– Херр Тойфель? – спросила меня Кобра, с некоторым интересом и отчасти с презрением оглядывая американок.

– Да, – кивнул я, – скорее всего тут не обошлось без его адепта. Кроме того, машины у американцев остались без топлива, а сами они были полностью дезориентированы и не представляли себе, на что идут, поднимая вверх руки.

– Сэр, – спросила меня Мэри, – а на каком языке вы разговаривали с этой женщиной, и что случилось с нашими товарищами-мужчинами, от которых нас отделили сразу после того, как мы попали в плен?

Ну надо же – она что, вообще не поняла, к кому попала? Правда штурмовая экипировка из мира Волконской, которая сейчас надета на всех нас, весьма отличается как от общеамериканских представлений о русском солдате типа «валенки+шапка-ушанка+ватник», так и от нашего родного комплекта «Ратник», о котором эти недалекие бабы и вовсе могут не знать, как они не узнали на слух нашего языка. Утомила меня уже эта Мэри своей простотой.

– Значит, так, Мэри, – строго произнес я, – разговаривали мы с сержантом Коброй по-русски, как и всякие уважающие себя русские солдаты…

Похоже, что этими словами я их просто убил. Вид у американок был такой, будто мы сейчас должны на них наброситься и начать рвать на куски. И не побежали они от меня в приступе паники куда глаза глядят только потому, что со всех сторон нас обступили довольные и улыбающиеся девки-амазонки, из-за плеч которых торчали ужасные штыки «супермосиных», некоторые еще не обтертые от свежей крови. Потом надо их будет взгреть за халатное отношение к оружию – после завершения рукопашного боя штык должен быть отомкнут, обтерт от всякой дряни и вложен в ножны.

– Русские, сэр?! – ужаснулась Мэри, окинув взглядом окрестности и увидев развалины главного храма, а также разбросанные повсюду по двору трупы лейб-гвардейцев в черных мундирах, частью истребленных пулеметным огнем в упор, а частью издохших по причине гибели херра Тойфеля. При этом в парадных воротах, ведущих на храмовый двор, образовался самый настоящий завал из латных копейщиков, которые, умирая, перепутались своими пиками, образовав картину, достойную кисти Босха.

И самое главное, чего не могли не заметить ее светлые, почти бесцветные англосаксонские глаза – штурмоносец, неподвижно зависший в воздухе прямо над всем этим великолепием… ну и, конечно же, штурмовая экипировка из мира Елизаветы Дмитриевны, в которую были облачены все мы, включая амазонок. «Супермосины» с примкнутыми штыками на этом фоне можно считать мелкой дезинформацией, так как они относились к совсем иному технологическому уровню, но во время дела в храме американки не могли не заметить, с какой легкостью и мастерством девки-амазонки орудовали тяжеленными самозарядками и в огневом и в рукопашном бою… Функция, считающаяся в американской армии устаревшей, их М16 в принципе не имеет штыка и столкнувшись с равным по оснащению противником, к тому же не боящимся рукопашной, на коротких дистанциях хваленые Джи-Ай должны будут превратиться в самое обыкновенное мясо. Но это сейчас не наш вопрос, сейчас нам с ними не воевать, а потом… Потом посмотрим.

– Да, русские, – сказал я, – что, вы не замечаете телогреек, балалаек, ушанок, бутылок водки и ездовых медведей?

– Нет, сэр, – виновата ответила Мэри, – мы знаем, что все это глупости Голливуда, и что в Крыму и Сирии ваша армия показала себя на высоте. Но мы не знали, что русские есть в Ираке…

– В Ираке? – моему удивлению не было предела, – вы до сих пор думаете, что вы в Ираке, а эти господа в черном – кстати, гладко выбритые – специально для вас ряженые бородачи из ИГИЛ*?

Юридическая справка: * организация запрещена на территории Российской Федерации.

