Анатол Имерманис

СОВЕТСКИЙ ДЕТЕКТИВ (Том 8)

ОБ АВТОРЕ

Имерманис Анатол Адольфович — поэт, прозаик, кинодраматург, художник. Родился в 1914 году в Москве в семье курляндских беженцев. Окончил частную русскую гимназию в Лиепае. Работал рассыльным, развозчиком мебели, рабочим типографии. Выпускник Английского института (коммерческого факультета) г. Риги. Учебу в институте совмещал с занятиями в семинаре литературы и журналистики Рижского народного университета. Фашистский переворот в Латвии в 1934 году оборачивается для Имерманиса пятилетним заключением за революционную деятельность. После восстановления советской власти в 1940 году — один из лидеров крупнейшего профсоюза, редактор журнала, корреспондент нескольких газет. В Великую Отечественную войну — доброволец Рабочего истребительного батальона, затем боец Латышской дивизии. Раны заставляют стать сотрудником дивизионной и фронтовой газет. Сразу после войны работает на радио и в газете. В 1948 году писатель решает целиком посвятить себя творчеству. Живет в Риге.

В настоящее время издано около 100 книг на 13 языках мира. Среди них детективы (переведены на русский язык): «Спутник бросает тень» (1962), «Самолеты падают в океан» (1967), «Призраки отеля «Голливуд» (1971), «Гамбургский оракул» (1975), «Пирамида Мортона» (1976), «Смерть на стадионе» (1986), «Смерть под зонтом» (1987).

Романы видного латышского писателя Анатола Имерманиса входят в серию политических детективов «Мун и Дейли». В основу романа «Призраки отеля «Голливуд» положен реальный факт крушения в Испании в 1969 году американского стратегического бомбардировщика с ядерными установками на борту. Поиски ядерных бомб, ведущиеся в рамках исключительной секретности, сопровождаются цепью трагических событий. «Гамбургский оракул» — роман о нравах западных политических кругов и прессы. Частные детективы Мун и Дейли расследуют невероятно запутанную гибель главного редактора прогрессивной газеты.

ГАМБУРГСКИЙ ОРАКУЛ

Призраки отеля «Голливуд». Гамбургский оракул i_001.jpg

АЭРОПОРТ ФУЛСБЮТТЕЛЬ

Прочтите мои статьи пятилетней давности. В них вы уже найдете наш настоящий день: экономическое процветание за счет духовного прозябания; оружие для алжирских повстанцев и тюрьмы для немецких радикалов; громкие разговоры о бескровном завоевании мира при помощи экспорта и полушепот: «Слишком мало евреев перебили».

Магнус Мэнкуп

«Имею все основания полагать, что моей жизни угрожает опасность». Кто произносил эту фразу — умирающий человек или громкоговоритель? Откуда возникал этот стон — из стянутой тугой петлей гортани или из металлического рупора? Раз десять подряд — одна и та же фраза, бьющийся о барабанные перепонки крик о помощи.

Мун проснулся. Несколько секунд прошло, пока затуманенному сознанию удалось отделить явь от сновидений. Фраза была из письма Магнуса Мэнкупа, адресованного детективному агентству «Мун и Дейли». А голос действительно звучал из громкоговорителя, приятный женский голос с легким немецким акцентом:

— Самолет «Люфтганзы» делает специальный круг над океанским аванпостом Гамбурга — Куксхафеном. До первой мировой войны гамбургский порт был самым большим в мире, после лондонского и нью-йоркского. Почти полностью разрушенный союзной авиацией во время второй мировой войны, он сейчас занимает пятое место в Европе, после Лондона, Роттердама, Антверпена и Марселя. Гамбургский порт первый в мире оснащен радарной системой, позволяющей проводить суда даже в самом густом тумане при помощи радио…

Мун заглянул в иллюминатор. Есть понятия, о которых можно трубить сколько угодно, тем не менее они остаются бесплотными абстракциями. Только теперь, увидев перед собой столпотворение элеваторов, пакгаузов, портальных кранов, беспрерывный поток пассажиров и автокаров, заглатываемый крытыми переходами, что соединяли многоэтажные надстройки океанских лайнеров с причалами, суету бесчисленных буксиров, катеров, нефтеналивных барж вокруг огромных грузовых судов и танкеров, Мун постиг пресловутое «экономическое чудо».

