— Я знаю, что у всех вас имеется темная сторона. Ты, папа, Кассио, но никто из вас никогда не причинял мне вреда, и не думаю, что ты это сделаешь.

Кристиан горько рассмеялся.

— Иногда темнота выходит наружу, когда этого не должно быть.

Элия появился в дверях.

— Все в порядке?

Мои брови сошлись вместе.

— Конечно, — я взглянула на часы. Было уже почти пять часов. — Почему бы тебе не уйти пораньше? В последние несколько недель ты много работал. Кристиан останется и защитит меня.

Элия пристально посмотрел на моего брата. Я не могла прочесть выражение его лица, но оно определенно содержало намек на подозрение.

— Кассио приказал мне не спускать с тебя глаз.

То, как он это сказал, было похоже не столько на защиту, сколько на наблюдение. Неужели мне нужно еще раз поговорить с Кассио о доверии?

Кристиан прищурился.

— Я могу защитить свою сестру, не переживай.

— Уходи, — приказала я.

Элия кивнул, но было очевидно, что эта идея ему не нравится. И все же он развернулся и ушел. Через мгновение входная дверь открылась и закрылась. Возможно, он снова доложит Кассио?

Кристиан отрицательно покачал головой.

— Кассио держит тебя на коротком поводке.

Я не могла говорить с ним о своем браке. Это только доказало бы правоту Кассио, что он с трудом доверял мне.

— Как там мама в ее новой роли восходящей звезды в наших кругах?

Кристиан усмехнулся, но принял мое предложение сменить тему разговора.

— Она видит, что теперь, когда им пришлось взять Киару, им грозит опасность.

— Наша кузина не сделала ничего плохого. Предатель ее отец, а не она сама.

— Ты же знаешь, как это бывает. Она все равно пострадает за его грехи. Дети всегда страдают за грехи своих отцов.

Он имел в виду посредственную репутацию отца, заставив многих людей поверить, что Кристиан тоже не станет хорошим Младшим Боссом в один день? Или он имел в виду Кассио и Даниэле?

— Я собираюсь позвонить сегодня и поговорить с Киарой. Я хотела дать ей несколько дней, чтобы оправиться от случившегося.

— Сомневаюсь, что ты сможешь оправиться после того, как увидишь, как твою мать убивает твой собственный отец.

— Мы все еще говорим о нашем дяде, или ты пытаешься намекнуть на что-то другое? Если ты пытаешься незаметно мне что-то сказать, то это не работает.

Кристиан взял еще одно печенье.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Конечно, понимаешь. Думала, ты не знаешь, что случилось с Гайей? Это была ложь?

— Нет. Просто думаю, что это странно, что Даниэле избегает Кассио и не разговаривает. Такая травма обычно требует сильного катализатора.

— Потеря матери в этом возрасте в любом случае сильный катализатор.

Кристиан натянуто улыбнулся.

— По крайней мере, папа все еще доволен твоей связью с Кассио.

После этого мы говорили только о папе, который уже пожинал плоды моего брака с Кассио. Все меньше людей говорили о нем за его спиной, слишком боясь моего мужа. Но я сомневалась, что Кассио придет на помощь отцу, если только я сама не попрошу его об этом.

Симона сморщила лицо.

Я вздохнула.

— Это выражение означает, что мне нужно сменить ей подгузник. Хочешь остаться здесь, внизу?

Кристиан отрицательно покачал головой.

— Я могу с этим справиться. Видел и похуже.

Я взяла Симону на руки, и мы направились наверх, в ее детскую. По дороге я заметила, что дверь в старую комнату Гайи была приоткрыта. Я положила Симону на пеленальный столик. Позже я проверю, как там Даниэле.

Лицо Кристиана исказилось от отвращения, когда я открыла подгузник. Он определенно никогда не менял подгузник своему ребенку.

— Думала, ты справишься с этим, — дразнила я, даже если мой собственный нос дергался от зловония, особенно когда Симона ела какое-нибудь мясо до этого — как сегодня.

— Но это не значит, что я наслаждаюсь этим.

— Я тоже этим не наслаждаюсь, но кто-то же должен это делать, — сказала я и пощекотала животик Симоны, заставив ее улыбнуться. — Верно?

— Папа никогда не должен был принуждать тебя к этому положению. Ты слишком молода, чтобы заботиться о двух маленьких детях, которые даже не являются твоими собственными.

Меня уже начинало раздражать, что все так говорят. Мама, теперь Кристиан и даже Кассио продолжали называть их своими детьми. Мы были женаты совсем недолго, но мне хотелось, чтобы он увидел, как сильно я уже забочусь о них.

— Я справлюсь с этим, Кристиан, — отрезала я. — Это нелегко, но я упряма.

— Верно.

Я бросила на него возмущенный взгляд, но не смогла удержаться от злости, увидев его улыбку, которая сопровождала мое детство. Покончив с Симоной, я положила ее в кроватку. Я видела, что она очень устала. Она отказалась ложиться спать в полдень. Отступив назад, она заплакала, поэтому я склонилась над ней и начала качать кроватку, пока ее глаза снова не опустились. Но в тот момент, когда я попыталась уйти, она снова начала плакать. На этот раз я не двинулась к ней, надеясь, что она успокоится. Некоторые люди говорили, что нужно дать детям успокоиться и поплакать, но для меня это было невероятно трудно сделать.

