Кажется, Яна и Сул сдружились… Маленькая деммка почти не отличалась от Яны по росту, в тому же она оказалась очень развитой и сообразительной. Было умилительно смотреть, как наш Зайчонок с увлечением учит свою краснокожую подругу играть в игру «Летел лебедь» – обе девочки с азартом шлепают друг друга по ладошкам и при этом звонко хохочут. Вдвоем они нянчат и годовалую дочку Анастасии – спокойную светловолосую девочку по имени Александра, которая только начинает ходить и смотрит на мир широко раскрытыми серыми глазами.

Средняя деммка крутится возле Аси с Митей – и это внушает мне некоторое беспокойство, хотя я и провела с ней профилактическую беседу. Ася, проявляя дипломатическое дружелюбие, все же иногда бросает на юную чертовку недовольные взгляды. А Митя… Митя, кажется, побаивается Тел. По-моему, хвостатая красавица совсем не в его вкусе. Однако любознательность берет свое – и вот он уже увлеченно ее о чем-то расспрашивает, а потом и сам что-то рассказывает, красочно жестикулируя и непроизвольно рисуясь перед экзотической девчонкой – и Ася мрачнеет и бросает на Тел сердитые взгляды, а потом, найдя какой-то предлог, уводит своего кавалера в сторону, «от греха подальше».

Кстати, после того как мы переместились к брошенному контейнеровозу, рогатые-хвостатые повыбрасывали свои хитоны и подобрали себе по паре-тройке комплектов нормальной человеческой одежды из его богатых запасов. Младшим девочкам-деммкам одежду подбирала я сама, так как их мать Зул, сплавив их на мое попечение, как бы вообще забыла об существовании двух своих дочерей, углубившись в наркотическую стихию модельного шопинга. Полностью довольная своими находками, она раздобыла в одном из контейнеров кожаный черный чемоданчик, после чего любовно сложила туда свои новые парадные наряды. Сейчас же она пока облачилась по-походному – в фиолетовую блузку и синие джинсы. Этот наряд, надо сказать, весьма ей подходит, хоть Зул иногда беззлобно ворчит, что, мол, у них, деммов, такое не носят. Однако я заметила, какими взглядами стали посматривать на нее наши мужчины – и это был интерес не просто как к некой диковинке, а как к красивой женщине с шикарной фигурой и роскошным бюстом…

Ах да, ведь ей пришлось проделать в этих джинсах дырку для хвоста. Когда она вертела их в руках, прикидывая, очевидно, на каком месте эту дырку расположить, я уж было хотела предложить ей воспользоваться своими ножницами, но тут она приложила к джинсам указательный палец, и ноготь на нем стал на глазах расти (ногти у них, у деммов, кстати, имеют серебристо-стальной оттенок и очень твердые). Когда этот ноготь выдвинулся примерно на сантиметр, она преспокойно обвела им контур намеченной дыры, прорезая ткань словно масло. Заметив, что я с любопытством и изумлением за ней наблюдаю, Зул любезно улыбнулась и жестом предложила мне присесть рядом.

– Ну вот, теперь это мне подойдет, – сказала она, удовлетворенно осматривая дырку. Затем она с большим удовольствием продемонстрировала мне, как ее ноготь-лезвие втягивается обратно.

– Круто, – сказала я, и она, несмотря на употребленный мною жаргонизм, поняла, что я выражаю восхищение.

– Мы не пользуемся такими штуками – вроде той, что у тебя в руках, – кивнула она на мои ножницы, которые я, засмотревшись, не успела засунуть обратно в набрюшник.

– Значит, ногти вам заменяют и ножницы, и нож? – уточнила я.

– В большинстве случаев да, – охотно пояснила деммка, – это и инструмент, и оружие, и просто украшение. Но только это магическая функция, и мы не могли ею воспользоваться, пока на нас были те самые дурацкие противомагические ошейники.

– А как же вы делаете маникюр? – спросила я. Вот действительно, отчего-то меня крайне это заинтриговало.

– Что значит это слово? – наморщила лоб Зул, – я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ну, это значит, что ты свои ногти красиво подрезаешь, подпиливаешь, а потом красишь их, – объяснила я.

