надвинулись стальной лавой друг на друга, подошли, как было предусмотрено планом Ставки, 5-я гвардейская общевойсковая и 5-я гвардейская танковая армии из фронта Конева. Когда на Воронежском фронте развернулась величайшая битва, неожиданно для противника перешел в наступление Брянский фронт. Враг заметался, стал снимать войска с других направлений, чтобы остановить наступавшие советские армии. Этим воспользовался Центральный фронт и 15 июля тоже перешел в наступление. Три фронта начали громить орловскую группировку противника.

В героических наступательных боях войска фронтов уставали. Воины подразделений и частей, измотанные круглосуточными маршами, мечтали о небольшой передышке. Жуков посоветовался с командующими фронтами Ватутиным и Коневым и пришел к убеждению, что, нанося контрудары по противнику и выходя к переднему краю, войска израсходовали горючее, нуждались в пополнении боеприпасами, а поэтому предложил оттянуть срок наступления на неделю.

18 июля Воронежский фронт и введенные в сражение войска Степного фронта перешли к преследованию противника. Третье летнее наступление гитлеровцев на восточном фронте провалилось. Инициатива перешла на сторону советских войск.

5 августа были освобождены от немецко-фашистских оккупантов два старинных русских города — Орел и Белгород. В ознаменование этой большой победы столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам Западного, Брянского, Центрального, Воронежского и Степного фронтов двенадцатью артиллерийскими залпами из 120 орудий. Это был первый за время Великой Отечественной войны победный салют.

Надежды Гитлера на свою мощную танковую группировку не оправдались. Его войска уже не могли наступать. Пятьдесят дней продолжалось небывалое в истории войн сражение. Немецко-фашистская армия потеряла еще 30 отборных дивизий, в том числе 7 танковых. Более полумиллиона солдат и офицеров фашистских войск были убиты и ранены, на поле битвы осталось около 1500 танков и свыше 3000 орудий врага, 3500 самолетов противника не могли уже больше взлететь в небо и бомбить наши города и села.

Ликвидация орловского плацдарма, поражение гитлеровцев в районе Орла, Белгорода, Харькова изменило всю обстановку в центре советско-германского фронта, открыло широкие возможности для дальнейшего наступления советских войск.

В своей книге «Воспоминания и размышления» спустя много лет после войны Маршал Советского Союза Г. К. Жуков написал об этом сражении:

Маршал Жуков полагал, что продолжать наступление к Днепру без передышки и без предварительной подготовки войск фронтов не следует. После тяжелых боев на Курской дуге войска ослабли. Но Ставка настаивала быстрее выйти на Днепр и на реку Молочную, чтобы не дать фашистам превратить Донбасс и Левобережную Украину в пустынный район.

Возвратившись в район боевых действий, Жуков советовался с командующими фронтами генералами Коневым и Ватутиным, обсудил с ними возможности войск и, еще до получения директивы из Москвы, наметил направления ударов. В разговоре с генералами он высказал мнение: неплохо бы собрать совещание лучших воинов фронта, поговорить с ними об опыте боев, послушать самих героев сражений, узнать о настроении солдат.