— Она действительно требовательна, — прокомментировал Кристиан, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.

Я взяла Симону на руки, пытаясь понять, что случилось. Она продолжала плакать, а потом без предупреждения срыгнула на меня и на себя.

— Фууу, — сказал Кристиан.

Вздохнув, я переодела ее, прежде чем снова уложить в кроватку. На этот раз через пару минут она успокоилась. Я жестом попросила Кристиана замолчать, когда мы вышли и закрыли дверь. Он посмотрел на блевотину на моей рубашке и в волосах.

— Ты не планируешь переодеться?

Я фыркнула.

— Нет. Мне нравится пахнуть, как в баре в воскресенье утром.

— Будто ты знаешь, как пахнет бар.

Меня никогда не пускали туда, и не обязательно из-за моего возраста. Кассио, вероятно, тоже не позволит мне ступить туда, когда мне исполнится двадцать один год. Я прошла в спальню, стараясь не обращать слишком пристального внимания на свою испорченную рубашку. Зловоние было достаточно сильным. Кристиан с любопытством огляделся. Неужели Кассио рассердится, что я привела в личные покои кого-то другого? Они с Кристианом работали вместе уже много лет, но определенно не были друзьями.

— Мне нужно быстренько принять душ. Можешь проследить за Симоной, если она снова начнет плакать? Боюсь, что ее опять стошнит.

— Конечно. Пойду подожду в коридоре, пока ты будешь готовиться. В конце концов, я не могу оставить тебя без присмотра, без телохранителя.

Я закатила глаза и направилась в ванную. Не так-то просто было выбраться из одежды, не испачкав кожу рвотой. Накинув халат, я поспешила вниз в прачечную, чтобы положить грязную одежду в стиральную машину, несмотря на вопросительный взгляд Кристиана.

Я вздохнула с облегчением, когда горячая вода наконец потекла вниз по моему телу, рассеивая затяжной запах рвоты.

Я сушила волосы феном, услышав шум. Выключив его, я прислушалась. До меня донесся искаженный мужской голос. Я сделала шаг ближе к двери спальни.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — прорычал Кассио.

Я положила фен и выбежала из ванной, только завернувшись в полотенце, мои волосы все еще были влажными. То, что я увидела в спальне, повергло меня в шок. Кассио пригвоздил Кристиана к стене, его рука вонзилась в горло моего брата.

Взгляд Кассио метнулся ко мне. Его глаза медленно скользнули по моему полуодетому телу, и выражение его лица превратилось в чистую ярость.

Он швырнул Кристиана на пол, достал нож из кобуры и опустился коленями на грудь моего брата. У меня кровь застыла в жилах. Кассио прижал сверкающий клинок к горлу Кристиана. Тут же хлынула кровь. Что здесь происходит?

Я бросилась вперед и схватила его за руку, пытаясь оттащить.

— Кассио, что ты делаешь? Прекрати! Прекрати, пожалуйста!

Кассио наклонился, приблизив свое лицо к Кристиану, игнорируя мои тщетные попытки остановить его.

— Какого блядь хуя ты делаешь наедине с моей женой?

Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы его слова просочились сквозь туман моего ужаса.

— Кассио, ты что, совсем с ума сошел? Это же мой брат! Отпусти его сейчас же!

Кристиан попытался освободиться, но вес Кассио давил ему на грудь, а нож упирался в сонную артерию. Он не мог говорить. Его лицо становилось все более красным, а глаза-безумными.

— Пожалуйста, умоляю тебя, отпусти его. Что бы ты там ни думал, это не так!

Кассио никак не отреагировал.

В коридоре послышалось шарканье ног. Я посмотрела на дверь, но ничего не увидела. Кассио замер, проследив за моим взглядом. Это должен был быть Даниэле. Кассио резко отпустил Кристиана и вскочил на ноги, спрятав нож за спину за мгновение до того, как Даниэле появился в дверях. Волосы у него были взъерошены, а лицо сонное. Он перевел взгляд с Кристиана на меня, стоявшего на коленях рядом с ним, и на Кассио. Кристиан прижимал ладонь к кровоточащему горлу, так что Даниэле ничего не было видно.

Кассио, держа руку с ножом за спиной, приблизился к Даниэле. Прежняя страшная ярость была скрыта за приятной маской. Он присел на корточки перед сыном. Даниэле смотрел на меня, явно не понимая, что происходит. Значит, нас было двое. Мое сердце бешено колотилось в груди, а ужас все еще сжимал горло, но мне удалось улыбнуться.

— Почему бы тебе не отправиться в свою комнату и не поиграть в другую игру? Я скоро уложу тебя в постель, — пробормотал Кассио нарочито спокойным голосом.

Даниэле схватил свой планшет и медленно побрел прочь. Через несколько секунд я услышала, как захлопнулась дверь его комнаты, и Кассио повернулся к нам, закрывая дверь. Кристиан с трудом поднялся на ноги, его тело напряглось. Я встала между братом и мужем, твердо решив не допустить новой атаки Кассио.

Глаза Кассио пронзили меня холодным страхом. Он только взглянул на Кристиана. Краем глаза я заметила, как мой брат вытащил свой собственный нож.