– Ты сказала «красить»? – удивилась деммка, выставив перед собой довольно изящные красные ладошки с короткими поблескивающими ноготками, – а зачем?

– Ну как зачем… – замялась я, тоже разглядывая, несколько стыдливо, свои довольно неухоженные ногти (до маникюра ли тут…), – для красоты…

Она некоторое время размышляла, очевидно, пытаясь представить себе накрашенные ногти, и по ее лицу было видно, что уход за ногтями она считает глупым и бессмысленным занятием. Однако, как благовоспитанная дама, она не высказала напрямую все, что думает, а сказала так:

– Ну, вам, наверное, есть какой-то смысл красить ногти. У вас, вероятно, так принято. Но мы не делаем это самый… маникюр. Но зато… – она загадочно и горделиво улыбнулась, – зато мы украшаем наши хвосты. И красим их – ну, саму кисточку. Чем больше на хвосте украшений, и чем больше в нем цветных прядей – тем выше статус у обладателя. Также мы надеваем на хвост по браслету в честь каких-то значимых событий… На каждом браслете изображена символика данного события. Но эти гады, в руки которых мы попали, сняли с меня все мои браслеты, – тут она помрачнела.

– Не переживай, Зуля, – сказала я, преисполнившись сочувствия к этой славной чертовке, – может быть, мы еще украсим твой хвост еще лучше прежнего, а также хвосты твоих девочек…

Она ответила мне взглядом, исполненным дружеских чувств.

– Ну что ж, – сказала она, вставая, – теперь можно и переодеться.

– Э-э…подожди, Зул, – остановила я ее, – а разве ты не будешь обметывать эту дырку?

– Ты имеешь в виду обрабатывать края, для того, чтобы не махрились? – сказала она, – ты знаешь, я никогда не любила подобные занятия… эту возню с шитьем… – она поморщилась, – поэтому решила, что и так сойдет. Но если ты так настаиваешь… – тут она хитро улыбнулась, – то я это сделаю.

Она села обратно и снова положила джинсы себе на колени дыркой кверху. Затем она наклонилась и провела кончиком языка по краям отверстия. После этого она приложила к краям палец (теперь средний) и стала медленно обводить им всю окружность дырки. При этом из-под пальца у нее тонко струился легкий то ли пар, то ли дым. Обведя весь край, она немного картинно подула на свой палец, разгладила ладонью место с дыркой и, встряхнув, с довольным видом протянула мне:

– Вот, взгляни-ка.

Я с интересом ощупала края дырки. Это была, конечно, не обметка в традиционном понимании, но обработка, произведенная Зул, с успехом ее заменяла. Края ткани выглядели так, словно были спаяны в единое полотно, причем нетканое, и при этом они не затвердели и не деформировались.

– Здорово, – одобрительно произнесла я, – тоже магия?

– Вовсе нет, – пожала она плечами, – всего лишь свойство организма…

И Зул, довольная тем, что произвела на меня впечатление, стала торопливо переодеваться.

Этот момент несколько сблизил нас – в Зул, несмотря на ее столь броское несходство с обычными людьми, я почувствовала нечто родственное. К тому же она могла рассказать мне еще много удивительных вещей…

Старшая дочь Зул Альм, как я успела заметить, сильно отличалась характером от матери и сестер. Она казалась серьезной и рассудительной. Похоже, она довольно тесно сошлась с амазонками из своего взвода, как наиболее близкими ей по возрасту, а от нас держалась пока как-то особняком. Но ничего, я надеюсь, скоро молодая чертовка пообвыкнется и станет держать себя естественно и в нашей славной компании.

А еще в этой самой нашей компании снова пополнение. И пополнение необычное (хотя тут, в этом мире, конечно, трудно отыскать что-либо обычное). Причем необычное до такой степени, что, когда я увидела тех, ради которых был вызван штурмоносец, то просто застыла на месте. Русалки – точнее, нереиды… Они, насмерть напуганные, сидели на траве, оглашая побережье плачем и громкими стенаниями, от которых просто сердце разрывалось. Лилия, бегло осмотрев их, сказала, что серьезно пострадавших нет, после чего мы приняли их всех на борт и доставили в лагерь, где Лилия вместе с Димкой и занялись оказанием им медицинской помощи.