— А приватизация эта, чтоб ей пусто было. Григорий Моисеевич больше всего из-за нее и переживал. Ведь навалились на него со всех сторон: акционеры, инвесторы, начальство — и областное, и московское, — иностранцы понаехали. Все же спешат с распродажей собственности, Москва подгоняет область. А тут эти скупщики акций насели, на нервы ему действовали. Вы же видели, наверное, прямо перед проходной автобус стоит, акции у рабочих покупает. Григорий Моисеевич был против, он лично против этих скупщиков работу вел. Может, они ему и отомстили?
— Все может быть, — согласился Русанов, внимательно слушающий женщину. — А вы говорили об этом кому-нибудь еще?
— Да Боже упаси! — Секретарша замахала руками. — Разве я ничего в этой жизни не понимаю? Жить стало страшно, вот что я вам скажу. За такие деньги, которые с приватизацией связаны, не то что убьют, а и прах развеют, никакая ваша организация ничего не сыщет. Это уж я с вами разоткровенничалась, потому что вы убийц Григория Моисеевича ищете, а так бы я и рта не раскрыла. Такого человека убили, сволочи! Да он же за нас всех, за рабочих и служащих, горой стоял! И на совещаниях про эту приватизацию все правильно и честно рассказывал, и по заводскому радио выступал, объяснял всем, что акции нельзя на сторону продавать, если мы в самом деле хотим быть хозяевами завода… Он был очень честный человек, очень! Его все у нас любили.
— Ну, а конкретно кто к нему по вопросам приватизации приходил, Галина Васильевна? — спросил Латынин.
— Да разве вспомнишь теперь, что вы! Десятки, сотни людей. И наши, заводские, и москвичи, иностранцы, из областного департамента по приватизации, или, как он правильно называется… по управлению госимуществом. У помощника Григория Моисеевича есть списки этих людей, у него все данные. Но что это вам даст? Пришли, поговорили, ушли…
— Ну, мы поработаем, это наши проблемы, — улыбнулся Русанов.
Пришел помощник Глухова с журналом, в котором были записи всех визитов к директору, время и даты. Дни приема складывались по-разному: иногда Григорий Моисеевич принимал пять-шесть человек, а иногда — около тридцати.
— Вы всех посетителей здесь учитывали? — спросил Русанов.
Помощник, толстый немолодой человек в очках, покачал головой.
— Нет, конечно. Только тех, кто записывался заранее. Или по телефонной договоренности со мной. А Григорий Моисеевич ведь и сам кого-то вызывал, напрямую. Я таких вызовов не фиксировал, это не входило в мои обязанности. В приемной сидит Галина Васильевна, а я — в соседнем кабинете, напротив директорского. Мы работу с нею координировали, разумеется, но жизнь есть жизнь.
— Понятно.
Отпустив помощника директора и секретаршу, Русанов с Латыниным посидели еще в пустом кабинете главного инженера, порассуждали:
— разумеется, убийца или те, кто его нанял, могли вообще в кабинете Глухова не появляться;
— мысль, высказанная секретаршей, Галиной Васильевной, здравая: передел собственности — питательная среда для любых преступлений;
— надо будет поинтересоваться, кто такие скупщики акций, чьи интересы они представляют, для кого покупают ценные бумаги;
— проанализировать, были ли случаи хищения оружия на заводе;
— каким образом организована работа на СГИ — складе готовых изделий: кто там командует отпуском военной продукций, кто контролирует;
— какие каналы можно использовать на предприятии для нелегальной торговли оружием?..
Все эти и другие профессиональные вопросы привели Русанова и Латынина в просторное помещение — склад готовых изделий. Они познакомились с заведующим, неким Назаровым — «застегнутым на все пуговицы» человеком лет сорока пяти, который неохотно, лишь подчиняясь приказу, показал им свое хозяйство — штабели зеленых армейских ящиков.
— Это гранатометы… это минометы… это ЗИПы… — скороговоркой пояснял он, небрежно помахивая рукой. — Что еще вас интересует, господа офицеры?
«Господа офицеры» зашли с другой стороны, стали было делать намеки на сотрудничество, но поняли, что перед ними — глухая стена. Назаров мгновенно сориентировался. Внешне это был скучный и малоинтересный разговор, и только они сами, трое искушенных каждый в своей профессии людей, понимали, чувствовали: с каждым новым вопросом напряжение в разговоре растет…
Однако в этот раз сотрудники госбезопасности ушли ни с чем — ничего серьезного им на складе СГИ выяснить не удалось, как не удалось завербовать себе в помощники Назарова: тот либо косил под дурачка и делал вид, что ничего не понимает, либо нес ахинею.