Послевоенную Германию он достаточно знал по красочным рассказам Дейли, служившего в американских оккупационных войсках. Искореженные остовы домов, черные рынки на каждой площади, отчаявшиеся вдовы, меняющие выходной костюм мужа на килограмм экспортного бекона… или себя на пачку американских сигарет…

— Кто же в действительности выиграл войну — они или мы? — этот обращенный к Дейли иронический вопрос остался без ответа. Повернув голову, Мун убедился, что соседнее сиденье пусто. Пока он спал, Дейли не терял времени и теперь флиртовал вовсю с какой-то чернокожей красоткой. Она могла быть кем угодно — сбежавшей из гарема любимой женой мусульманского повелителя или ангажированной гамбургским рестораном исполнительницей танца живота.

Красотка села в Лиссабоне вместе с группой коммерсантов из Ливана, членами марокканской правительственной делегации, студентами из Экваториальной Африки. Это обилие экзотических гостей было также признаком «экономического чуда».

Мун и Дейли вышли из самолета последними. У трапа стоял один-единственный человек. Он шагнул им навстречу и назвал себя:

— Магнус Мэнкуп!

Мун с любопытством разглядывал глубокие морщины под глазами, жесткие складки вокруг насмешливых губ. Лицо иронического мыслителя. Неброский серый костюм, короткие пепельные волосы с редкой проседью — за этими несущественными внешними деталями скрывалось то, что называется личностью. Именно так и должен был выглядеть человек, которого называли «мятежной совестью немецкого благополучия».

Несколько лет назад имя Мэнкупа не сходило с газетных полос. Журнал «Гамбургский оракул», владельцем и главным редактором которого он являлся, осмелился опубликовать секретные материалы о планах атомной войны. Военный министр самовольно отдал приказ арестовать Мэнкупа и его ближайших сотрудников по обвинению в государственной измене. Разразился бурный скандал. Арестованных пришлось освободить, министр подал в отставку.

— Рад, что вы откликнулись на мой SOS. — Мэнкуп сдержанно улыбнулся. Его самообладание поражало. Человек, которому грозит смертельная опасность, обычно держится совсем иначе.

— Вы говорите по-английски? — разочарованно свистнул Дейли. — А я-то надеялся, что пригодятся мои знания немецкого языка. Я проходил службу в Германии, в военной полиции.

— И какие у вас остались впечатления? — спросил Мэнкуп.

— Аккуратный народ. Однажды мне поручили надзор за уборкой развалин на улице, по которой должен проехать Айк… генерал Эйзенхауэр, — прокомментировал Дейли специально для Мэнкупа, который поблагодарил ироническим кивком. — Едва я скомандовал: «Начинайте!», как тысяча людей без всякого приказа выстроилась в живой конвейер, по которому кирпичи по одному переходили из рук в руки.

— Совсем недавно я слышал в одной церкви проповедь, — усмехнулся Мэнкуп. — Священник проникновенно говорил о том, что во всех бедах виновна война. Не нацисты, а война, видите ли: цивилизованный мир жил бы в материальном довольстве, не было бы ни страха перед будущим, ни роста преступности, ни наркоманов. Прихожане согласно кивали, а один инвалид до того расчувствовался, что вместо «аминь» пробормотал «хайль»… Извините, я вас задерживаю. Вам еще предстоит таможенный досмотр…

— Сколько времени займет эта процедура? — спросил Мун.

— Порядочно. У нас все делают основательно.

— Насколько я знаю, к американцам не очень придираются.

— Обычно да. Но если кто-нибудь пронюхал, кто вы такие и зачем приехали… — Мэнкуп пожал плечами.

— Вы кому-нибудь говорили о нашем приезде?

— Только нотариусу. Он составит контракт, с которым я вас сегодня ознакомлю.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: