Сибэль взяла из корзины с фруктами большой персик и вонзила в него зубы. Денар потрогал рукой свое плечо в том месте, за которое его ночью укусила Сибэль. Сок брызнул во все стороны, потек по скулам и капнул на блузку, оставив оранжевое пятно.

– Проклятье! – выругалась она, разведя руками.

Бросив надкушенный персик на стол, она стянула с себя блузку, еще раз продемонстрировав грудь. Несмотря на то, что годы юности Сибэль прошли, та не подавала признаков обвисания, а при дневном свете выглядела еще более потрясающе чем ночью.

Денар постарался не пялиться с открытым ртом, но получилось плохо.

– Мэри! Шлюхина ты дочь! Какого черта стоишь? Мне что, идти на встречу в таком виде? – Сибэль шумно выдохнула.

Служанка заметалась по комнате: поставила кувшин с вином, выхватила испорченную блузку из рук госпожи и убежала.

– Что случилось? – поинтересовался Денар.

Сибэль в ответ гневно зыркнула.

– Случилось?! – переспросила она, вскинув руки и заставив груди подпрыгнуть. – Случилось! – еще раз сказала она уже с другой интонацией. – Весь это чертов город с его проклятыми бюрократами и взяточниками! Вот что случилось! – выпалила Сибэль и сделала очередной глоток вина.

Денар решил подождать. Порой молчанием удается добиться большего, чем расспросами. Так произошло и в этот раз.

Немого помолчав, Сибэль продолжила чуть спокойнее.

– Три корабля ждут погрузки уже больше недели, а эти… – видимо, она искала слово пообидней, – полумерки не пропускают мой караван. Говорят, там контрабанда!

– И… там нет никакой контрабанды? – уточнил Денар.

Сибэль подняла брови и глянула на него так, словно он только что сказал самую большую глупость на свете.

– Конечно же, там есть контрабанда! По-твоему, я похожа на торговку пряностями?

Денар замотал головой.

– Груз отборной ганджи с лучших плантаций Южного континента, – сказала Сибэль гордо.

Прекрасно.

Он переспал с торговкой дурью.

Но, черт возьми, от этого она не становилась менее привлекательной. Однако неужто нельзя просто подкупить кого-нибудь? Хотя работа Денара лежала немного в другой сфере, он сталкивался с феноменальной способностью гномов закрывать глаза на не совсем достойные вещи за должное вознаграждение.

– Этот трижды проклятый новый начальник таможни! – продолжала изливать душу Сибэль. – Кем он себя возомнил? Заломил такую цену за то, чтобы «избежать проблем при оформлении груза». Ссуды, что пообещал мне банк в залог моего дома, едва хватит на половину оплаты.

Так вот зачем она посещала банк.

– Денар, признаюсь, я сейчас на мели! Видишь, – она очертила рукой полукруг в воздухе, – никого! Распустила слуг. Все сбережения вложила в эту чертову траву. А сегодня я должна встречаться с Габо! До него дошла информация о моих трудностях, и он предложил помощь, – в глазах Сибэль заблестели слезы.

Да эта женщина совсем свихнулась!

Связываться с Габо, неназванным королем теневого мира Перешейка, было все равно, что перерезать самому себе горло. Только еще хуже. Лучшее, на что мог рассчитывать человек, огорчивший Габо, – это быстрая смерть.

По щекам Сибэль потекли слезы. Она зашмыгала носом.

– Что мне делать, Денар? – всхлипнула она и бросилась к нему, уткнувшись мокрым лицом в плечо.

Денару не оставалось ничего другого, кроме как обнять ее и попытаться успокоить. Полуобнаженное тело Сибэль содрогалось в его объятиях.

Она подняла заплаканное лицо.

Косметика размазалась по щекам, но, боги, красоту этой женщины так просто не испортить! Глаза были слегка расфокусированы – похоже, вино начало действовать. Наверное, потому так разоткровенничалась.

– Помоги мне, – тихо вымолвила Сибэль и, прежде чем Денар успел хоть что-то ответить, особенно с учетом того, что он понятия не имел, что должен ответить в такой ситуации, ее язык оказался у него во рту.