Это тоже был результат, офицеры ГБ приняли поведение Назарова к сведению — аналитический, наблюдательный ум ничего не упускает, а поведение заведующего складом может получить совсем неожиданное объяснение, в практике бывало и такое.
…Криминалисты сообщили Русанову, что фоторобот человека, бросившего пистолет в контейнер с мусором, ничего не дал — ни в ФСБ, ни в УВД области похожих фотографий не было. Причин две: либо бомж Веревкин нарисовал портрет неточно, либо надо связываться с Москвой, с федеральным архивом. Что и было сделано.
И еще одна новость ждала наших оперов: в понедельник, 8 мая, из оперативной сводки УВД они узнали, что некто Назаров В.В., житель Придонска, утонул в Дону, купаясь недалеко от своей дачи…
В эти же дни, сразу после праздника 50-летия со Дня Победы, километрах в восьмидесяти от Придонска, на Ростовском шоссе, был найден пустой грузовик ЗИЛ с большим длинным кузовом. Грузовик стоял в лесополосе, не видимый ни с какой стороны, и наткнулся на него местный тракторист, работавший в поле. Машина, одиноко стоящая в густых зарослях ольхи, у любого вызвала бы подозрения, не был исключением и наш тракторист. Поддав газу прыткой своей «беларуси», тракторист покатил к ближайшему посту ГАИ, оттуда сообщили в местный райотдел милиции, и скоро опергруппа во главе с начальником уголовного розыска Марининым была на месте.
Осмотр ЗИЛа и места, где он стоял, мало что дал: водителя нет, груза нет, следов какого-либо насилия тоже нет. Но грузовик с краснодарскими номерами, разумеется, просто так здесь стоять не будет, его явно спрятали, а значит, речь может идти о преступлении.
Сфотографировав все, что было нужно, ЗИЛ отбуксировали на стоянку у райотдела милиции, сделали запрос в Краснодар — сообщите, мол, что за машина нашлась в наших придонских краях, кому она принадлежит, куда направлялась и что везла, кто был шофером и прочее.
Ответ пришел быстро:
ПАВЛОВСК ПРИДОНСКОЙ ОБЛАСТИ УГРОЗЫСК МАРИНИНУ НА ВАШ ЗАПРОС ОТ 10.05.95 ЗА № 113/64-У СООБЩАЕМ: АВТОМОБИЛЬ ЗИЛ №… ПРИНАДЛЕЖИТ АООТ «ОКТАН» ТЧК НАПРАВЛЯЛСЯ МОСКВУ ГРУЗ МУКА ВОСЕМНАДЦАТЬ ТОНН ВОДИТЕЛИ НИКОЛАЙ ФОМИН И ВЛАДИМИР НЕЛЮБИН ТЧК РОДСТВЕННИКИ И КОЛЛЕКТИВ АООТ ОБЕСПОКОЕНЫ ВАШИМ ЗАПРОСОМ ТЧК СООБЩИТЕ ХОД СЛЕДСТВИЯ ТЧК ХАРИТОНОВ ТЧК
Днем позже на автостоянке села Лосево был обнаружен КамАЗ с московскими номерами. Может быть, слово «обнаружен» и не совсем здесь уместно, ибо грузовик стоял здесь с середины апреля, за его охрану было уплачено вперед, до 1 мая, но вот все сроки вышли, а за машиной никто не является…
Маринин, многоопытный сельский сыщик, которому один из охранников автостоянки рассказал эту историю, внимательно осмотрел грузовик. Ничего необычного в глаза начальнику уголовного розыска и его помощникам не бросилось: КамАЗ оставили якобы из-за технической неисправности. Шофер поехал в Москву, на свое предприятие с тем, чтобы решить вопрос на месте и привезти эту новую коробку передач… Да, сторож лосевской автостоянки видел этого шофера — чернявый молодой мужчина, по виду кавказец; машину он загонял ночью, в дождь, вернее, его притащил на буксире другой КамАЗ… Поставил машину, заплатил вперед и уехал… В том, другом КамАЗе, были, кажется, тоже кавказцы, но они из машины не выходили, все переговоры вел только этот, «хозяин» поломанного грузовика… Точная дата? Ну, середина апреля, шестнадцатое или пятнадцатое число.