– Но мы же были в Ираке, – с чисто пиндосовским упрямством возразила Мэри, – и кроме Ирака, больше нигде не могли оказаться. Современная наука этого не позволяет. Кроме того, существуют ведь разные наркотики и психотропные препараты, и не исключено, что мы сейчас сидим в своих машинах, видим кошмарный сон и никак не можем проснуться. Тогда получается, что вы нам снитесь, и вообще всего этого нет, но с какой стати я могла подумать о том, что здесь будут русские, если о них никогда не думала… Короче, сэр, а совсем запуталась. Быть может, у вас есть своя версия всего произошедшего? Если, конечно, вы мне не снитесь…

– Значит, так, девушки, – сказал я, – научно обоснованной версии у меня нет, но чисто эмпирическим путем, на основе личного опыта, получается следующее. Если допустить, что континуум Мироздания включает себя множество параллельных миров, то наш мир – только один из такого множества…

– Понимаю, сэр, – кивнула Мэри, – каждый иной мир может отличаться от нашего какой-либо несущественной мелочью… Но это же фантастика, и к тому же ненаучная, для существования бесконечного количества миров у Вселенной или Мироздания, как вы его назвали, просто не хватит материального субстрата, – она посмотрела на меня почти торжествующе, довольная своей подкованность в данном вопросе.

– Совсем нет, Мэри, – спокойно парировал я, – материальный субстрат у всех миров общий, просто в каждом из них он может присутствовать в совершенно иной комбинации. Но мы уклонились в сторону от темы, потому что я сразу сказал, что научно обоснованной версии у меня нет, а есть только эмпирическая. Так вот, предположим, что между этими мирами возможно возникновение переходов, в которые могут проваливаться разные живые существа или материальные предметы. Признаком такого перехода как раз и является внезапно образовавшаяся гроза, которая моментально рассасывается после завершения процесса перехода.

– Да, сэр, – хлопнула ресницами Мэри и по очереди посмотрела на своих подруг, – гроза закончилась очень быстро, после чего местность вокруг изменилась. Но если мы теперь в другом мире, то как же такое может быть, и как мы сможем вернуться обратно?

– Как такое может быть, спросите при случае у самого Творца, – ответил я, – а обратный билет домой надо еще заработать. Мы тут свою миссию закончили и возвращаемся, можем взять вас с собой при соблюдении вами определенных условий. Понятно?

– Понятно, сэр! – поспешно сказала Мэри а остальные американки синхронно кивнули, – если другого выхода нет, то мы согласны. Называйте ваши условия.

– Во-первых, – сказал я, – полное и безоговорочное подчинение с вашей стороны. Если вам скажут прыгать, то вы прыгаете, если вам скажут лежать – вы лежите, если прикажут чистить нужник – будете чистить нужник. И это не прихоть, а необходимость для такого отряда вроде нашего, находящегося в глубоком рейде в отрыве от своих основных сил. Во-вторых – в боевой состав я вас не беру, будете помогать нашим тыловикам по хозяйству, но первый же намек на хоть какое-нибудь ваше превосходство над этими женщинами и девушками или претензия на главенство – вы вылетаете из нашего отряда, где бы от в тот момент ни находится. В-третьих, – вы соглашаетесь держать в тайне все, что увидите или услышите, находясь в составе нашего отряда, а для того, чтобы ваше обещание не было пустым звуком, вы соглашаетесь на то, чтобы наши маги наложили на вас соответствующее заклинание, которое убьет вас, как только вы попробуете разгласить недозволенное. (А то знаю я вас, янкесов). Если вы согласны, то вопрос можно считать решенным, если нет, то я передам вас местным властям, которые уже сами будут решать вашу судьбу. Может, вас всех вместе поместят в городской бордель, а может, поодиночке распродадут с аукциона. Такие уж тут порядки по отношению к нежелательным иностранцам без гроша в кармане.

– Это очень жестокие условие, сэр, – слегка вздрогнув, растерянно сказала Мэри, подруг которой тоже заметно передернуло, – вы и так ставите нас почти на положение рабов. Мы никак не можем согласиться на полное подчинение, потому что тогда вы или кто-нибудь из ваших людей в любой момент сможет проявить по отношению к нам сексуальные домогательства или даже насилие. Кроме того, сэр, нам говорили, что магии вообще не существует, что все это фокусы, мошенничество и обман доверчивых людей.