Денар помог ей… снять остатки одежды.

Ястреб

Чтобы стать лучшей в своем деле Кассандра упражнялась годами. Неподалеку от ее дома находился закрывшийся во время войны завод. Все сколь-нибудь ценное за годы запустения оттуда растащили, крыша прохудилась, и даже бездомные не слишком его жаловали. Но для оттачивания воровских навыков заброшенное здание с разбитыми окнами, дырами в полу и обвалившимися лестничными пролетами подходило как нельзя лучше. Многие часы она провела, карабкаясь по отвесным стенам, перепрыгивая препятствия, забираясь на крышу и проникая внутрь сквозь окна.

С годами мышцы стали крепкими, а ладони мозолистыми. Во всей Столице для нее не осталось дома, в который она не могла влезть, если хотела. Но все же причиной успешного завершения множества ее сложнейших заданий была не только физическая форма или природная ловкость.

Хороший план – вот основной залог успеха во всем.

Даже в свою бытность уличной карманницей Кассандра всегда тщательно готовилась к делу. Она часами, а то и днями выслеживала своих жертв, точно зная, в каком кармане те хранят кошельки и насколько они полные в день ограбления. Заранее выбирала место, в котором сможет совершить кражу с наименьшим риском попасться. Придумывала отвлекающие маневры. Составляла три, четыре, а то и больше маршрутов побега.

Начав работать на Залу, она усилила бдительность в разы, не оставляя случаю ни малейшей лазейки. Лишь благодаря подобной предусмотрительности ей удавалось столько лет промышлять воровством, избегая тесного знакомства с городскими стражниками и тем более – дознавателями.

Но когда Кассандра отправилась к Зале мстить, все, о чем она могла думать, – это то, как она выпускает кишки из брюха толстяка. Отчего-то ей решилось, что ненависть и гнев смогут компенсировать отсутствие плана. Отчего-то взбрело в голову, что удача будет способствовать тому, на чьей стороне справедливость. Жизнь расставила все по местам. Удача оказалась шлюхой, предпочитающей справедливости – деньги и власть.

Теперь все кончено.

С момента ареста Кассандра находилась в пустыне отчаяния. Несмотря на то, что вместе с ней в камере было заперто еще два десятка заблудших душ, ей казалось, что компанию составляют лишь собственные скорбные мысли. Гнев уступил место печали и стыду. Два этих чувства сжирали ее заживо. Она жила ради Вайи, делала все, чтобы оберегать ее. А теперь – Вайя мертва, а она жива. Хуже – даже не ранена. Каждый новый вдох казался предательством их любви, каждый пережитый день – подлой изменой. Ей хотелось прекратить свое бесполезное, лишенное смысла существование в этом мире. Пару раз даже посещали мысли о самоубийстве, но решиться так и не удалось. Видимо, вся смелость тоже умерла.

Но так или иначе, Кассандра была уверена, что долго ей на этом свете не задержаться. Она уйдет одна и покинутая всеми.

Даже Ивейн от нее отвернулся. Их разделили еще по пути сюда, и больше она его не видела. Один дознаватель обмолвился, что паладина освободили – никто не хотел связываться с Орденом. Но, судя по тому, что сама Кассандра оставалась за решеткой, Ивейн решил больше не иметь с ней дел. Едва ли она могла винить его. Что она дала парню в обмен на любовь и преданность, кроме боли и унижений?

И все же кусочек прежней Кассандры, частица души, верящая в счастливый исход, невыносимо страдала от этого предательства. Хотя вряд ли она имела право называть это таким словом. Она сама была виновата во всех своих бедах.

Кассандра отказывалась почти от всей скудной еды, что давали заключенным. Когда же удавалось проглотить кусок пресной лепешки или влить в себя порцию жидкого супа, стоило немалых трудов удержать съеденное внутри. За последние недели она сильно похудела, кожа стала болезненно бледной, губы потрескались и шелушились. Кассандра теряла силы с каждым часом, и это были не только способности к физической активности. Внутри нее угасала жизнь. Даже просто дышать становилось тяжелее день ото дня.